Онлайн чтение книги Радость жизни Joy of Life
Глава 34. Издревле сутенерами, как и героями, становились по молодости

В городской управе хотя и знали о тесных связях владельца Дома Баоюэ с печально известными по всей столице молодыми хулиганами, однако, вынужденные подчиниться предостережениям второго принца, прикрывали на это глаза. Но у Контрольной палаты никаких опасений на этот счет не имелось, и, хотя ей не полагалось расследовать обычные дела в Цзинду, проверка в городской управе на предмет пренебрежения служебными обязанностями послужила отличным предлогом, чтобы собрать предостаточно нужной информации.

Читая отчеты по делу у себя в кабинете, Фань Сянь невольно хмурился. У Дома Баоюэ оказалось два жутко таинственных владельца, и видели их в лицо считаные единицы. Что же до того, как Дом Баоюэ вел дела, то дерзости им было не занимать: действовали они жестко и безжалостно. Заведение открылось лишь весной этого года, но не прошло и нескольких месяцев, как они и грубой силой, и деньгами, внезапно продемонстрировав свое влияние, не только задушили конкурентов, но и вынудили многих известных куртизанок перейти работать к ним.

Побывав в Баоюэ, по разным мелким деталям Фань Сянь понял, что хозяин этого заведения наверняка очень искусен в управлении бизнесом, но за обычными деловыми методами не смог скрыть свои темные проделки. Му Те был прав, всего за один месяц бесследно исчезли четыре несговорчивые куртизанки, и, должно быть, их уже не осталось в живых. А грязных дел за Домом Баоюэ числилось гораздо больше: там можно было и с малолетками развлечься, и предаться любым извращениям.

Фань Сянь хмурился все глубже, сердце леденело. Поднебесная одинаково прогнила что в прошлой жизни, что в этой, но в столице государства Цин пороки запросто выставлялись на всеобщее обозрение. Могущественные и богатые, пользуясь своей властью и положением, вечно эксплуатировали и угнетали простой народ. Ситуация с Домом Баоюэ с точки зрения чиновников не являлась чем-то особенным и беспрецедентным: таким привычным способом зарабатывали все высокопоставленные сановники.

Что же касается бедных, обездоленных и несправедливо обиженных… В прошлом Фань Сянь чаще оставался сторонним наблюдателем, безразлично разглядывая исподволь плодящиеся безобразия или подсознательно предпочитая не думать о несправедливости и мрачных сторонах жизни — ну он же не милосердная бодхисаттва Гуаньинь, и потом и сам он получал достаточно выгод и жизненных благ от своего высокого положения. Как лицо заинтересованное, как член высокородного семейства он, естественно, выбирал молчаливое принятие.

Молчаливое принятие не означало, что он сможет привыкнуть. Даже варись он в этом бурлящем котле с помоями достаточно долго, все равно бы не смог.

Ничтожного Дома Баоюэ не хватило бы, чтобы изменить его убеждения. Он мог бы совершить сколько-то добрых дел в пределах своих возможностей, выкупить Сан Вэнь, надавить на Дом Баоюэ и заставить его влиятельных хозяев действовать не так жестоко, смягчить межклассовые противоречия, но не стал бы разить громами и молниями в ответ.

Ведь такая громоподобная реакция подразумевала бы искоренение всего, что представляет Дом Баоюэ, а значит, вызов всему миру. На подобные чудовищные поступки решалась, похоже, одна Е Цинмэй. И похоже, она в конце концов проиграла.

Дом Баоюэ как будто не так прост, это не какой-то жалкий бордель. Фань Сянь чуял, что там скрывается что-то нездоровое, и из потаенных глубин его сердца медленно поднималось предчувствие беды и необъяснимая злость.

И чтобы убедиться в правильности этого предчувствия, ему требовалось самому еще раз побывать в Доме Баоюэ.

***

Погожим и солнечным осенним днем после обеда Дэн Цзыюэ, командир отряда Ван Циняня, снова явился в Дом Баоюэ.

При виде немой смертельной угрозы на его лице вышибалы Дома Баоюэ бросились вперед, готовые избить его на месте в кровавое месиво. Однако немая смертельная угроза его одежды своей леденящей отпугивающей аурой заставила головорезов замяться и отступить на полшага.

