— Расскажите!
— Не расскажу.
— Так нельзя.
— Не хочу.
— Му-у-у!
После тренировки к спортивному фестивалю мы вернулись домой, и Рин продолжила допрашивать меня.
Не понимаю, почему она так зацепилась за эту тему.
С самого возвращения одно и то же.
Я сидел по-турецки и читал книгу, а Рин положила руки мне на колени и не сводила с лица пристального взгляда.
Если я отворачивался — всё равно оказывалась в поле зрения.
Стоило снова попытаться читать, как она тянула меня за руку и мешала.
В конце концов я сдался, положил книгу на стол и вздохнул.
— Рин, зачем мешаешь?
— Расскажите.
— Про то, что было днём? Даже если узнаешь, что это изменит?
— Очень многое. Если у меня есть слабость, её нужно исправить. Никогда не знаешь, к чему недостаток приведёт в будущем. Я предпочитаю заранее убирать причины для тревоги. Подготовлен — значит защищён. Я всегда стараюсь предусмотреть всё.
— А-а. Понятно. В тебе и правда есть перфекционистская жилка. Если для тебя это настолько важно, наверное, стоит объяснить.
— Не то чтобы я перфекционистка. Просто если замечаю что-то непонятное и не докапываюсь до конца, потом долго не могу успокоиться.
— Не можешь успокоиться… Понимаю. Только, Рин, объяснить это непросто.
— Вы не хотите говорить?
— Нет, дело не в этом. Скорее я сам ощущаю это интуитивно.
— Хм… Вы случайно не пытаетесь меня заболтать?
— Нет, честно.
Рин явно сомневалась, но я не пытался её дразнить.
Хотя, признаюсь, приятно впервые хоть в чём-то её переиграть, поэтому часть меня действительно хотела оставить секрет.
Но если это может ей помочь, лучше рассказать.
Проблема в другом: как объяснить ощущение?
Получится что-то абстрактное и совершенно неубедительное.
Перед Кэнъити я говорил уверенно, но на самом деле у меня нет чёткой причины, почему я понимаю, когда Рин лжёт.
Это всё «вот такое чувство» и «ну, просто как-то понятно».
Не могу же сказать: «У Рин уголок губ поднялся на миллиметр — значит, врёт».
Я ломал голову над формулировкой, когда Рин тихо рассмеялась.
— Поняла. Тогда давайте проверим.
— Проверим?
— Да. Сейчас мне не кажется, что Това-кун лжёт. Я вижу, что вы действительно не понимаете, как это объяснить, и догадываюсь, что само ощущение интуитивное.
— Экстрасенс, как всегда.
— Поэтому я попробую намеренно солгать, а Това-кун попытается определить когда. Как вам идея?
Она принесла колоду карт, посмотрела одну карту и что-то записала на листке.
Затем хорошо перемешала её вместе ещё с семью и разложила восемь карт передо мной.
— Среди этих восьми есть одна карта, которую я вытянула. Показывайте их мне по одной и попробуйте поймать меня на лжи.
— А-а, понятно. Проверим на картах.
— Именно. Сможете пробиться через моё покерфейс?
— Без проблем. Давай.
Я стал показывать карты по одной.
— Эта?
— Нет.
— Тогда эта?
— Нет.
И так все восемь.
Я следил за ней очень внимательно.
Днём мне казалось, что я уже понял принцип, поэтому начал испытание почти самоуверенно.
А теперь…
Ничего.
Вообще ничего не видно.
Жесты, голос, движение глаз — ни малейшей перемены.
Даже моргала она с тем же интервалом.
Её лицо было настолько идеальным, что моя прежняя уверенность испарилась.
Разумеется, результат оказался соответствующим.
— Туз червей?
— Нет. Как и записано на листке, король бубен.
— Серьёзно?..
Рин улыбнулась, а я бессильно опустил плечи.
Если подумать, я ведь ни разу не выигрывал у неё в карты.
Получается, просто возомнил о себе слишком много.
Эх.
Только решил, что наконец научился её читать.
Хотя погодите… Она сказала, что записала карту. Но на бумаге не название, а идеально нарисованная масть и фигура.
И это за такое короткое время?
Вот это да.
— Фу-фу-фу. Значит, победа моя. Выходит, мои актёрские навыки ещё чего-то стоят.
— Ха-а… Полный разгром.
— Не расстраивайтесь. Мама учит меня притворяться больше десяти лет.
— Тогда неудивительно, что я ничего не заметил. Разница в опыте гигантская.
— Причём мама не ограничивается покерфейсом. Она специально добавляет ложную панику, слёзы и другие реакции, чтобы запутать. Я до сих пор ни разу её не победила.
— Против неё я, похоже, вообще не игрок.
— Тогда уберу карты и приготовлю ужин.
— Спасибо.
Я вздохнул и почти лёг грудью на стол, краем глаза наблюдая, как Рин идёт на кухню.
Она просто шла.
Но что-то в движении показалось мне неправильным.
Я резко окликнул её.
— Рин. Ты ногу не повредила?
— Со мной всё хорошо.
Она с искренним недоумением склонила голову.
Выглядело так, будто она действительно не понимает вопроса.
Но…
— Не надо терпеть. Покажи ногу.
— Эм… Вы просите меня раздеться?..
— Пф?!
Рин уже взялась за одежду, и я едва не подавился.
Замахал обеими руками.
— Нет-нет! Только ногу! Просто подверни штанину спортивного костюма. Хотя… такая просьба тоже звучит подозрительно.
— Если просите настолько внезапно, я тоже начинаю смущаться…
— Я вообще не это имел в виду! Не расширяй смысл моей просьбы!
— …Не это? Жаль.
— Просто покажи, пожалуйста.
Я не дал ей увести разговор в сторону.
Рин с неохотой закатала штанину.
На колене оказалась ссадина.
…Так и знал.
Я принёс антисептик и пластырь и обработал рану как умел.
Хорошо. Ничего серьёзного.
Похоже, она не содрала кожу на искусственном газоне настолько сильно, чтобы остался ожог или след.
Зная Рин, я уже успел представить, что она молча терпит что-нибудь гораздо хуже.
Я облегчённо выдохнул.
— …Как вы поняли?
— Я же говорил: когда ты притворяешься, я замечаю.
— Но только что вы полностью провалили проверку.
— Это тоже правда.
Мы одновременно склонили головы.
Странная картина.
Но я и сам не мог объяснить.
Просто почему-то именно такие вещи, когда речь о Рин, я замечаю.
Посмотрев на обработанное колено, она с радостью слегка покраснела.
— Спасибо, Това-кун.
— Да ничего. Я же теперь в группе первой помощи.
— Уже выполняете обязанности?
— Немного раньше срока.
— Но всё-таки… Только Това-кун. Только вы…
— М-м? Только я что?
— Хи-хи. Ничего.
Рин, будто скрывая смущение, быстро показала кончик языка и убежала готовить ужин.