— Хи-хи-хи.
После контрольных прошла примерно неделя.
Наконец вернули все работы, и сейчас я разбирал ошибки.
На столе лежали мои листы с ответами, а Рин с сияющей улыбкой рассматривала их.
Периодически она издавала такой же довольный звук, как сейчас, и лицо у неё становилось совершенно счастливым.
Очень по-детски и очень мило.
Когда человек настолько радуется за тебя, даже неловко.
Чтобы спрятать смущение, я начал решать быстрее.
Рин недолго терпела отсутствие внимания и ткнула меня пальцем в щёку.
— Что такое?
— Това-кун уже давно меня игнорирует, поэтому я решила напомнить о себе.
— Как видишь, я занимаюсь.
— Правда? Вы снова допустили ту же ошибку. Мне кажется, вы просто пытаетесь отвлечься и делаете вид, что учитесь.
— Ух…
— Учёба вполглаза, когда мысли заняты другим, бесполезна. Только тратите время и работаете менее эффективно.
— Да… Тут не поспоришь.
Я сдался и положил ручку.
Рин тут же заулыбалась ещё шире.
— Зато контрольные вы написали отлично! Баллы выросли очень сильно!
— Это твоя заслуга. Один я бы не справился.
— Нет. Я только объясняла. Старался Това-кун.
— Ты скромничаешь, а вот учителя, между прочим, не считают, что всё дело в моих стараниях.
— Не считают?
— Ага. Сегодня меня столько раз подозревали, что уже смешно.
Каждый раз, когда возвращали работу, учитель смотрел дважды.
Будто сам не верил собственной проверке.
«Токиваги, когда я увидел эти баллы, подумал, что сам что-то неправильно проверил».
Или вообще:
«Ты ведь не списывал?»
Ну спасибо.
Я пожал плечами.
Рин нахмурилась.
— Кстати, недавно мне сказали: «Вакамия-сан, даже проблемного ученика исправила. Как и ожидалось от вас». Я не поняла, о ком речь, и ответила, что человек ошибся.
— Этот «проблемный ученик»… наверное… Нет, это точно я.
— Това-кун — проблемный ученик?
— Да. Если вспомнить, каким я был до летних каникул, другого вывода и не сделаешь. На уроках вёл себя отвратительно, постоянно опаздывал. В общем, неблагонадёжный ученик — прямо как безнадёжный долг.
Рин вдруг замолчала.
Потом взяла лист и начала писать список.
Заголовок:
«Утереть нос всем, кто плохо говорил о Тове-куне!»
Я невольно усмехнулся.
Но когда посмотрел ей в лицо, стало уже не смешно.
В глазах будто погас свет.
Меня даже пробрала дрожь.
Почему здесь внезапно так холодно?
Рин тихо засмеялась.
— Хи-хи-хи… Значит, они решили всё за человека, даже не пытаясь его узнать. Хорошо. Придётся официально выразить очень серьёзный протест.
— Ничего не надо выражать.
— Бойкот уроков? Нет, так будет малоэффективно. И из-за меня положение Товы-куна может стать только хуже.
— Рин.
— Тогда прямое воздействие? Или ночные нападения, которым мама учила… Если действовать по одному и наверняка…
— Рин? Ты ведь шутишь?
Она промолчала.
— Всё, возвращайся на землю.
Я слегка стукнул её ладонью по макушке.
— Мяу?!
Рин вздрогнула, издала кошачий звук и недовольно уставилась на меня.
Похоже, было чуть больно: она начала тереться головой о мою руку, будто предъявляя претензию.
— Эх… Почему ты каждый раз мгновенно уходишь в крайности?
— Любовь слепа! Ради любимого человека хочется действовать, даже если придётся бросить всё!
— Но ты уже дошла до насилия.
— Любовь — война. Без крови не бывает.
— Красиво сказано, но неправильно.
— За ошибками открывается будущее.
— У тебя там открывается исключительно мрак.
Я вздохнул.
Рин явно не раскаивалась. Наоборот, выглядела гордой собой.
Надо как-то заставить её задуматься.
Тогда…
— Всё. Решил.
— Что?