Сегодня Дэн Цзыюэ пришел в другом статусе — он был одет по форме Контрольной палаты. Хозяева Дома Баоюэ, уверенные, что обладают ее поддержкой, не могли не признать в нем своего и немедленно отправили ему навстречу кого-то значимого. Дэн Цзыюэ почтительно проводили в тихую комнату на третьем этаже.

Часть комнаты была отделена занавесью, что-то скрывающей.

Перед ней стоял круглый стол из цинчжоуского камня, исключительно изысканного вида. Ши Цинъэр, широко улыбаясь, подвела Дэн Цзыюэ к столу и кокетливо произнесла:

— Значит, вы, господин, из Контрольной палаты? Прошлым вечером я повела себя так необдуманно, если бы я знала, что вы важный чиновник из Палаты, то разве посмела бы брать ваши деньги? Я бы с радостью отдала вам Сан Вэнь и так.

Говоря это, она то и дело невольно косила взглядом на занавеску, но доставать купюры и не пыталась.

Дэн Цзыюэ знал, что за занавеской кто-то есть, возможно, даже таинственный владелец Дома Баоюэ. За восемь лет работы в Контрольной палате он никогда не злоупотреблял служебным положением, но, раз Фань Сянь послал его забрать свои десять тысяч лян, было бы правильно сходить сюда еще разок. После недолгого раздумья он усмехнулся:

— Барышня Ши, вы слишком любезны. Только вот прошлым вечером, едва выйдя из вашего почтенного заведения, я наткнулся на стаю мелких шавок и сегодня просто хотел спросить, не у вас ли их прикормили?

Ши Цинъэр не изменилась в лице, но на душе ее нарастало беспокойство. Прошлым вечером она заподозрила, что этот чиновник из тринадцатого ямэня, и никак не ожидала, что он окажется связан с Контрольной палатой. Мелкие прихвостни второго хозяина постоянно бесчинствовали в столице, но она и представить не могла, что этот человек разберется с ними столь беспощадно! А теперь он явился снова, говорил резко и невежливо, и, казалось, добром это не кончится. Жаль, времени слишком мало, чтобы раскрыть его истинные намерения.

По какой-то причине в Доме Баоюэ понятия не имели, что молодой господин Чэнь — это не кто иной, как тисы Фань, но Ши Цинъэр все равно нисколько не воспринимала таинственного молодого господина Чэня всерьез и уж точно не стала бы возвращать ему десять тысяч лян серебра, ведь тот, кто сидел за занавесью, вселял в нее достаточно уверенности.

— Вы, господин, весьма остроумны, — с ледяной усмешкой ответила Ши Цинъэр. — Но с каких это пор Контрольная палата вмешивается в дела борделей? Разве не столичная управа должна этим заниматься? Если вас покусали собаки, господин, будьте осторожны, как бы не заболеть. Может, лучше вам поспешить домой и отдохнуть, чем волноваться о нашем бизнесе? — проговорила она соблазнительно. — Вы, господин, так трудолюбивы.

— Хватит этой ерунды! — строго оборвал ее Дэн Цзыюэ. — Если вы не ответите за вчерашние события, я снесу ваш развратный притон!

Ему приказано было прийти и всех запугать, и, хотя он чувствовал себя несколько неловко, годы работы в Контрольной палате придали его речи ледяную ауру, гнетущую и устрашающую.

Из-за занавеси дважды откашлялись.

Ши Цинъэр помрачнела, стукнула рукой по каменному столу и принялась яростно ругаться:

— Да откуда ты приперся, наглец! Как ты смеешь приходить в наш Дом Баоюэ и вымогать деньги! В купчей все ясно прописано. Вы вынудили нас продать Сан Вэнь, и тебе еще мало? Если не уберешься, смотри, я прикажу стащить с тебя одежду и вышвырну голышом на улицу, пусть все посмотрят, какой ты урод!

Дэн Цзыюэ свирепо уставился ей в глаза, прислушиваясь, однако, к звукам за занавесью, и холодно сказал:

— Похоже, ваше заведение действительно напрашивается на вражду с нашей Контрольной палатой.

