То, что мы сидели в комнате Рин, само по себе ничего особенного не меняло.
В каком-то смысле всё шло как обычно, будто мы снова были у меня дома.
— Тихо здесь.
— Ну, только что вроде какой-то звук был.
— Хи-хи. Возможно.
Она тихо рассмеялась, и я невольно улыбнулся вместе с ней.
Рин по-прежнему сидела вплотную, прислонившись ко мне всем телом.
Иногда тёрлась щекой о мою руку, и от этого становилось щекотно. Стоило посмотреть на неё, чтобы пожаловаться, как она отвечала довольным «хи-хи».
Рин везде остаётся Рин.
Я усмехнулся и позволил себе просто чувствовать её тепло и вес на руке.
Странно, но это успокаивало.
— Сегодня вы разрешаете мне сколько угодно к вам липнуть.
— Всё-таки не сколько угодно. До поздней ночи я домой уйду.
— Правда? А я думала, вы останетесь ночевать.
Ночевать?
У Рин дома?!
Да у меня тут психика закончится за один вечер.
— Нет, ночевать не буду. Твой отец буквально недавно объяснил, что он об этом думает.
— Он сказал только, что не разрешает нам жить вместе. Ночёвки не запрещал. К тому же я остаюсь у себя дома, значит, с моей стороны это вообще не ночёвка вне дома.
— По-моему, ты уже силой выкручиваешь логику.
— Я лишь строю рассуждение на фактах.
— Обычно это и называют софистикой.
— Софистика тоже разновидность логики.
Она произнесла это невозмутимо, но с едва заметным довольством.
Вроде даже понимаю, что она хочет сказать, только у меня такое чувство, что её отец всё равно сумеет меня переубедить.
…Стоп.
Почему я уже сам рассуждаю так, будто ночёвка — реальный вариант?
Нельзя плыть по течению.
Остаться у Рин означало бы потратить куда больше нервов, чем у себя дома. Я банально перегорю.
Надо аккуратно сменить тему…
— …Всё-таки с Товой-куном что-то не так.
Рин, которая только что ласково тёрлась обо меня, вдруг посмотрела прямо в глаза.
Тот самый взгляд, будто видит насквозь.
Я наклонил голову, изображая непонимание.
— Правда?
— Вы сейчас специально сделали голос спокойнее. Доказательство принято. Вы врёте.
Моя игра снова провалилась.
Раньше она не замечала таких мелочей, а теперь бесполезно.
Наверное, это и есть результат того, что мы так долго рядом.
Привычка страшная штука.
Я вздохнул.
— Рин, ты в последнее время слишком строгая.
— Потому что у Товы-куна уже есть история побегов. Вы всё ещё производите впечатление человека, который в любой момент может куда-то исчезнуть. Поэтому я внимательно слежу даже за мелкими жестами.
Она крепче сжала мою руку и придвинулась ещё ближе.
В её глазах мелькнула тревога.
— Всё-таки в ванной что-то произошло…
— Да ничего. Мы просто разговаривали. Никакого другого… смысла нет.
— Вы запнулись.
— Серьёзно, ничего такого.
— Подозрительно. Скажите это, глядя мне в глаза.
Я отвернулся от её взгляда снизу вверх.
Не обязательно рассказывать прямо сейчас.
И вообще, давать ей надежду, если я ещё ничего не сделал, — неправильно.
Её отец тоже, похоже, не собирался рассказывать о нашем разговоре.
Значит, можно как всегда недоговорить, перевести внимание и оставить всё в серой зоне.
Но…
Правильно ли это?
Раньше я был уверен, что да.
Большие ожидания, надежды и мечты слишком больно рушатся.
Когда что-то хорошее превращается в плохое, удар оказывается куда сильнее, чем если хорошего не было изначально.
Я знаю это на себе.
И заставлять другого человека переживать то же самое неправильно.
Если стартовать с нуля, ничего не изменится.
Если ничего нет, нечему исчезать и нечему причинять боль.
Я всё ещё так думаю. Этот фундамент не перевернётся за один день.
Я пришёл к нему не из книжек — так прошла моя жизнь.
Но человек всё равно инстинктивно тянется к связи с другими.
Даже понимая, что может оказаться зря.
Даже зная, что будет больно.
Сам заходит на дорогу, покрытую шипами.
А я больше не хочу такого.
Поэтому до этого момента я собирался молчать и просто делать то, что могу.
Но…
«Хотелось бы, чтобы ты немного подумал и о чувствах той, кого заставляешь ждать».
Слова её отца снова всплыли в голове.
Не убегай, Това.
Если хочешь измениться.
Если хочешь оставаться рядом с ней.
Имей хотя бы смелость произнести вслух то, после чего уже не спрячешься за отговорками.
Я мысленно одёрнул себя и посмотрел прямо на Рин.
Она, видимо, как раз собиралась взять меня за лицо и повернуть к себе. Рука зависла в воздухе.
— Э-эм… Т-Т-Това-кун? Что случилось?
Так часто она не запиналась почти никогда.
Моё выражение явно застало её врасплох.
Я просто смотрел и ждал, пока она успокоится.
Заодно несколько раз глубоко вдохнул, пытаясь хоть немного угомонить собственное сердце.
— Рин. Есть кое-что, что я хочу тебе сказать.
— Что именно?
Тревога исчезла. Она сразу стала серьёзной.
— …Позволь мне постараться. Хочу стать не нынешним собой, а человеком, который сможет идти с поднятой головой. Поэтому… подожди меня.
— Я и так вижу, что Това-кун очень старается. Но почему вы вдруг…
Рин выглядела одновременно удивлённой и обеспокоенной.
Большие глаза внимательно следили за мной.
Я незаметно ущипнул себя за ногу.
Потом ещё раз глубоко вдохнул.
— Я тебе благодарен.
— Благодарны?
— Да. И знаю, что ты сейчас скажешь: «Я делала всё это не ради благодарности».
Но моей благодарности от этого меньше не становится.
Это факт.
«Есть вещи, которые без слов не передаются».
Значит, недостаточно показывать отношение поступками.
Мне нужно сказать.
Ради Рин, которая всё это время оставалась рядом.
Ради себя самого, чтобы не начать считать её присутствие чем-то само собой разумеющимся.
Поэтому говорить надо прямо.
— С того дня, когда мы встретились, я был обозлённым, опустившим руки идиотом. Я почти сломался. А ты всё это время не бросила меня и поддерживала. Спасибо, Рин.
Красиво выражать благодарность я не умею.
Могу только сказать неловко, грубо и без особого изящества.
Рин опустила голову.
На ковре появилось одно тёмное пятнышко.
Потом второе.
С её щёк падали слёзы.
— Эй, только не плачь.
Я торопливо достал бумажные платки и начал вытирать ей лицо.
Но Рин с покрасневшими глазами вдруг перебралась ко мне на колени лицом к лицу и крепко обняла.
— Р-Рин?
— …Ничего не говорите. Просто побудьте так. Совсем немного.
Она навалилась всем весом, не стесняясь прижиматься ко мне.
В любой другой момент я бы покраснел и попытался отодвинуть её.
Но сейчас мне было не до этого.
Я мог только гладить по голове тихо всхлипывающую девушку.
— Только пока не перестанешь плакать.
— Тогда я никогда не перестану.
Среди всхлипов мне будто послышалось тихое:
— Как хорошо…