Спортивный фестиваль проходит между классами.
Сейчас я играю в баскетбол.
Я собираюсь участвовать почти во всех дисциплинах, а сейчас идёт первый раунд.
Турнир идёт на выбывание, поэтому болельщики особенно заведены.
Матч действительно важный.
Проиграл — и всё.
А значит, значительная часть двух фестивальных дней для класса внезапно освобождается.
Наверное, поэтому все так шумят.
Говорят, победителям ещё дают какие-то преимущества при распределении мест для лавок на культурном фестивале.
Но сейчас не об этом.
Я не имею права проиграть.
Я это прекрасно понимаю.
Тогда почему сегодня ничего не выходит?
Всё, что делаю, оборачивается против меня.
Как сейчас.
— А-а! Вакамия опять промахнулась!
Мяч отскочил от кольца, и с трибун тут же донёсся крик.
Вокруг загудели: «Да что такое?!», «Почему?!»
И одноклассники, и ученики других классов говорят: «Странно», «На неё не похоже» — будто искренне удивлены.
Но мне почему-то кажется, что глаза у всех подозрительно блестят.
…Можно хоть немного потише?
Обычно я вообще не замечаю такого шума.
Но сегодня каждое слово будто бьёт прямо в голову.
Я и сама всё понимаю.
Понимаю, что с самого начала тяну команду вниз.
Понимаю, что из-за меня мы можем проиграть.
Почему здесь так жарко?
Будто я иду по пустыне.
Дыхание сбилось, во рту пересохло.
Непонятная тревога и раздражение, которых я никогда раньше не испытывала, не уходят, сколько бы я ни пыталась дышать глубже.
Поле зрения сузилось.
Всё отвлекает.
Почему?
Что со мной?
Такого ведь никогда не было!
Я приняла передачу от одноклассницы и пошла в дриблинг — и почти сразу потеряла мяч.
Соперница забила, разрыв вырос ещё сильнее.
На фестивале нам не дают полноценный баскетбольный матч.
Всего двадцать минут.
Времени отыгрываться всё меньше.
Именно поэтому я должна что-то сделать.
Неужели я не могу собраться только потому, что Това-кун не пришёл болеть?
Нет.
Это не так.
Я не настолько избалована.
Конечно, я хотела, чтобы он смотрел.
И то, что увидела утром, тоже выбило меня из равновесия.
Но он сейчас занят своим делом. Я не хочу мешать ему.
Значит, всё это должно быть мелочью.
Моя цель проста.
После матча подойти к нему с улыбкой и сказать: «Я сегодня отлично сыграла!»
А потом получить похвалу.
Чтобы он погладил меня по голове и сказал: «Молодец», «Ты здорово постаралась».
Мне хватило бы только этого.
Я так себя настраивала.
Почему же не могу сделать даже то, что обычно получается без труда?
Снова принимаю мяч.
Продавливаю защитницу дриблингом, резко останавливаюсь, делаю шаг назад и бросаю в прыжке.
Соперница дёргается следом.
Поздно. Она уже не достанет.
Я совершенно свободна.
Такой бросок не может не попасть.
Но мяч снова ударяется о кольцо.
По залу проходит странный шум — уже не обычные крики болельщиков.
Мяч одиноко катится по паркету.
…Почему?
Опять почему?
Ноги будто налились свинцом.
В теле появилась тяжесть.
Словно я бегу не по площадке, а сквозь воду.
— Слушай, это же…
С чьих-то слов шумный зал начинает гудеть уже совсем по-другому.
Я стараюсь не обращать внимания и иду за мячом.
Но кто-то подбирает его прямо передо мной.
Я быстро поднимаю глаза.
— Держи, Рин.
Передо мной Това-кун.
Он неловко улыбается, почесывая щёку.
— Эм… Спасибо.
Ещё секунду назад его здесь не было.
Я теряюсь.
Я рада, что он пришёл.
И одновременно мне горько.
Не хотела, чтобы он видел меня такой.
Неловкой.
Жалкой.
Совсем не похожей на себя.
Я быстро забрала мяч и отвернулась.
— Тогда я вернусь в игру.
— Подожди. Ты кое-что забыла.
— Забыла? Что именно… Ай?!
Я повернулась — и к щеке прикоснулось что-то холодное.
От неожиданности я вскрикнула.
На нас устремилось ещё больше взглядов.
Любопытство, зависть, недоумение… самые разные взгляды.
Только что здесь стоял гул, а теперь вокруг нас будто внезапно остановилось время.
Това-кун неловко спрятал за спину пакет со льдом.
— Кажется, я выбрал самый неправильный способ это сделать… Ха-ха.
Лицо у него стало таким несчастным, а тишина вокруг — такой нелепой, что я не выдержала.
— Пф… Ах-ха-ха!
— Не смейся…
— Не могу. Эта тишина слишком смешная.
— Ладно, ладно. Иди уже. Из-за нас матч встал.
Он замахал рукой, прогоняя меня обратно на площадку.
— Потом вместе пообедаем. И не зажимайся так от нервов. Ты же Рин. Всё получится.
Сказав это, Това-кун несколько раз виновато поклонился окружающим и поспешил уйти.
В мгновение ока он уже скрылся за зрителями.
…А ведь он ненавидит привлекать к себе внимание.
Вот же Това-кун.
«Не зажимайся. Ты же Рин. Всё получится».
Его слова удивительно легко проходят прямо в сердце.
И вместе с ними возвращаются спокойствие и азарт.
Хлоп!
Я ударила себя ладонями по щекам.
Все вокруг дёрнулись.
Он всегда подбадривает неуклюже, почти грубо.
Пакет со льдом он, наверное, специально принёс из палатки первой помощи.
Холод на щеке будто остудил перегретую голову.
Понятно.
Това-кун прав.
Я просто нервничала.
В спорте такого со мной раньше действительно не случалось.
— …Рин?
— Всё хорошо! Простите, что заставила волноваться. Кажется, я наконец проснулась. Теперь и вижу нормально. Котонэ-тян, только не носись лишний раз и побереги силы!
— …Если так, хорошо.
Котонэ-тян некоторое время внимательно смотрела на меня, потом легонько стукнула по голове.
— …Остыла? Ты опять одна разогналась слишком далеко.
— Да!
— …Ха-а. Ты вообще понимаешь, о чём я?
— Конечно.
Котонэ-тян криво улыбнулась, пожала плечами и подтолкнула меня в спину.
— …Тогда ускоряйся. Иначе не успеем догнать.
Я улыбнулась и кивнула.
Посмотрела туда, где скрылся Това-кун.
Он всё-таки остался смотреть — стоит почти на самой границе, откуда ещё видна площадка.
Теперь я снова могу стараться.
Да.
После матча мы вместе пообедаем.
И я обязательно поблагодарю его.
Хотя он, конечно, как всегда назовёт это «лишним вмешательством».
— …Рин, мяч.
— Есть!
На этот раз я обхожу сразу двух защитниц и бросаю из-за дуги.
Будто предыдущей игры вообще не было: мяч летит точно по той траектории, которую я представляла, и чисто проходит через кольцо.
Одноклассники и наши болельщики мгновенно оживают.
— …Отличный бросок. Кажется, вернулась.
— Конечно! Теперь будем отыгрываться дальними бросками один за другим!
— …Эй! Не рассказывай вслух план соперникам!
— Ничего страшного. Сейчас я уже не чувствую, что могу проиграть!
Разрыв начал быстро сокращаться.
Зал ревел всё громче, подхватывая погоню.
А результат…
Мы победили.
Едва-едва, но победили!