Куда там ничтожному борделю враждовать с могущественной и ужасающей Контрольной палатой? Ши Цинъэр, на удивление, ни капли не смутилась, лишь холодно прищурилась:

— Хватит запугивать нас Контрольной палатой, на это ведутся шесть министерств и три приказа, а наш Дом Баоюэ — нет!

Дэн Цзыюэ громко рассмеялся:

— И хватает же тебе духу!

Он встал, равнодушно взглянул на занавесь и собрался уйти, не прощаясь.

***

— А ну стой!

Из-за занавеси, откуда прежде доносилось лишь покашливание, наконец послышался голос. Звучал он молодо, но выдавал человека властного и высокопоставленного, не привыкшего считаться ни с кем. Занавеска медленно распахнулась, и таинственный владелец Дома Баоюэ, никогда не встречавшийся с посторонними, неожиданно явил себя миру.

Дэн Цзыюэ пораженно обернулся, свирепо прищурившись. Вот уж никак не предполагал он, кем тот окажется! А тем более не ожидал лично с ним встретиться.

Увидев за занавеской мальчика в бледно-желтых одеждах, он пришел в полнейшее смятение. Дом Баоюэ — самый большой, самый известный и самый отвратительный бордель в столице, место, куда каждый день приходили развлекаться клиенты, где каждую ночь раздавались непристойные звуки — принадлежал, как оказалось, мальчишке, которому не было и десяти лет!

Дэн Цзыюэ ошеломленно таращился на мальчика, одетого в желтое, но вдруг резко нахмурился. Статус мальчика и без того был непрост, а уж появление его в роли хозяина Дома Баоюэ и вовсе оказалось полным шоком.

После долгого молчания Дэн Цзыюэ наконец встал на одно колено и почтительно сложил руки:

— Регистратор Контрольной палаты Дэн Цзыюэ приветствует ваше высочество!

Третий принц?

***

Младший сын императора оказался владельцем Дома Баоюэ!

Когда служащий Контрольной палаты с суровым и безжалостным выражением лица склонил голову и преклонил колено перед вторым хозяином, Ши Цинъэр изогнула губы в презрительной усмешке и фыркнула. Такая ужасная Контрольная палата, и что же? Они просто псы императора, а ее Дом Баоюэ, на вид совершенно обычный, поддерживает младший сын государя.

— Вы… господин Дэн, желаете ли еще что-нибудь сказать? — спросила Ши Цинъэр, пренебрежительно улыбаясь.

К ее удивлению, Дэн Цзыюэ поднялся, не дожидаясь, пока малолетний императорский отпрыск что-нибудь скажет, и строго сообщил:

— По приказу начальника я пришел, чтобы задать вопросы. Поскольку барышня мне так и не ответила, я, естественно, доложу об этом по возвращении. Дальше будет решать начальство Палаты.

Третий принц был младшим сыном императора Цин и его любимицы, драгоценной наложницы И. И такой малыш открыл бордель! Этот факт, хотя и абсурдный, был налицо. У Дэн Цзыюэ задергалась жилка на виске, и, сдерживая свои чувства изо всех сил, он вежливо попрощался:

— Смиренный чиновник откланивается.

Когда третий принц увидел, что какой-то чинуша собирается просто так уйти, его детское невинное личико исказилось яростью, и он грохнул об пол чайную чашку. Хотя у городских ворот Фань Сянь заметил, что юный принц весьма проницателен для своего возраста, тот все же был лишь ребенком, и отсутствие должного уважения, естественно, взбесило его.

Третий принц шагнул вперед, указал на Дэн Цзыюэ пальцем и крикнул:

— Почему уходишь? Почему не ведешь расследование? Разве ты не хотел, чтобы я вернул тебе десять тысяч лян серебра?

Дэн Цзыюэ криво усмехнулся. При всем своем могуществе Контрольная палата не могла бороться за деньги с принцем. Впрочем, следуя манере императора, она обычно не выказывала принцам и особого уважения. Да еще и Фань Сянь прошлой ночью дал ему строжайшие указания, и как доверенное лицо господина тисы Дэн Цзыюэ не смел уронить свое достоинство перед принцем. Поэтому он с тем же почтительным видом произнес:

— Вопросом денег займется, естественно, мой начальник. А вам, ваше высочество, лучше избегать подобных злачных мест.

