Это просто один обычный день.
Я с удовольствием ел ужин Рин, когда мне вдруг пришёл в голову вопрос.
— Рин, можно спросить одну вещь?
Она остановила палочки, мило наклонила голову и аккуратно положила их на подставку.
…Даже самые обычные движения у неё почему-то притягивают взгляд.
Палочки лежали идеально ровно, будто их выставляли по линейке.
Я невольно усмехнулся.
— Что такое?
— Да ничего важного. Просто интересно. Можно?
— Конечно. Для вопросов Товы-куна у меня запретных тем нет. Давайте, я готова!
— Эм… Не надо так настраиваться.
Рин выпрямилась, выпятила грудь и посмотрела на меня так серьёзно, будто сейчас начнётся экзамен.
Вот неловко.
Вопрос вообще не соответствует уровню её боевой готовности.
— Так вот… Рин, что у тебя ведущее?
Она недовольно надула щёки, приложила палец к подбородку и задумалась.
Потом медленно ответила:
— Если выбирать, наверное, зрение. На глаз я определяю лучше, чем на вкус. Вкусовое чутьё у меня не настолько острое.
— Правда? У тебя вся еда отличная, я думал, во вкусах ты тоже эксперт.
— Хи-хи. Максимум могу определить сорт чая. Так что мне ещё учиться и учиться.
— …Что?
Мысли на секунду остановились.
Я ослышался?
Рин смотрела совершенно серьёзно.
— Рин… Если способность определить сорт чая для тебя «ещё учиться и учиться», у меня сейчас развалится понятие нормы. Ты правда это умеешь?
— Да. Ещё могу определить специи. Но применение слишком узкое, так что не уверена, что это можно считать настоящим талантом.
— Можно. Это уже очень круто.
— Но я до сих пор не разобралась до конца, чем отличаются ко…ла и пе…пси, а ещё по…кари и ак…вариус. Поэтому мне далеко до совершенства.
— А-а, эти пары. Ну да, иногда похожи. Вроде одна слаще, другая легче… Хотя точно не помню.
— Это я различаю.
— Тогда чего именно ты не можешь определить?
— Сколько именно каждого компонента в них содержится. Пока не получается определить это по вкусу…
— Вот какой у тебя критерий?!
— У-у. Стыдно за собственную неопытность. Как теперь людям в глаза смотреть.
— По твоей шкале мне тогда вообще нельзя выходить из дома. Проблема не в тебе, проблема в шкале.
— Правда?
И зачем она делает такое невинное лицо, будто странный здесь я?
Хотя от Рин уже можно ожидать чего угодно.
— Тогда твой глазомер, наверное, тоже не человеческого уровня.
— Хотите проверить?
— Лучше не надо. Я не успею столько раз удивиться.
— Жаль. Хотела показать Тове-куну ещё одну хорошую сторону.
— Да у тебя и без этого хороших сторон хватает…
— Каких именно?
Лицо Рин мгновенно засияло.
Глаза буквально говорили: «Продолжайте! Я слушаю!»
Я не выдержал давления и отвёл взгляд.
— Забудь.
— Э-э. Това-кун жадный.
— Ничего не жадный. Просто если начать перечислять вслух… неловко.
— М-м. А я хочу, чтобы перечисляли чаще.
— Не выпрашивай таким голосом. И щёку не тыкай.
— Э-хе-хе.
— Ха-а… В последнее время ты явно прокачала навык выпрашивания ласки.
— Хи-хи. Я научилась этому после знакомства с Товой-куном. Получается, вы меня такой сделали?
С этими словами она поднялась и, прежде чем я успел отреагировать, села рядом и положила голову мне на плечо.
Лёгкий вес, сладковатый запах волос — и сердце снова ускорилось.
Я невольно посмотрел на неё.
Рин встретилась со мной глазами и расплылась в счастливой расслабленной улыбке.
…Слишком привлекательная. Просто нечестно.
Я удержал самоконтроль, выдохнул и кашлянул.
Надо вернуться к исходному вопросу.
— Вообще-то я спрашивал не об этом.
— Ой. Очень прозрачная попытка сбежать.
— Отстань.
— Не хочу.
— Даже если не хочешь…
— Шучу. Я понимаю, что продолжать эту тему сейчас вам неудобно, так что проявлю понимание.
— …Ха-ха.
Она опять всё прочитала.
Не победить.
Но… спасибо.
— Так вот, Рин. Я имел в виду ведущую руку. Мы сильно ушли в сторону, но когда спрашивают «что у тебя ведущее», обычно речь о том, правша человек или левша.
— А-а. Вот о чём.
— …Почему у тебя лицо, будто я невероятно хитро тебя подловил?
— Я вообще об этом не подумала. Вы застали меня врасплох. Один-ноль в вашу пользу.
— Почему победа ощущается совсем не как победа…
Она точно всё прекрасно понимала и просто играла со мной.
— Ладно. Так какая рука ведущая? На занятиях ты пишешь правой. Значит, правша?
— Я левша.
— Серьёзно? И почему опять наклоняешь голову?
— Просто я почти не думаю о ведущей руке.
— Так бывает? Ведущая рука — та, которой автоматически пользуешься.
— Я разделяю по задачам. В быту в основном правая. Мир не очень удобен для левшей.
— Это да. Много всего сделано под правшей.
— Поэтому в обычной жизни правая, в спорте чаще левая. Но вообще многое могу обеими. Например, когда устаю писать во время занятий, просто перекладываю ручку в другую руку.
— Если устал учиться, можно просто отдохнуть…
Пишет правой, устала — продолжает левой.
Хотя если вспомнить, я действительно видел что-то подобное.
И на кухне она обеими руками пользуется одинаково ловко.
— Давление на ручку тоже одинаковое. Как думаете, какой рукой написаны эти две строчки?
— Они вообще одинаковые. Не знаю.
— Э-хе-хе. И ещё на тестах физподготовки сила хвата у меня одинаковая в обеих руках.
— Вот это уже безумие. Ладно, амбидекстр — бывает. Но одинаковая сила хвата?
— Хотите проверить?
— Можно. Только динамометра у меня дома нет.
— Он не нужен. Сделаем так.
Рин взяла меня за руку и улыбнулась.
— Зачем ты держишь меня за руку? Это обычное рукопожатие. И силу хвата так вроде не измеряют.
— Верно. Так усилие хуже передаётся.
— Вот именно. Насколько помню, руку надо свободно опустить вдоль тела, так что это вообще бессмыс…
Я вздохнул и пожал плечами.
Рин придвинулась ближе, и её пальцы чуть крепче сжали мои.
Сердце, которое только начало успокаиваться, снова забилось быстрее.
— Рин…
— Чтобы рука естественно опустилась, расстояние между нами было слишком большим.
— По-моему, теперь слишком маленькое.
— Для правильного измерения нужно держать руку возле тела и стоять естественно.
— Естественно здесь стоишь только ты. Я весь деревянный.
— А я совершенно расслаблена. Вам… неприятно?
Удар снизу вверх фирменным взглядом.
Это запрещённый приём.
— …Не неприятно.
— Тогда всё хорошо.
Есть стало неудобно.
И всё же в этом совершенно бессмысленном разговоре и времени рядом с ней я чувствовал очень простое счастье.
Правда, от мысли, что Рин наверняка замечает и это, становилось ужасно неловко.