Я обедал со своей обычной компанией — Рин, Кеничи и Фудзи-сан.
Разговор, разумеется, был о спортивном фестивале.
— Я серьёзно начинаю тебя ненавидеть, Кеничи… Тебе не нужно было говорить это
— Хахаха. Прости-прости.
На мои упрёки Кеничи только поднял руки в притворном извинении.
Не понимаю, зачем он сказал это так намёками… но выглядел он довольно довольным и явно получал удовольствие от происходящего.
Не вижу ни малейших признаков раскаяния.
Ну, я понимаю, что делал он это как бы ради меня, но…
Хотя… вообще не понимаю, зачем нужно было говорить такое в ТАКОЙ ситуации.
С любой стороны — это была настоящая публичная казнь.
Выглядело так, будто я — «неудачник, которого сделали показательной жертвой».
— Хаааа…
Я громко вздохнул и опустил плечи.
Тогда Рин прижалась ко мне и озабоченно посмотрела в лицо.
Ты как всегда навязчива… Хотя, уже поздно это обсуждать.
— Това-кун… ты в порядке?
— Всё нормально… Меня просто чуть не смело волной людского осуждения.
— Не совсем понимаю… Като-сан? Если ты сделаешь что-то странное с Товой-куном — я тебя не прощу, ясно?
— Ох, страшно!?
— …Рин. Не заводись так сразу. Я не говорю, что Кеничи сделал это бездумно.
— Это правда, но…
— …Рин слишком опекает.
— …Да? Ну, возможно.
— …Кеничи? Была пауза. Несколько секунд. Если ты и правда не думал головой… я тебя не прощу, понятно?
Фудзи-сан зыркнула на него так, что даже мне стало жутко.
Ох… страшно.
По ответу Кеничи можно было понять — у него нет будущего.
Редко бывает, что сразу двое давят на Кеничи. Если считать и меня — он окружён.
Он слегка напрягся… но при этом всё равно ухитрился усмехнуться: «Ох, страшно».
— Като-сан? — …Кеничи?
— Две красавицы смотрят на него, а красавчик в центре — в стрессе.
Да, это оно.
Со стороны всё выглядит так, будто парня прижали две красивые девушки.
Мне хочется подколоть его, но… если сейчас начну шутить… всё станет только хуже.
Вообще странно, что Кеничи сказал такое… Спонтанно? Серьёзно?
— Не делай такое лицо. Мне просто нужно было кое-что сказать. У меня есть свои идеи, так что доверьтесь. Я вам вреда не причиню.
— …Если соврёшь — я рассержусь.
— Не только Вакамия, но и Котоно… страшно!
Он жаловался, но при этом улыбался.
Этот парень — бездна. Похож по настрою на Лизу.
Это то самое чувство, когда что бы ты ни делал — ты всё равно проиграл.
— Но ведь класс поверил, что мы с Товой можем что-то придумать, верно?
— Нет-нет-нет. Накамару смотрел на меня так, будто собирался убить… Он же сомневался, да?
— Хахаха. Но разве это не ожидаемо?
— Ожидаемо, но неприятно всё равно.
С учётом того, как я себя вёл до сих пор — я в классе «обуза», «паразит»… Ну, я и есть я.
Так что реакция Накамару вполне логична.
Он говорил это ещё до того, как пришли Рин и остальные.
Это было лишь начало — жалобы посыпались одна за другой.
Только Айноя-сан и ещё пара человек промолчали…
Реакция была ожидаемой… но, знаешь, больно, когда тебе опять это в лицо говорят.
Мне тоже есть что пожалеть о том, как я вёл себя раньше…
— Я уверен, у вас есть своё мнение о Тове. Но позвольте мне немного взять это на себя.
В итоге, благодаря словам Кеничи все нехотя согласились:
— Това-кун? Ты точно в порядке?
— Угу. Всё нормально.
— …Тот Накамару ведь в той же гимнастической комиссии, что и я?
— Да. В отличие от Кеничи он серьёзный, вежливый, спортивный парень. Очкарик.
— Понятно… Тогда я ему наваляю.
— Эй, подожди, Рин.
Я схватил её за руку, когда она уже хотела встать, и покачал головой: нет.