Ошеломленная этими словами Ши Цинъэр лишь подумала: «Контрольная палата действительно так своевольничает, как рассказывают. Они даже принцу не спустят!»

***

Третьему принцу было всего лет восемь-девять, но рождение в императорской семье наделило его властным видом и непростым умом.

— С каких это пор Контрольная палата превратилась в попрошаек, что всюду клянчат деньги? — усмехнулся он. — Да еще смеют не подчиняться моему высочеству! Брат, ты знаешь, кто это?

Пока он говорил, полузадернутая занавеска распахнулась полностью: за ней в засаде скрывались несколько головорезов. Увидев выражения их лиц, Дэн Цзыюэ помрачнел. Судя по их силе, это была далеко не обычная шпана.

Перед головорезами стояли двое подростков. Один из них, со злобным выражением лица и туго перевязанной рукой — из-под повязки еще немного сочилась кровь — был тот самый, кому прошлой ночью Фань Сянь прострелил руку из самострела.

У Дэн Цзыюэ задергался глаз. Он понимал, что дела сегодня и так хуже некуда, но, увидев второго юношу, сделал совершенно убитое лицо: шок был даже сильнее, чем когда он узнал, что Дом Баоюэ держит третий принц…

Он мрачно уставился на родинки на левой щеке пухловатого подростка, немного помолчал и спросил:

— Молодой хозяин, неужели вы тоже владелец Дома Баоюэ?

Оказалось, что пухловатый мальчик — не кто-то там, а младший брат Фань Сяня, Фань Сычжэ!

Дэн Цзыюэ и представить себе не мог, что Дом Баоюэ принадлежит брату господина тисы, ведущего следствие!

***

По сравнению с высокомерным третьим принцем и головорезами, жаждущими прямо тут преподать урок Дэн Цзыюэ, Фань Сичжэ казался страшно бледным, до синевы. В его взгляде мелькали редкие проблески жестокости, однако гораздо больше было ужаса, идущего из самых глубин его души.

Он сердито посмотрел на третьего принца и сказал:

— Идиот! Ты вообще представляешь, кто он такой?

Третий принц удивился, думая: «Хоть ты мне и троюродный брат, почему на меня ругаешься?» — и сердито рявкнул:

— Как смеешь меня оскорблять!

Фань Сычжэ крепко стиснул зубы и с присвистом втянул воздух. Он знал, что произошло прошлой ночью, и сегодня нарочно привел людей, чтобы посмотреть, кто из мелких чиновников тринадцатого ямэня посмел столь необдуманно лишить его средств к существованию. Не думал он, что к ним придут из Контрольной палаты!

Он прикрыл глаза, пару раз глубоко вздохнул и огорченно покачал головой, глядя на принца.

— Хорошеньких же дел вы натворили!

Его осенило: кто-то нарочно что-то скрыл от него.

Третий принц приходился Фань Сычжэ родней по материнской линии. В начале года, поддавшись на его уговоры, принц открыл вместе с ним Дом Баоюэ, и все шло гладко. Он отлично знал, что его брат — настоящий гений бизнеса, но не мог понять, почему тот сегодня ведет себя так странно. Ну Контрольная палата, подумаешь, чего там бояться? «Я же принц, а твой брат в ней самый влиятельный чиновник!»

На его нежном личике застыло недоумение.

Фань Сычжэ мысленно вздохнул и с надеждой в глазах посмотрел на Дэн Цзыюэ.

— Так тот молодой господин Чэнь — это что ли… — спросил он.

Дэн Цзыюэ спокойно посмотрел на него в ответ, в глубине души отчего-то печалясь за господина тисы, и кивнул.

Казалось, что ошарашенный Фань Сычжэ уставился в никуда, но на самом деле его мысли лихорадочно метались: не стоит ли заткнуть рот этому Дэн Цзыюэ, а самому как можно скорее сбежать из Дома Баоюэ? А не то брат узнает, и что с ним тогда будет?