Онлайн чтение книги Радость жизни Joy of Life
Глава 35. Пошли домой

Что за человек Фань Сычжэ?

Он обычный столичный подросток из важной семьи, превратившийся оттого в известного городского хулигана. Он тот самый двенадцатилетка, с раздражением смотревший на Фань Сяня, впервые появившегося в столице. Конечно, он еще и довольно сообразительный и умеющий сдерживаться наследник бо. При этом за игорным столом часто проявляется его наивное желание показать себя, а когда он пролистывает счетные книги — его интерес такой пылкий, что даже трудно в это поверить.

У любого человека множество личин, и Фань Сычжэ, четырнадцатилетний богатей, не исключение: он и наивен, и горяч, и заносчив, и жесток. Смотреть на него только с какой-то одной стороны было бы предвзято.

Его отец, министр финансов бо Сынань Фань Цзянь, обладает влиянием при дворе. Его бабушка — старая кормилица императора. Его мать приходится родней драгоценной наложнице И, живущей во дворце. Его старшая сестра, Фань Жожо, славится своим талантом и должна выйти замуж за Ли Хунчэна, принца Цзина.

А его старший брат, с которым знакомство началось с неприязни, но после они довольно успешно поладили, оказался знаменитым поэтом, обласканным императорской милостью молодым чиновником, тисы, собравшим в одних руках всю силу Контрольной палаты, кумиром ученых Поднебесной, мужем принцессы и извечным баловнем судьбы, который собирался возглавить внутреннюю сокровищницу, получил право сидеть в императорском кабинете — словом, чья слава слепит глаза, а имя словно выгравировано золотом, таким ярким, что невозможно смотреть.

… Да, его любимый старший брат — это Фань Сянь, молодой господин Фань.

Такого происхождения не видали со времен основания государства Цин. Что за юношу может вырастить среда столь важных и высокопоставленных персон?

До приезда Фань Сяня в столицу Фань Сычжэ был известным юным хулиганом. Просто тогда он был еще очень мал и пока не выбрал свой жизненный путь, поэтому только и делал, что угощался за чужой счет, грабил и носился по улицам вскачь, как и полагается богатенькому отморозку. Он не наворотил слишком больших дел только благодаря Жожо, которая строго следила за исполнением семейных правил, однако такой образ жизни уже посеял в нем семена безрассудства.

С появлением Фань Сяня, с одной стороны, властные старшие брат и сестра, объединив усилия, как следует взяли Фань Сычжэ в оборот, с другой же — родители стали менее требовательны к его учебе и подготовке к чиновничьей карьере. Казалось, Фань Сянь открыл младшему брату совершенно иной путь, не свойственный детям из знатных семей.

Фань Сычжэ наконец понял, что ему нравится делать и что он должен делать в будущем. Он решил стать таким, как былая хозяйка Дома Е, чье состояние сравнялось с государственным, сполна задействовав свои таланты в ведении счетов и торговле.

С возрастом его непоколебимые жизненные цели и блестящие способности к планированию объединились с духом жестокости и властности, который был с ним всегда, породив нынешнего отчаянного Фань Сычжэ.

Если уж заниматься бизнесом, что станет самым прибыльным? Естественно, еда и секс. Хотя торговля книжной лавки «Даньбо» под управлением его и седьмого приказчика Е из Дома Цинъюй постепенно распространялась по всей стране, но, во-первых, прибыль от книготорговли была невелика, а во-вторых, на лавке, много ли, мало, но отпечаталось влияние Фань Сяня. Фань Сычжэ это не волновало, он больше думал о том, какой бизнес сможет построить.

В то самое время его троюродный брат, третий принц, не желая днями напролет слушать лекции императорского наставника и обладая гораздо более зрелым умом, чем его сверстники, начал обсуждать с Фань Сычжэ некоторые проблемы в столице.

Столь необычный союз — одному четырнадцать, другому всего восемь — и породил известнейший ныне в столице Дом Баоюэ.

Благодаря их непростому происхождению, это, казалось бы, детское предприятие принесло неожиданные результаты. Сопротивление властей, естественно, стало преимуществом, и когда Фань Сычжэ «изумленно» обнаружил тесные связи принца Ли Хунчэна с борделем на реке Люцзин, то совершенно бесцеремонно «одолжил» у него знаменитую куртизанку Юань Мэн.

Благодаря хозяйственности Фань Сычжэ, профессиональным знаниям Юань Мэн, власти третьего принца и жестоким методам двух юных беспредельщиков Дом Баоюэ за пару месяцев захватил все бордели столицы. А сколько людей погибло при этом и честь скольких невинных женщин пострадала, совершенно не задевало их мысли.

Он, Фань Сычжэ, хоть и был еще мал, все же принадлежал к богатым и знатным, а кого из них заботили жизни людей, попавших под нож? Более того, именно такой детской жестокости и полного отсутствия сомнений больше всего опасался Фань Сянь, о чем и разоткровенничался как-то с Ваньэр.

