— Вакамия, так это и было тем самым делом?
— Нет. Про котика я только хотела уточнить…
— Эм… извини.
Вспомнив недавнее недоразумение, Вакамия криво улыбнулась.
— Тогда что было настоящим делом? Только не говори, что сейчас выяснится: нам ещё учиться.
— Скорее предложение, чем дело. И да, заниматься мы тоже будем.
— …Предложение? И всё-таки будем… Серьёзно?
Я тяжело вздохнул, но на самом деле даже обрадовался.
Не только потому, что Вакамия помогает с учёбой.
В последнее время мне и сам этот вечерний распорядок начал немного нравиться.
Совсем немного, конечно.
— Перед тем как озвучить предложение, я хочу сказать, что заметила кое-что в вас.
— М-м?
Я посмотрел на неё. Она сидела напротив с идеально ровной спиной и спокойно пила чай.
Как всегда — осанка хоть на учебник.
— Токиваги, вы всё-таки очень неприветливый.
— Ого. Сразу в самое больное место. Но да, спорить сложно.
Прямая реплика без всяких смягчений пробила точно в грудь.
Слишком уж верное замечание.
На работе я умею включить нужную маску, но в обычной жизни так не получается.
Если бы в школе я постоянно вёл себя как с клиентами… может, и друзей было бы один-два.
Хотя играть целый день слишком выматывает, так что всё равно не смог бы.
— Поэтому я подумала.
— О чём?
— Что именно мешает и как сделать так, чтобы вы хотя бы могли нормально разговаривать с людьми. По-своему, конечно.
— Самому неприятно это признавать, но мой скверный характер въелся как плесень. За день его не выведешь.
— Согласна.
Она согласилась настолько легко, что стало немного больно.
Хотя это лучше, чем утешительные красивые слова.
— Поэтому будем исправлять постепенно.
— И сколько это «постепенно»?
— К тому времени, когда будете устраиваться на работу, хотелось бы довести вас до состояния, с которым можно выпускать в общество. В нынешнем виде даже поиск работы будет тяжёлым.
— Это же вообще когда!
— Я хочу, чтобы вы всё-таки нормально работали.
— Я только в первом классе старшей школы…
— Жизненный план — полезная вещь. Если идти от него назад, становится видно, что нужно делать уже сейчас.
— Как взрослая рассуждаешь.
Планировать всю жизнь в первом классе старшей школы… обычному человеку такое не под силу.
Максимум расплывчатое: «вот это было бы неплохо» или «хочу туда».
Наверное, потому она и кажется настолько идеальной — входит в ту небольшую группу людей, которые действительно могут так думать.
А я даже ближайший метр перед собой не вижу.
— А у тебя самой будущее… то есть жизненный план уже есть?
— Есть надежды и желания.
— О-о. Расскажешь? Просто для примера.
— Секрет.
— Ну хоть немного…
— Секрет.
— Вообще не подступиться…
Её взгляд ясно говорил:
«Ни за что не расскажу».
Я вздохнул и пожал плечами.
Пытаться выбить ответ бесполезно.
Это я уже знаю.
— Итак. Неприветливый, грубоватый и почти полностью лишённый социальных навыков Токиваги.
— Жестоко.
— Но это правда, верно?
— Да, правда.
— Хотя хорошие стороны у вас тоже есть, — тихо добавила Вакамия.
Я услышал.
Но сделал вид, что нет.
Не хвали меня.
Я к такому не привык.
Я недовольно фыркнул.
— Так вот. Я хочу избавиться от вашей привычки намеренно держать дистанцию и отвечать всем сухо.
— Избавиться? Не выйдет. Сущность человека так просто не меняется.
— Почему же?
— Потому что ценности и характер меняются только после очень сильного потрясения. От мелочей человек не перестраивается.
— Фу-фу. Я знала, что вы так скажете. Значит, нужен сильный толчок?
— Ну… допустим.
— Тогда моё предложение: давайте с этого дня обращаться друг к другу по имени.
— Чего?..
Я потерял дар речи.
В голове перемешалось всё, а поверх остальных мыслей огромными буквами всплыло одно:
«Зачем?»
— Мне кажется, когда люди начинают обращаться друг к другу по имени, между ними исчезает одна из стен. Поэтому предлагаю начать с этого.
— Т-теоретически, наверное…
Не дожидаясь ответа, Вакамия сказала:
— Тогда я первая.
Она неглубоко вдохнула, посмотрела прямо на меня и улыбнулась.
От этой улыбки внутри сразу стало неспокойно.
— …Това-кун.
Обычно абсолютно уверенная Вакамия вдруг произнесла моё имя тихо и робко.
Сердце забилось ещё быстрее.
— Теперь вы…
— Нет, это слишком… высокий уровень сложности.
— Прошу.
Отступать было некуда.
Я мысленно цокнул языком.
— Эм………… Рин.
— Да…
Ответ прозвучал не привычным ясным голосом, а тихо-тихо, почти как писк комара.
Она даже мелко дрожала, будто сама мучилась от смущения из-за собственного предложения.
Мы замолчали.
Я украдкой посмотрел на Рин.
Наши взгляды встретились — и оба тут же отвернулись.
Потом снова подняли глаза.
Опять встретились.
Опять резко в сторону.
Лицо горело.
Рин покраснела так, будто её сварили.
Наверняка я выглядел не лучше.
Даже зеркало не нужно, чтобы это понять.
Успокойся, Това.
Я несколько раз глубоко вдохнул.
— Слушай… насчёт имён. Может, только когда мы вдвоём?
— …Почему?
В голосе появилось немного грусти.
Она положила ладонь мне на колено и снизу заглянула в лицо.
Влажные прозрачные глаза будто не хотели отпускать мой взгляд.
Если продолжать смотреть, утянет внутрь.
Я отвернулся и уставился в пол.
— Ну… Сразу слишком тяжело. Я реально умру от стыда. Так что… пусть это будет нашим секретом. Только для двоих.
— Секрет… Наш секрет?
Рин приложила палец к губам и ненадолго задумалась.
— Хорошо. Значит, при других не называем друг друга по имени.
— Ага. И не проговорись где-нибудь случайно. Я серьёзно.
— Это вы так меня провоцируете?
— Нет. Просто предупреждаю.
— Знаю. Ведь это наш секрет.
На слове «секрет» почему-то прозвучал странный подтекст.
Хотя ладно.
Рин тихо рассмеялась и счастливо улыбнулась.
— Ага… наш.
Я ответил нарочито сухо.
Наверняка снова выглядел неприветливым.
Но ничего не поделаешь.
Больше смотреть на эту улыбку я не мог.
Я сделал вид, что просто меняю позу, и отвернулся от неё.