— Това-кун, что вы здесь делаете?
Во время обеденного перерыва я стоял у дерева возле школьного двора и занимался порученной работой, когда вдруг услышал знакомый голос.
Но «знакомый» теперь означало уже не тот ровный, почти безэмоциональный голос, каким Рин говорила раньше.
В вопросе явственно слышалось любопытство.
Я повернулся к ней и коротко поднял руку.
— Привет. Я же в группе первой помощи. Прикидываю, где в день фестиваля поставить палатку и организовать место ожидания.
— Правда? Мне казалось, такие вещи обычно уже определены школьной традицией.
— В целом да. Но лучше заранее иметь понятную схему, чем услышать всё утром в день фестиваля. Наша школа настолько любит самостоятельность учеников, что администрация почти ничего подобного не готовит.
— Если подумать, вы правы. Только осторожнее, Това-кун. Все сейчас очень активно тренируются. Следите, чтобы в вас случайно ничего не прилетело.
— Я же в группе первой помощи, разберусь. Да и до этого дерева вряд ли что-нибудь долетит. В крайнем случае сам себе первую помощь окажу.
— Самому пострадать, будучи в группе первой помощи? И какой тогда смысл?
— Да-да.
Я отмахнулся, и Рин недовольно шагнула вплотную.
Она оказалась настолько близко, что мы почти соприкасались.
Лицо тут же стало горячим.
И дело не в остатках летней жары.
Сердце забилось быстрее, а меня накрыло смущение.
— Рин, ты слишком близко.
— Пока не пообещаете не делать ничего опасного, останусь на этом расстоянии.
— На этом расстоянии… много чего становится опасным.
— «Много чего» — это чего именно? От абстрактных слов я ничего не понимаю.
— Да ты прекрасно понимаешь.
— Не понимаю. Объясните: что именно и почему нельзя?
Прекрасно она всё понимает.
Щёки слегка розовые, уголки губ так и тянутся вверх… Ха-а.
Сейчас обеденный перерыв, вокруг полно людей.
А Рин — одна из самых заметных учениц школы — стоит на улице практически прижавшись к парню.
Нет. Это уже не просто близость знакомых.
Так стоят влюблённые.
Её слишком внушительные достоинства несколько раз коснулись меня.
Я очень старался не думать об этом, но игнорировать такую разрушительную силу невозможно.
…Пощади.
Разумеется, окружающие не могли не заметить эту картину. Взгляды начали собираться вокруг нас.
Чёрт.
Когда Рин так упирается, отступать не станет.
Но выполнить её требование — значит бросить своё место и порученную работу.
Тогда от меня никакой пользы.
А объяснять истинную задачу нельзя.
Что делать?
Наверное, Рин заметила, что я необычно долго сопротивляюсь.
Она нахмурилась и пристально посмотрела мне в глаза.
Два прозрачных глаза — как всегда, будто пытаются увидеть насквозь.
— …Вы что-то скрываете?
— Нет.
— Дыхание сбилось, пульс немного ускорился… На лице напряжение.
— Ты даже по этому всё понимаешь?!
— Нет.
Она спокойно это отрицала.
Я пару раз моргнул, а потом понял, что попался, и вздохнул.
— Това-кун такой честный. Очень быстро показывает хвост. Прямо как Понта-кун.
— …Может, мне однажды посмотреть этот мультик?
— Хи-хи. Он детский, но мне нравится. Понта-кун очень похож на Тову-куна.
— Слышать, что я похож на него, всё равно странно.
Понта-кун ведь тануки, кажется?
Если так подумать, становится ещё сложнее радоваться сравнению.
— Так что вы скрываете? Я в последнее время постоянно вижу, как вы чем-то заняты.
— Это…
— Отвели взгляд. Я не люблю ложь, поэтому расскажите.
Большие глаза Рин смотрели прямо на меня.
Тот самый взгляд: «Не уйдёте».
Против него я всегда слаб.
Я почесал щёку, отвернулся и пробормотал:
— Просто хочу постараться. Я мало что умею, но хочется быть полезным.
— Поэтому в последнее время настолько активны?
— Ага. Правда, из-за этого на меня всё равно смотрят предвзято.
Стоит мне что-нибудь сделать, и люди удивляются: «Он?..»
Старшеклассники реагировали так редко.
А вот среди нашего года плохие слухи, похоже, разошлись широко.
Поэтому взгляды иногда буквально резали.
Кэнъити сказал мне жёстко, но правильно: «Путь в тысячу миль начинается с первого шага. Если бы чужое мнение менялось мгновенно, никто бы не мучился».
Головой я это понимал.
Пасть вниз легко, а подниматься потом в разы тяжелее.
Сам заработал — сам и должен терпеть последствия.
— Тогда Тове-куну, который так старается, полагается награда! У меня есть разные варианты.
— Какие ещё варианты… Не надо. Если ты начнёшь награждать меня здесь, на глазах у всех, меня потом ночью точно кто-нибудь зарежет.
— Тогда я стану вашим телохранителем. Идеально.
— Только без охраны на нулевой дистанции.
— Му-у… Това-кун вредный.
— Ха-ха. Я слишком хорошо вижу твой план.
Я ткнул пальцем в её надутую щёку.
Рин тут же потёрлась головой о мою руку.
Жест был таким ласковым, что я сам собой улыбнулся.
…Надо стараться и ради неё.
Не хочу больше видеть у неё такое лицо.
И в памяти внезапно всплыло то, что я случайно увидел совсем недавно.