Тук-тук… Бум!
Рин готовила ужин.
Но сегодня звуки были почему-то непривычно резкими.
По дороге домой она вроде вела себя как обычно.
А теперь мне уже мерещится за спиной у неё разъярённый демон.
За всё время нашего общения Рин ещё ни разу так себя не вела.
Если честно, я понятия не имел, что делать.
Я решил обратиться к великому учителю Гу… то есть к великому Кэнъити — и написал ему в приложении:
«Кажется, я разозлил девушку, и дело может дойти до ссоры. Что делать?»
Ответ пришёл через несколько секунд.
«В обычной ситуации лучше всего искренне извиниться. В споре мужчины и женщины у мужика положение изначально невыгодное. Мужчина думает, что ругается один на один, а женщины могут объединиться. Поэтому спорить в ответ и оправдываться часто только хуже. Вывод: если разозлил — извинись и спокойно выслушай. Главное сначала дать ей выплеснуть эмоции».
Да сколько же он успел написать за пару секунд?!
Как вообще можно так быстро печатать?
Хм?..
Там ещё приписка.
«А если речь о ссоре с Вакамией, наверняка ничего серьёзного. Не накручивай себя».
…Если Кэнъити так говорит, может, я и правда всё придумал.
Но выражение лица Рин меня смущало.
Улыбка какая-то… страшная.
— Това-кун? Почему вы так уставились в телефон?
— Да вот, с Кэнъити переписываюсь.
— Понятно.
Её прозрачный голос почему-то и правда показался холодным.
Очень хочется верить, что Кэнъити прав и я просто себя накрутил.
Но если нет — будет неприятно.
Тогда лучше спросить прямо.
— Рин, ты ведь не «может быть», а точно злишься, да?
— Да. Злюсь… На себя.
— Я так и думал. Прости… А?
Мне послышалось?
Она сказала «на себя»?
Но почему?
Пока я недоумённо смотрел на неё, Рин расставила передо мной блюда.
Закончив, она с безупречно прямой спиной села рядом — почти вплотную.
— То есть на меня ты не злишься?
— За что мне злиться на Тову-куна? По ситуации прекрасно видно, что вы ни в чём не виноваты.
— Правда?..
— Конечно. Я знаю, что Аиноя-сан плохо чувствует личную дистанцию. К тому же рядом была Ёкомура-сан, которая обычно её останавливает. Значит, у Аинои-сан была к вам какая-то просьба, разговор ушёл куда-то не туда, и в итоге вы все увлеклись беседой.
— Ха-ха… Опять попала точно в цель.
Невероятно.
Как она за одно мгновение успела понять столько всего?
Настоящий экстрасенс.
Но… такая степень понимания меня даже радовала.
Хотя погодите.
— Но ты же только что готовила так, будто страшно злишься? Я несколько раз слышал прямо «бум».
— А, это? Сегодня на ужин мясное соте, поэтому мясо нужно было отбить. Просто по времени получилось неудачно, и вы неправильно поняли. Простите.
— Теперь всё понятно, так что извиняться не за что. Но тогда почему ты злилась на себя?
— Потому что…
Она вдруг притихла и опустила глаза.
Потом посмотрела на меня снизу вверх.
— Только… не смейтесь, хорошо?
— Не буду.
— На самом деле… я приревновала…
К концу фразы голос почти исчез.
Рин покраснела до самых ушей — настолько сильно я её почти никогда не видел.
А-а… вот оно что.
Рин невероятно терпеливая. Наверное, её разозлило на саму себя то, что она не смогла полностью удержать эмоции под контролем, а потом от этого стало ещё стыднее.
Когда испытываешь незнакомое чувство, легко растеряться.
— Аиноя-сан и Ёкомура-сан славятся тем, что обе очень милые… И я увидела, как Това-кун, который прежде с ними даже не разговаривал, так оживлённо беседует… И… немного разозлилась. Потом мне стало стыдно, и я вся напряглась-а-а…
Она стала красной как спелый помидор.
Я мягко погладил её по голове.
Когда румянец понемногу начал спадать, я сказал:
— И я зря так испугался. Мне совершенно не неприятно. Скорее… даже немного приятно.
— Э-хе-хе. Тогда, может, ревновать было не так уж плохо?
— Для моего сердца это всё-таки было опасно.
— Хи-хи. Простите. Вообще-то я должна просто радоваться за вас, правда?..
— «Радоваться» — громко сказано. Я всего лишь начал делать то, что остальные и так считают нормальным. Был в минусе, добрался до нуля — только встал на стартовую линию.
Я усмехнулся над собой.
Рин посмотрела на меня мягко и тепло, почти по-матерински.
— Путь в тысячу миль начинается с первого шага. Я очень рада видеть, как Това-кун меняется и начинает разговаривать с одноклассниками. Но…
Она надула щёки и положила руку мне на колено.
Большие глаза смотрели прямо в мои.
— Мне всё равно немного грустно от того, что я больше не могу держать Тову-куна целиком при себе… Знаю, это эгоистично.
— Ну… иногда можно и поэгоистичничать. Если это ты, думаю, тебе позволено.
— Тогда воспользуюсь разрешением. Только сейчас буду эгоисткой.
С этими словами она улеглась головой мне на колени и принялась ластиться, словно кошка.
Нет… Это уже нечестно.
Я усмехнулся и положил ладонь ей на голову.