Однако Фань Сычжэ пока осторожничал, поэтому Дом Баоюэ по-настоящему открылся лишь через месяц после того, как Фань Сянь отбыл посланником в Северную Ци. И только спустя несколько месяцев, когда Дом Баоюэ прочно обосновался в столице, тайные тревоги Фань Сычжэ поумерились. Он решил, что, даже если брат узнает о его бордельном бизнесе, сделанного не воротить, так какая уже разница?

Но, к его полнейшему удивлению, за те полгода, что брат отсутствовал, политическая ситуация при дворе кардинально изменилась!

Весной, пока семья Фань поддерживала тесные связи с семьей цзюньвана Цзина, которую все причисляли к партии второго принца, Фань Сычжэ не видел ничего плохого в общении со своим будущим зятем, Ли Хунчэном, или с третьим принцем, которого второй сам воспитывал. Однако после возвращения Фань Сяня в столицу Сычжэ потрясенно обнаружил, что со вторым принцем тот, похоже, рассорился!

Будучи сыном высокопоставленного чиновника, Фань Сычжэ не считал, что его темные дела сильно разозлят старшего брата. Однако политическое чутье подсказывало ему, что, если тот узнает о его слишком тесных связях со вторым принцем, проблемы непременно возникнут.

Поэтому с девятого месяца он приказал своим подчиненным в Доме Баоюэ держаться потише и сам заторопился выбраться из этого бизнеса, так что занят был по самые уши. Но он не знал, по чьему наущению третий принц, этот вечно прячущийся во дворце хитрый бесенок, сумел довести дела до нынешнего положения.

***

Фань Сычжэ не понимал, как ему смотреть на Дэн Цзыюэ, ведь он встречал этого служащего из Контрольной палаты в имении и знал, что тот глава личного отряда Фань Сяня. Однако от идеи заткнуть ему рот навсегда он сразу же отказался, ведь брат все равно рано или поздно узнает, кто владелец Дома Баоюэ, и если он только тронет этого человека, пожалуй, ему самому придется худо.

— Уходи. Я сам ему все объясню.

Пухловатые щечки Фань Сычжэ затряслись, словно он еще боялся. Взмахом руки он остановил своих головорезов, готовых ринуться в атаку. Когда дела приняли такой оборот, уважение к старшему брату наконец возобладало.

Дэн Цзыюэ взглянул на него, низко поклонился и вышел.

Третий принц заругался детским голосом:

— И мы просто отпустим его? Как мне теперь жить в столице? Жалкий подданный смеет меня запугивать!

Фань Сычжэ мысленно вздохнул, рассеянно присел к столу и неосознанно погладил его блестящую каменную поверхность. Покосившись на барышню Ши Цинъэр, он вдруг спросил:

— Где Яньэр?

Ши Цинъэр уже была совершенно сбита с толку тем, что видела, и гадала, почему старший хозяин вообще боится простого чиновника из Контрольной палаты? Но с ее слишком низким положением знать сложную подоплеку дела не полагалось.

— Яньэр, должно быть, отдыхает в задней комнате, — ответила она с натянутой улыбкой. — Вы сейчас же хотите ее видеть?

В глазах четырнадцатилетнего Фань Сычжэ появилась жестокость, свойственная разве что взрослому, и, вмиг приняв решение, он мрачно ответил:

— Нет. Все как обычно.

Он торопливо просчитывал, как разрешить эту ситуацию. Если отец узнает об этом, наверняка прибьет. Мама, конечно, очень любит его и могла бы даже упросить драгоценную наложницу И заступиться за него перед братом… Но брат… эх, он даже со старшей принцессой не стал церемониться, с чего бы ему поддаться на уговоры наложницы И?

Внезапно его осенило, и лицо озарилось радостью: пожалуй, ему остается лишь обратиться к сестре и невестке. Если они замолвят за него слово, брат, наверное, не будет слишком сурово его наказывать.

— Мне пора идти, — Фань Сычжэ холодно взглянул на третьего принца, понимая, что здесь что-то нечисто. Несмотря на молодость, ему хватало решимости, чтобы отсечь себе руку, но вырваться из ловушки. — Я больше сюда приходить не буду. Прибыль меня не интересует, но то, что мне причитается, вы должны отдать в течение трех месяцев.

Третий принц почесал затылок и хихикнул:

— С покровительством второго брата и твоего будущего зятя? Чего тут бояться?

Фань Сычжэ больше не обращал на него внимания, а, сурово сверкнув глазами, приказал Ши Цинъэр:

— Немедленно отошли им эти десять тысяч лян серебра! Может, это даже спасет тебе жизнь.