— Если ты действительно полезешь к людям с «силовым воздействием», я больше никогда с тобой не разговариваю.
Рин моргнула.
— Това-кун. Если вы так сделаете…
— Что?
— Я уйду со слезами на глазах. Желательно посреди людного обеденного перерыва.
— Даже не вздумай. У меня и без того слухов хватает. Среди них уже есть версия, что я тебя запугиваю.
— Тогда слух получит подтверждение.
И школьной жизни конец.
Парни меня разорвут, и больше сюда можно не приходить.
Она, конечно, шутит.
Но ведь прекрасно понимает, что такой спектакль действительно будет выглядеть как доказательство.
Ужас.
Если Рин начнёт действовать расчётливо, это реально страшно.
— В последнее время ты освоила женские методы давления.
— Хи-хи. Значит, я тоже каждый день развиваюсь.
— Сильный противник.
— Можете хвалить ещё.
Она гордо выпятила грудь.
С её фигурой это…
Мне сразу стало некуда смотреть, и я уставился в пол.
— Ладно, эту тему пока закроем.
— Хорошо. Но если мы просто забудем разговор, мне будет тревожно. Правда не делай ничего странного.
Рин снова промолчала.
— Не надо отвечать молчанием!
— Ну-ну. Не зацикливайтесь на мелочах. Тем более сначала у нас есть другое дело.
— Другое?
Я начал перебирать варианты.
Учёба?
Тренировка?
Уборка?
Не понимаю.
— Това-кун… Вы правда забыли?
— Похоже на то.
— Ваши старания дали результат. Значит, полагается награда! На-гра-да!
А-а.
Она ведь действительно обещала.
Но если уж кому и выдавать награду, то самой Рин.
Она бесплатно таскала меня через всю подготовку.
Правда, стоит мне предложить «отблагодарить», она откажется намертво.
Поэтому брать что-то одному неловко.
— Мне награда не нужна.
— Не скромничайте. В прошлый раз вы попросили китайскую кухню. Хотите снова еду? Я согласна на всё.
— «На всё» звучит, как всегда, опасно.
— И предупреждаю: вариант «ничего не надо», а также разговоры о плате, долгах и бесплатной помощи не принимаются. Я делаю это потому, что хочу. Всё.
— Опять прочитала мысли.
Оставалось только рассмеяться.
Что же попросить?
Когда Рин упрётся, её танком не сдвинешь.
Китайская еда… Ностальгия.
Кажется, тогда я сначала хотел пошутить каким-то сомнительным требованием, а потом передумал.
Прошло не так много времени, но ощущается как целая эпоха.
Мы оба стали куда меньше стесняться друг друга.
Тогда, наверное, лишняя скромность теперь тоже будет странной.
— Рин. Тогда можно одну просьбу?
— Одну? Можно две или три.
— Если будешь так меня баловать, Котонэ потом посмотрит на тебя усталым взглядом и скажет: «…Рин, перебор».
— М-м… Такое действительно возможно.
Она виновато высунула кончик языка.
Явно уже слышала нечто похожее.
Рин задумалась.
— Тогда одну. Иначе Котонэ-тян потом меня отругает.
— Я всё равно собирался просить только одну.
— Хорошо. Говорите.
Она даже развела руки, будто готовилась принимать официальную заявку.
От этого стало ещё труднее.
Я кашлянул.
— Сначала обещай, что не будешь смеяться.
— Не буду. Обещаю.
— Спасибо… Тогда…
Я сел перед ней.
После хороших оценок и любых успехов мне почти всегда вспоминалось кое-что неприятное.
Взгляд сам опустился на колени.
Хотя никто меня не ругал, пальцы сжались в кулаки, а слова внезапно стали тяжёлыми.
— Рин… Можешь просто сказать мне: «Ты хорошо постарался»?
Я отвернул лицо.
Рин на секунду растерялась.
Потом её выражение стало удивительно тёплым.
Она притянула мою голову к себе.
— Ты хорошо постарался, Това-кун.
И мягко погладила по волосам.
Что-то тяжёлое в груди сразу стало легче.
— Спасибо…
Я тихо ответил и ещё некоторое время позволил ей держать меня так.