Я не смог долго смотреть на улыбающуюся Рин и опустил глаза.
Чтобы скрыть смущение, вспомнил вопрос, который давно крутился в голове.
— Кстати, когда твои родители вообще вернутся?
Рин изящно отпила чай, держа чашку обеими руками.
Поставила её на стол и тихо выдохнула.
— Интересно, когда?
— Что значит «интересно, когда»? Уже неделя прошла.
— Уже неделя? Время действительно летит. Наверное, потому что мне весело.
— Весело… Слушай, а тебе вообще не тяжело жить в чужом доме? Не хочется домой?
— Совсем нет.
Рин искренне удивлённо склонила голову.
Не надо смотреть так, будто я задаю странные вопросы.
А то начинаю подозревать собственный здравый смысл.
— Ну ладно. Если тебя всё устраивает, хорошо.
Да. Прошла уже неделя с тех пор, как Риса оставила Рин на моё попечение.
Бросить ребёнка и укатить в поездку на неделю…
Наверное, современные родители иногда так и делают.
Впрочем, раз уж они покупают ей сувениры, похоже, всё-таки о ней думают.
Вот даже сувенир прислали.
Я посмотрел на большую коробку перед собой.
Она пришла перед ужином от Рисы.
Внутри якобы разные местные продукты.
Почему «якобы»?
Потому что я ничего не видел.
Рин сразу заявила:
«Я сама всё разберу».
И коробку мне не показывает.
Даже если пытаюсь просто заглянуть, мгновенно закрывает обзор.
И вот после такого любопытство только растёт.
Запретный ящик всегда интереснее обычного.
Но смотреть я всё равно не стану.
Тем более после его появления Рин ведёт себя чуть страннее обычного.
Наверное, там действительно что-то, чего мне видеть не следует.
— Разумеется, никаких претензий у меня нет. Я очень рада, что вы позволили мне остаться… и, если честно, даже немного в предвкушении.
— Вот как.
Волнительно?
Как у младшеклассника на выездной школьной поездке, которого без всякой причины распирает от предвкушения?
Или это их счастливчиковое «Сегодня вообще не спим!»?
Не знаю.
У меня от этого быта скорее сердце каждый день сдаёт экзамен на прочность.
— Но всё-таки, Рин. Ночевать у парня — не очень хорошо выглядит со стороны. Хотя говорить об этом через неделю уже смешно.
— Если подумать… наверное, да.
— Вот.
Всё-таки мы всего лишь первогодки старшей школы — парень и девушка.
И она ночует у меня дома.
Достаточно представить, что подумают окружающие.
Доброжелательных взглядов точно ждать не приходится.
Я подпер щёку рукой и вздохнул.
Рин аккуратно положила палочки на подставку и повернулась ко мне всем корпусом.
Спина ровная. Улыбка спокойная.
— Но Това-кун, меня это не беспокоит.
Голос абсолютно уверенный.
Ни колебания.
Она правда так думает.
— Я уже говорила: решения принимаю сама. Что бы ни говорили другие, менять свою волю только из-за этого не собираюсь.
— Да. Было такое.
— Конечно, если Това-кун скажет: «Мне это неудобно. Давай прекратим», тогда я ещё подумаю… А вам это мешает?
— Нет. Вообще нет. Я только благодарен.
— Хи-хи. Рада слышать.
Рин удовлетворённо посмотрела на меня и чуть наклонила голову вперёд.
Будто молча просит погладить.
Это… очень мило.
Я не выдержал, набрал в рот воды и специально закашлялся.
Рин посмотрела с явным подозрением.
Слишком театрально получилось.
— Слушай… Когда Риса уезжает в поездку, всегда примерно так?
Я поспешно сменил тему.
Рин вздохнула и немного надулась.
— Примерно да.
— И тебе не бывает одиноко, когда тебя вот так оставляют?
— Нет. Вы сами видели маму. Она очень свободная и живёт в своём темпе.
— Это точно. То есть такое случается регулярно.
— Обычно я езжу вместе с ними. Просто когда смотрю, как хорошо родители проводят время вдвоём, мне тоже приятно. Поэтому в этот раз решила дать им возможность спокойно отдохнуть без меня.
— Для родителей ты прямо идеальная дочь.
— Вы меня смущаете.
Свободолюбивые родители.
Возможно, именно поэтому Рин и выросла настолько собранной.
Хотя, может, характер был таким изначально. Но среда, в которой она росла, наверняка тоже сыграла большую роль.
Я бы так не смог.
— Но из-за этого я доставляю неудобства Тове-куну. Простите.
— Не переживай. Когда кому-то трудно, нормально помочь. Да и детям часто приходится подстраиваться под решения родителей.
— Но ведь нельзя жить здесь бесконечно… Я и так постоянно у вас. Наверное, уже мешаю?
— Ни капли.
Трёхразовое питание.
Репетитор с проживанием.
Уборка, стирка и практически всё остальное.
Если нанимать человека с таким набором навыков, наш дом просто разорится.
Назвать это «помехой» было бы преступлением.
— Можешь оставаться, пока не надоест. Пока сама не захочешь уйти.
Глаза Рин широко раскрылись и заблестели.
— Правда? Если вы так скажете, я ведь действительно воспользуюсь.
— Ну… Только всё-таки в разумных пределах.
Рин задумалась, сморщив переносицу.
— Тогда до конца летних каникул можно?
— До конца летних каникул? Ну, столько — ладно. Делай как хочешь.
— Спасибо!
Она обрадовалась почти по-детски.
У меня будто сердце сжали рукой.
То, что я не могу сам поставить срок, — просто слабость.
Но когда решение произносит другой человек, легче.
Так проще и потом не о чем жалеть.
— Теперь мне будет гораздо удобнее вас опека… то есть заботиться о вас.
— Эй. Ты сейчас какое слово хотела сказать?
— Вам послышалось.
Рин сделала совершенно невинное лицо.
Вот он, настоящий покерфейс.
Я только усмехнулся.