— Уже совсем стемнело…
Я поднял голову.
Тёмно-синее небо прорезали лучи прожекторов от аттракционов.
С наступлением ночи публика изменилась.
Семей с детьми почти не осталось.
Зато вокруг резко прибавилось парочек, которые не слишком-то скрывали нежности.
Стоило уйти в менее людное место — и откуда-нибудь обязательно доносились мужские и женские разговоры, а порой и весьма томные голоса.
Там, где мы недавно отдыхали, наверное, уже обосновались такие же парочки.
Хотелось бы сказать: «Вы место-то выбирайте!»
Но остановить двух разгорячённых людей не так просто.
Многие и при свидетелях не смущаются.
А некоторые ещё и обижаются:
«Эй, у нас тут момент, не мешайте».
Будто виноват уже ты.
Вообще-то заставлять окружающих чувствовать себя неловко — не самая приятная привычка.
Но, видимо, «любовь слепа» именно про такие случаи.
Хотя есть и точка зрения, что мешать влюблённым — само по себе невежливо.
Впрочем, мне сейчас точно не стоит кого-то осуждать.
Слишком легко прилетит бумерангом.
Если увижу что-то подобное — просто сделаю вид, что не заметил.
— Вам точно уже лучше?
— Ага.
— Только не перенапрягайтесь. Если понадобится, можете снова воспользоваться.
Рин похлопала себя по ноге, мол, предложение всё ещё действует.
— Не надо. Если ещё немного полежу, у меня психика не выдержит.
— Психика?.. Значит, всё-таки было неудобно? Простите…
— Нет! Наоборот, это была слишком удобная… то есть… В общем, с этим всё прекрасно. Я реально благодарен.
— Тогда хорошо…
Рин непонимающе наклонила голову.
В плане удобства её колени были безупречны.
За такое, наверное, ещё доплачивать надо.
Проблема была не в этом.
Проблема в том, где именно всё происходило.
Да, людей там мало.
Но не ноль.
А значит, время от времени кто-то проходил.
И каждый раз на нас смотрели с таким выразительным «о-о-о…», что хотелось исчезнуть.
Особенно больно ударило, когда мать с ребёнком сказала:
— Не смотри туда.
Вот это прямо в душу.
Рин, конечно, будто вообще ничего не замечала.
— К тому же скоро вечерний парад. Поздно снова отдыхать. Я уже полностью восстановился.
— Но правда не заставляйте себя. Если сегодня не успеем посмотреть — можно будет приехать ещё раз.
— Да. Тогда так и сделаем.
Рин улыбнулась и тут же обхватила мою руку.
Людей вокруг стало много, так что вроде бы логично держаться рядом…
Но не слишком ли рядом?
По парку заиграла музыка.
Вдали показалась первая украшенная огнями платформа.
— Това-кун, смотрите! Началось!
Рин указала туда пальцем и принялась подпрыгивать на месте, пытаясь разглядеть парад поверх толпы.
Как ребёнок, который больше не может ждать.
Этот контраст с её обычным спокойствием настолько притягивал взгляд, что я снова уставился на неё.
И тут же слегка ущипнул себя за щёку, заставляя повернуться к параду.
Вечернее шествие здесь называли «парадом света» и считали одной из главных достопримечательностей парка.
Говорили, некоторые владельцы годовых абонементов приходят сюда каждый день только ради него.
Когда колонна приблизилась, стало ясно почему.
Красивое, почти сказочное зрелище.
Разноцветные огни, подсвеченные танцоры и персонажи.
Каждое движение выверено — взгляд невозможно оторвать.
— …Красиво.
Рин смотрела на светящийся парад с совершенно зачарованным выражением.
На фоне огней она выглядела так, что напиши такую картину — её наверняка купят.
И я настолько засмотрелся, что полностью расслабился.
Люди, которым хотелось подойти ближе, начали нагло протискиваться между нами.
На мгновение я почти потерял Рин из виду.
— Рин!
Я тут же протянул руку и успел схватить её ладонь.
Она широко раскрыла глаза.
— Това… кун?
— Прости, само получилось…
Я поспешно отпустил её.
Чёрт.
Пусть всё произошло инстинктивно, но если мужчина вдруг хватает девушку за руку, это может быть неприятно.
Мы ведь не встречаемся.
Если тебя вот так стиснет за руку мужчина, который тебе даже не парень, вполне естественно испытать отвращение.
— …Людей стало слишком много. Может, пойдём домой? И… за руку правда прости.
Я повернулся к ней спиной.
Вообще-то надо смотреть человеку в глаза и нормально извиняться.
Но почему-то не смог.
Она столько для меня делает.
Я не понимаю почему.
Что в голове у человека с самой вершины школьной иерархии — мне не дано знать.
И если сейчас повернуться… вдруг я увижу, что она меня возненавидела.
И тогда закончится всё, что за сегодняшний день успело стать таким приятным.
Поэтому смотреть было страшно.
Я сделал шаг.
Но второй не получился.
Что-то слегка натянуло ткань сзади и не дало уйти.
— Подождите.
Даже сквозь шум толпы чистый голос Рин прошёл прямо до меня.
Я развернулся вполоборота.
Она держала пальцами край моей рубашки.
— …Рин?
— Вы, кажется, кое-что неправильно поняли. Мне не было неприятно. Я просто удивилась. Просто… мужчина ещё никогда так крепко не держал меня за руку…
— Вот как…
Главное — не возненавидела.
Я незаметно выдохнул с облегчением.
— Това-кун… Можно попросить кое о чём?
— Конечно. О чём?
— Руку… Здесь легко потеряться, поэтому… можно я буду держать вас за руку?
К концу реплики её голос стал почти неслышным.
Она посмотрела на меня снизу вверх, будто просила чего-то очень важного.
— Ну… потеряться действительно легко. Если тебя устраивает моя рука…
— Спасибо…
Я осторожно сжал протянутую ладонь.
Её рука оказалась гораздо тоньше и меньше, чем я представлял.
— Я бы хотела… прийти сюда ещё раз.
— Ага. Было бы здорово.
Я смотрел, как один за другим перед нами проходят огни парада.
И с каждым новым светящимся вагоном почему-то становилось немного грустнее.
Никому не скажу, что в тот момент мне захотелось, чтобы это время вдвоём продолжалось вечно.
Это… только мой секрет.