— Това-кун, если наши классы встретятся друг с другом, за кого вы будете болеть: за свой класс или за меня?
Мы как обычно обедали вчетвером, когда Рин внезапно задала этот вопрос.
Не очень понимаю, почему именно сейчас…
Это что-то из серии: «Кто для тебя важнее — я или работа?!»
Но ответ для меня был очевиден.
— За тебя.
Я ответил без малейшего раздумья.
Почему-то все трое кроме меня криво усмехнулись.
— Това-а? Я рад, что ты теперь можешь вот так честно это сказать, но слишком уж ты всё упрощаешь, — протянул Кэнъити.
— …Мне его позиция нравится. Я поддерживаю, — сказала Котонэ.
— Не-не, так нельзя. Котонэ вообще слишком сентиментальная. Хотя если ты будешь болеть за меня, ничего страшного. А вот Тове лучше быть осторожнее.
— Почему? Болеть же можно за кого угодно. Разве человек не волен сам решать?
— Хи-хи. Мне очень приятно, Това-кун, но так действительно нельзя. Вы одновременно свободны… и не совсем свободны.
— …А?
Я задумался.
Котонэ поддерживает меня, скорее всего, потому, что сама хочет болеть за Кэнъити.
Я её прекрасно понимаю: если можно, мне тоже хочется поддерживать Рин.
Поэтому я не видел, почему Котонэ можно, а мне нельзя.
Но если это говорят сразу Рин и Кэнъити, наверняка есть причина.
— Това-кун, подумайте. Спортивный фестиваль — событие, на котором каждый класс болеет за своих, верно?
— Это точно. Все уже успели завестись. Особенно после того, как Кэнъити их подначил.
— Ха-ха! Потому что лучше заранее поднять боевой дух. Раз уж участвуем, надо идти за первым местом! Матч начинается ещё до первого свистка!
— То есть ты заранее настраиваешь команду на победу.
— Ага! Вот поэтому твои действия и могут создать проблему.
— Если коллектив пытается почувствовать себя одной командой, а кто-то демонстративно действует иначе, это легко оставляет неприятный осадок, — добавила Рин.
— А-а… Вот о чём вы.
Теперь понял.
Я ведь и без того заметен в плохом смысле.
Старые слухи обо мне ещё не исчезли. Если я начну делать что хочу, наплевав на класс, отношение только ухудшится.
Вот чего они опасаются.
Если Котонэ поддерживает Кэнъити, окружающие увидят просто красивую девушку, болеющую за своего парня.
А про меня скажут: «Прилип к школьной богине и совсем обнаглел».
У-у… школьная жизнь сложнее, чем кажется.
Я вздохнул и опустил плечи.
Кэнъити сочувственно похлопал меня по плечу.
Чёрт. Даже простое сочувствие сейчас приятно.
— Ну, для тебя всё это тоже часть учёбы!
— Сколько же мороки… со школьной жизнью.
— Говоришь как дед. Хотя грустная правда в том, что всё сильно зависит от человека.
— Если я соревнуюсь с классом, который не D, тогда Това-кун как сторонний человек вполне может болеть за меня, — сказала Рин.
— Тогда так и сделаю.
— Хотя и здесь нужно смотреть по ситуации.
— Да сколько же здесь правил… Будто прохожу трэш-игру с кучей ограничений.
— Умение чувствовать обстановку необходимо в обществе. А вам, учитывая прошлое, особенно важно этому научиться.
— Ха-ха… Бьёшь по больному.
Чувствовать обстановку…
Раньше я думал, что для этого достаточно ничего не делать и ни во что не вмешиваться.
Оказывается, всё куда сложнее.
Нельзя просто всегда поступать так, как хочется.
Хотелось бы хоть болеть за Рин, ни о чём не думая.
Я посмотрел на неё. Она выглядела немного грустной.
— Я постараюсь найти подходящий момент…
— Не нужно себя заставлять. Това-кун должен сделать то, что сейчас обязан сделать сам.
— Да… Сейчас иначе нельзя.
Её слова ещё раз напомнили мне о моём положении.
Восстановить доверие и изменить то, как меня видят, необходимо ради будущего.
— А я посмотрю, как Това-кун болеет за D, и разожгу в себе ещё больше боевого духа!
— …Что?
— Буду думать: «Как нечестно! Тот класс получает поддержку Товы-куна! Я тоже хочу быть с ним в одном классе!» — и превращу ревность в дополнительную силу!
— Звучит слегка безумно… Но почему-то я рад, что это опять обычная Рин.
Я невольно усмехнулся.
И снова подумал: ради неё я всё-таки должен дойти до места, где смогу спокойно стоять рядом и смеяться вместе с ней.
— Каждый раз кажется, что Рин учит меня не только школьным предметам.
— Хи-хи. Я лишь помогаю восполнить то, чего Тове-куну не хватает.
— Хотелось бы и мне что-нибудь делать для тебя.
— Мне достаточно видеть, как Това-кун растёт и меняется.
— Тогда надо всё впитывать и стараться. Не хочется разочаровать учителя.
— Тогда Това-кун обязан уважать своего учителя.
— По-моему, ты немного не то имеешь в виду. Учителей обычно не гладят по голове.
— А я люблю, когда меня гладят, поэтому всё правильно!
Она положила голову мне на плечо и тихо, довольно произнесла:
— Э-хе-хе.
Я покосился на неё, наши взгляды встретились, и Рин улыбнулась.
Потом прошептала так тихо, что едва можно было услышать:
— Даже если открыто болеть за меня нельзя… мне будет очень приятно, если в душе вы всё равно будете на моей стороне.
— Конечно.
После моего ответа она удовлетворённо прижалась ко мне сильнее.
— …Кэнъити. Они случайно не забыли, что мы здесь? — тихо спросила Котонэ.
— Ха-ха. У них уже полностью мир на двоих. Но портить эту атмосферу жалко, так что пусть. Всё равно что романтическое шоу смотреть.
— …Может быть. Но нечестно. Потом я тоже…
— Вакамия-то ладно, но и ты вообще не меняешься, Котонэ.
Под их тёплыми взглядами я и провёл остаток обеда.