Она нехотя села обратно.
В последнее время Рин чересчур драчливая…
Это опасно…
Кажется, у неё вспыльчивый характер.
— Рин, спасибо, что переживаешь за меня, но если ты начнёшь разбираться — моё положение станет только хуже.
— Но если я не расскажу всем, какой Това-кун хороший, они же будут предвзяты к тебе…
— С этим ничего не поделать. Впечатления не меняются быстро.
— Но…
— Всё нормально. Я сам виноват в том, что было раньше. И… достаточно, что хоть кто-то понимает меня.
Каждому нужно признание.
Все хотят, чтобы их принимали.
Но мне много не нужно.
Я просто хочу сделать всё возможное… для тех, кто рядом.
Я посмотрел на Рин и прямо встретился с её глазами.
— Я сделаю то, что должен. Не переживай. Меня трудно сломать, когда дело касается негатива.
— Но…
— …Токиваги-кун. Рин волнуется, потому что она всегда…
— Котоно-тян…?
— …Ничего. Забудь, цыплёнок.
— Цыплёнок? Эм… Фудзи-сан, если вы так резко оборвали — я теперь наоборот волнуюсь…
— Кх… ладно. Това-кун, в каких соревнованиях ты будешь участвовать?
— Вот так резко сменить тему — это слишком… ну ладно, если не хочешь говорить.
Что-то ей сложно сказать?
Учитывая, что это Рин… наверняка что-то подозрительное.
Спрошу Фудзи-сан потом отдельно, когда Рин не будет рядом.
Естественно, попрошу Кеничи быть при этом, чтоб не остаться наедине.
А пока что лучше не выдавать своё намерение — Рин слишком проницательна.
— Хм, кстати, Кеничи. Ты определяешь участников от нашего класса, да? Уже решил?
— О! В моём сердце уже всё решено. Тову отправим на бейсбол! Это же идеально!
— ЧТО!?
Мой крик привлёк взгляды окружающих.
Я слишком удивился, вот и сорвался.
Участвовать в бейсболе человеку-нулю — это же самоубийство!?
Я не против смотреть… но играть…?
— Я рассчитываю на хоумран Товы-куна!
— НЕТ, конечно же невозмож—
— Да? Почему?
Она так мило наклонила голову, что я аж растерялся.
Посмотри на мою дохлую руку — мяч от неё не улетит дальше первой базы.
И вообще…
— Начнём с того, что новичок не попадёт по мячу тонкой битой. И в защите я мяч не поймаю. И бегаю я… ну так себе. В нападении, в защите — я сплошная дыра.
— Цыплёнок слаб. Это невозможно.
Эй. Фудзи-сан.
Мне больно, когда вы это говорите ВПРЯМУЮ…
Хотя это правда…
— Ладно, Тове я дам роль помощника. Когда пойдёшь на биту — наклоняйся пониже и носи просторную одежду, чтобы увеличить площадь живота.
— Эй… это что, стратегия на попадание под мяч!?
— Хаха. Да нет же.
— Ай! Не бей меня по спине, глупости же!
Он
Этот его взгляд в сторону… это умение свистеть…
— Слушай, Кеничи. Я сам о себе скажу: я ноль в спорте. Я не уверен, что буду полезен даже в твоём плане. И вообще, я в спорте слаб.
— Хаха. Я знал, что ты это скажешь. Стратегию мы подстрахуем. Организаторы, которые работают незаметно, тоже важны.
— Я это понимаю, но… обязательно сейчас?
— Ты ведь должен работать со спорткомитетом, да? На меня будут косо смотреть, если я внезапно влезу.
— Я не собираюсь в спорткомитет. У меня другая роль.
— Какая?
— Я хочу попросить тебя стать членом дежурной бригады и помощником по мелочам. На фестивале куча подготовки, уборки, а в день мероприятия много травм. Эти люди следят за безопасностью, подменяют, если кто-то внезапно пострадал.
— Ну да… если что-то случится, виноват будет тот, кто не присмотрел…
— Вот именно. И… ты ведь замечаешь мелочи, верно?