Ши Цинъэр неуверенно кивнула, наконец осознав, что прошлой ночью обидела того, кого обижать не стоит.

***

На третьем этаже Дома Баоюэ, в комнате с видом на озеро, Фань Сянь, разглядывая в окно лодки, птиц и людей, со спокойствием на лице постукивал пальцами по столу, обдумывая ситуацию. Без особых усилий он связал все улики воедино.

Поскольку владели этим борделем Сычжэ и третий принц, столичная управа, естественно, не стала бы проводить расследование, и Контрольная палата не пыталась бы создавать им проблемы из уважения к нему. Возможно, кто-то из первого отдела даже подозревал, что настоящий владелец борделя — это Фань Сянь, но, по уши занятый сокрытием правды, не посмел бы донести на него. Только Му Те с его беспардонностью осмелился упомянуть об этом.

Он горько усмехнулся и допил остатки вина. Сычжэ в последнее время действительно вел себя странновато, а Фань Сянь уделял ему недостаточно братского внимания. Он чуть что принимался наставлять Жожо и Ваньэр, но отчего-то не задумался над тем, как в этом мире, где возвеличивают мужчин и принижают женщин, старшая сестра и невестка смогут удержать Фань Сычжэ от неподобающих поступков за пределами поместья.

Что же до планов второго принца, их Фань Сянь прекрасно понимал.

Весной их со вторым принцем отношения были, пожалуй, неплохи. Тот ввязался в это сомнительное дельце с третьим принцем и Сычжэ, во-первых, чтобы разнообразить источники дохода, а во-вторых, не то чтобы особо нацеливаясь на семью Фань, а просто желая сблизиться с ними при помощи этого мелкого бизнеса, в секрете же держал, дабы Фань Сянь не подумал, будто на его чувствах играют.

В прошлом мире совместное посещение куртизанок придавало особый смысл отношениям, так что же означает совместное управление борделем? Если интересы двух сторон настолько глубоко переплетаются, легко разорвать такую связь не выйдет.

***

Однако после его возвращения в столицу ситуация изменилась деликатным и, пожалуй, неожиданным для второго принца образом.

Дом Баоюэ должен был укрепить их дружбу, но теперь… насильно-то мил не будешь.

Если Фань Сянь собирался и дальше задевать второго принца, ему придется помнить о существовании Дома Баоюэ, ведь Фань Сычжэ задействован там в весьма неприглядной роли. Доказательств, найденных Контрольной палатой, уже достаточно, чтобы опечатать бордель и обвинить Фань Сычжэ в тяжком преступлении! Если это всплывет, то, пусть даже семье Фань с ее влиянием удастся обойти законы Цин, окажется слабым местом, в которое могут ударить враги, и последствия будут тяжелы и для него, и для семьи Фань.

Фань Сянь же прекрасно понимал, что основную долю его относительной независимости в придворной политике, помимо его таинственного происхождения, составляет репутация, которую он кропотливо создавал последние два года.

Семья Фань и третий принц совместно открыли бордель? Да они словно одновременно облили друг друга помоями: одна на двоих слава и общий убыток, одно на двоих достоинство и одна мерзость, вот так-то.

Всегда утонченный и беспечный гений поэзии Фань Сянь сегодня наконец-то оказался в затруднительном положении. Пусть его не волновала собственная репутация, но судьба Фань Сычжэ и отношение их отца должны были волновать, Чэнь Пинпин не раз подчеркивал, что отцу Фань Сянь обязан очень многим. А нынешнюю проблему, казалось, разрешить несложно: немного благожелательности с его стороны позволило бы полностью замять события в Доме Баоюэ, и хватило бы времени разобраться с участием в них Фань Сычжэ. Достаточно лишь протянуть руку в знак доброй воли — самый простой и самый выгодный выбор для обеих сторон.

Однако Фань Сянь не стал бы пожимать грязную руку второго принца, пусть и со всей осторожностью и предварительной разведкой, пусть даже она выражала бы мирные и достаточно искренние намерения, без следа реальных соблазнов.

Он мог стерпеть, когда его шантажируют собственной репутацией, но не собственным братом. Как хитер бы ни был второй принц, он проглядел кое-что важное: он привык судить о вещах в категориях выгоды, а о Фань Сяне — как о придворном, но забыл, что во многом они уже вышли за грань понятий о прибыли и убытках, а Фань Сянь… гораздо сумасброднее любого так называемого придворного.

Дэн Цзыюэ уже беспрепятственно сел в карету и покинул Дом Баоюэ.

Фань Сянь чуть успокоился: его младший брат все-таки не оказался совсем неисправим. Распахнув двери обеими руками, он тихо вышел, добрался до той самой комнаты и легким толчком открыл створку двери.

Оглядев изумленную толпу внутри и потрясенного и испуганного Фань Сычжэ, он не изменился в лице и спокойно произнес:

— Пошли домой.