— Эй, Рин. Если ты скоро не пойдёшь домой, я на тебя обижусь.
— Ага.
— Балованная ты кошка.
— Мяу.
— Я же пошутил…
Она легла мне на колени и, как кошка, приглашающе подставила голову под мою руку.
Издёвка самая настоящая. Но… мне совсем не неприятно.
Где она вообще этому научилась…?
Кеничи, Фудзи-сан… отличная работа.
— Прости, но мне уже пора…
— Нас ещё и отругают.
— Да… ты права.
Рин даже не пыталась скрыть разочарования.
Как обычно, я провожаю её домой.
Мы вышли на улицу и пошли рядом по тёмной, прохладной дороге.
— Кстати, Рин. Можно вопрос?
— Конечно. Я скажу Това-куну всё, что угодно.
— Спасибо. Вопрос может показаться странным… но есть что-то, что у тебя плохо получается в спорте?
— Хмм… есть.
Рин посмотрела на небо, сделала вид, что думает, и ответила немного смущённо:
— Не люблю, когда кричат и ругаются.
— Нет, не это я имел в виду.
— Тогда… не люблю грубую игру. Я за честные матчи. Но выигрывать люблю.
— Настоящий спортивный характер. Хотя да, ты удивительно любишь побеждать.
— Я по натуре соревновательная. Очень не люблю проигрывать. И у меня правило — всегда выкладываться на сто процентов.
— Ясно. Ну я никогда и не видел, чтобы ты проигрывала.
Если честно, у Рин вообще есть слабости?
Пока я размышлял, Рин вдруг спросила:
— Това-кун, ты это спрашиваешь из-за разговора с Айноя-сан?
— Ну… да. Она спросила: «Ты знаешь слабость Рин?»
— Понятно. Значит, об этом.
Если честно, ради класса стоило бы выведать у Рин её слабость и передать Айное.
Но скрыть что-то от Рин… невозможно.
Так что пришлось честно признать.
— Я не хочу хвастаться, но… в спорте у меня нет слабых мест. Всё получается.
— Да, я тоже не могу ничего придумать.
— Ах да. И ещё… даже если Това-куна похитят или он попадёт в опасную ситуацию, можешь передать Айное-сан, что я всё равно продолжу матч и буду играть на победу.
Эта фраза на секунду заставила меня загрустить, но её тон… был странный.
— То есть… передать Саяке?
— Да. Если она спросит — скажи. И я сама распространю такие слухи.
— Думаю, не обязательно распространять…
— Очень даже обязательно. Но… если серьёзно: если Това-кун действительно пострадает, попадёт в больницу, или вдруг начнётся грязная игра — я немедленно уйду с соревнований.
— Да никто же не будет настолько жёстко играть.
— А потом я найду того, кто был груб с Това-кудом… и уничтожу.
— Рин, не надо таких опасных мыслей. Это же не фильм.
— Шучу.
Она улыбнулась.
Когда дело касается меня, она иногда… выходит за рамки.
К тому же я почти не участвую в соревнованиях.
Чёрт. Теперь я и правда переживаю.
— Думаю, Това-кун уже понял, что иногда это не шутка. Прости, что втянула тебя в слухи.
— Да нет, это не твоя вина. На меня косо смотрели ещё до летних каникул.
— Но всё равно… будь осторожен.
— Понял. И ты тоже.
— Конечно. У известного человека всегда есть недоброжелатели. Я буду держать ухо востро.
Рин популярна, заметна.
Хотя сомневаюсь, что кто-то решится на прямой конфликт.
Хотелось бы мне быть человеком, способным её успокоить…
Она остановилась, обернулась и улыбнулась:
— Поэтому я заранее уничтожу все ростки опасности. Снижение рисков — основа жизни.
— Эм… Я так глубоко о жизни не думал. Постой. Ты же не собираешься делать что-то странное?
— Нет. Но доверься мне. Я защищу Това-куна.
— Обычно это мужчины говорят…
Я посмотрел на свои руки — тонкие, бледные, точно не атлетические.
— Поэтому, чтобы люди поняли, что нет смысла лезть к тебе, я буду показывать всем, насколько я без ума от Това-куна.
— …Что?
— Чтобы каждый понял: трогать тебя бессмысленно. Это важный шаг.
…Что?
Рин взяла меня под руку — решительно, уверенно.
И…
— Пойдём домой, держась за руки.
Она крепко прижалась ко мне.
— Рин… ты просто это хотела?
— Хех…
Она была абсолютно уверена в себе.
Она сжала мою руку и прижалась ещё ближе.