— Понимаю… Не хочу возлагать слишком большие надежды… но Кеничи проявляет внимание к мне, так что… ладно. Так мне и не придётся участвовать в соревнованиях?
— Только в одном. Будешь мальчиком на побегушках.
— Тогда придётся наоборот больше бегать.
Я привык к такой работе на подработках, так что нормально.
Это идеальная роль для меня — тихо работать в тени, никому не мешая.
Лучше, чем позорно проигрывать в соревнованиях.
Ну и, конечно, у Кеничи есть свои цели.
Я взглянул на него — он ухмыльнулся.
Его взгляд говорил: «Ты понял».
— Осталось только тебе, Това. Если это сработает, даже если у тебя сейчас негативный образ — когда всё перевернётся, эффект будет огромный. Прямо «дело, стоящее тысячи рё». Название операции: «Блистательное выступление Товы Токиваги, плохого парня»!
— Не давай ему дурацкие названия…
Я рассмеялся от такого кошмарного названия.
Можно же было придумать что-то получше…
— Мне нравится. Я тоже помогу.
— Нет, Вакамия запрещена.
— Э-э? Почему?
— Когда дело касается Товы — ты несёшься как угорелая.
— …Да. У бегущего поезда нет тормозов.
— Вы плохо слушаете людей. Я вообще-то спокойная и рассудительная.
— …Хм?
— Что за разочарованные взгляды!? Даже Това-кун… эх…
Рин обмякла и повисла, как собачка, провалившая трюк.
Хоть я ничего не слышал, я почти видел, как над ней всплыло «ЗУН».
— Ну, если серьёзно… если Тове самому не двигаться — ничего не изменится. Если Вакамия продолжит вмешиваться — все будут говорить: “Вакамия-сан молодец”, и всё.
— …Рин слишком выделяется — в хорошем и плохом. Цыплёнку нужно самому расправить крылья.
— Куры не летают.
— Не нужно шутить. Сейчас у цыплёнка внимание всего класса, со второй четверти он на виду. Это шанс. Не потеряй его.
— Именно, Тива. Так что, Вакамия-сан, прошу понять.
— Я понял. Я постараюсь. — сказал я, почесав затылок.
Фудзи-сан была права — со второй четверти я постоянно попадал в центр внимания.
Так что, возможно, я и правда смогу что-то изменить.
Кеничи наверняка и хотел воспользоваться этим моментом.
Рин кивнула, кажется поняв.
— Я поняла… Я буду тихо. Просто мне неприятно, что я ничего не могу сделать. Это… немного бесит.
— Почему бесит?
— Потому что я хочу помочь Тове-куну… но ничем не могу. Поэтому я потерплю… но это ведь можно? Немного?
Рин это сказала — и положила голову мне на колени.
Улыбнулась, но щеки слегка покраснели — видимо, стеснялась.
Если стесняется — не нужно себе ломать.
Но её прямота очаровывает.
Я мягко погладил голову Рин, а она тёрлась ещё ближе, будто требуя продолжения.
— Калени — неудобная подушка для парня…
— А мне нормально.
— …Рин реально как кошка.
— Когда Това-кун гладит, всё плохое исчезает.
— Ну, если тебе достаточно… то пожалуйста, всегда.
— Правда? Сказал. Не удержусь тогда.
— В меру.
Если ей отказать — она всё равно не остановится. А я и не собираюсь.
Лучше наслаждаться этим моментом.
Если собираюсь беспокоиться — лучше вкладывать силы.
Я сейчас стою в точке без доверия, и могу только перевернуть всё, как сказал Кеничи…
— Ради Рин, которая так меня любит.
Наверное, я правда немного повзрослел.
Я посмотрел на небо и слегка улыбнулся, понимая, что странно приятно чувствовать себя настолько оптимистично.
— Не забывай, что мы всё-таки в школьном дворе. Они же слышат это.
— …Кеничи, только Токиваги-кун радуется… нечестно.
— Значит, и мне придётся гладить Котоно… Нет уж. Хотел бы я тоже иметь стальные нервы…
Мне послышалось, как Кеничи с остальными что-то обсуждают неподалёку.
— Ну и ладно. Сейчас главное — отвечать на просьбу «погладить ещё».