В самый разгар работы, когда Кэйко усердно чертила в блокноте блок-схемы, пытаясь систематизировать и разложить по полочкам всю собранную информацию, её на миг сморил внезапный приступ дремоты, и голова тяжело клюнула носом.
В последнее время бессонные ночи следовали одна за другой.
Плата за расследование была назначена беспрецедентно высокая, и этот груз ответственности — необходимость оправдать ожидания заказчиков — давил на неё всей своей тяжестью. Пропорционально этому давлению росла и её внутренняя паника.
С момента начала поисков пролетело уже три недели, но никакого ощутимого прогресса не предвиделось. Кэйко тонула в тисках нарастающей тревоги и глухого раздражения, которые напрочь лишали её нормального, спокойного сна.
Сделав глоток остывающего кофе, чтобы хоть как-то разогнать сонливость, Кэйко снова опустила взгляд на исписанные страницы. Из блокнота на неё безмолвным укором смотрел бесконечный список девушек по имени Юкари Накадзава. При одном взгляде на этот перечень в памяти всплывало колоссальное количество впустую растраченного времени. Накатившая следом волна изнуряющей ментальной усталости, очевидно, и стала причиной её секундного забытья за столом.
До окончательного срока сдачи официального отчета оставался ровно месяц. К этому моменту она была обязана свести воедино все результаты, отчитаться перед супругами Асо и запросить у них дальнейшие инструкции по поводу того, куда двигаться дальше.
Если бы ей удалось отыскать внучку — это был бы абсолютный триумф. Но если поиски завершатся крахом, главным вопросом станет то, где именно и как поставить в этом деле финальную точку. Ведь в такой деликатной задаче, как проверка факта существования ребёнка, доказать его реальное присутствие в этом мире было проще простого. Достаточно было физически найти человека и предъявить его заказчикам. А вот доказать обратное — то, что человека не существует — задача практически невыполнимая. Всё, что Кэйко могла предоставить в качестве итога, — это сухую формулировку о том, что «вероятность крайне мала». Но даже после этого внутри у безутешных дедушки и бабушки продолжало бы тлеть мучительное сомнение: «А вдруг она всё-таки где-то есть?». И всё же, несмотря на это, она не могла продолжать расследование вечно.
Первой и главной причиной, почему вся её работа с самого начала крутилась на холостых оборотах, было то, что Кэйко никак не могла добраться до официальных семейных реестров Юкари Накадзавы.
Она лично ходила к своему проверенному знакомому — подпольному торговцу информационными базами данных. Кэйко выложила ему абсолютно всё, что ей удалось разузнать о Юкари Накадзаве, и попросила отсечь лишнее, сузив списки до максимума. Но даже когда она принялась методично обзванивать предоставленный им куцый перечень, ни одна из кандидаток даже близко не напоминала ту, кого она искала.
То, что её текущее местонахождение оставалось загадкой, было делом естественным, но Кэйко надеялась нащупать хотя бы малейшую ниточку к её прошлому.
Если бы у неё на руках оказалась хотя бы копия семейного реестра Юкари, она мгновенно узнала бы состав её семьи, точное место рождения, историю взросления, старые адреса проживания и школы, в которых та училась. А через эти зацепки можно было выйти на выпускные альбомы, связаться с бывшими одноклассниками, друзьями, прошерстить всю родню и устроить тотальный, перекрестный опрос, буквально просеивая окружение через мелкое сито.
Когда тебе нужно установить, где человек находится в настоящем, самым мощным и надежным инструментом всегда является доскональное знание его прошлого.
Вот только в случае с Юкари Накадзавой, стоило сделать запрос, как система выплёвывала бесчисленное множество женщин-тезок с абсолютно идентичными именами и фамилиями, среди которых не было ни единой крупицы данных, позволяющей идентифицировать именно «её» Юкари. Из всех возможных зацепок, указывающих на реальную среду обитания этой девушки, у Кэйко оставались лишь два скудных названия: секта «Община поющих трав» и её материнская структура — «Церковь Мудрости Природы».
Задолго до того, как в «Общине поющих трав» произошло то страшное массовое самоубийство, некая Ниимура Киёми покинула ряды «Церкви Мудрости Природы», забрав с собой Юкари, которая в те годы была ещё совсем малюткой. Положившись на своё профессиональное чутьё, подсказавшее ей, что за колоссальной разницей в возрасте и поразительной близостью этих двух женщин кроется какая-то тайна, Кэйко снова отправилась в рабочий кабинет к писателю Уэхаре. Во время этого обмена информацией она и наткнулась на глухой слух: поговаривали, будто за фигурой загадочной Киёми Ниимуры скрывался очевидный факт — Юкари Накадзава была её родной дочерью.
Если этот слух соответствовал действительности, то имя «Юкари Накадзава» было не более чем фальшивкой, красивым псевдонимом. Настоящая личность девушки, зафиксированная в официальных документах, принадлежала совсем другому человеку. И в таком случае становилось понятно, почему все отчаянные попытки Кэйко выйти на семейный реестр через имя Юкари обернулись сокрушительным крахом и пустой тратой сил.
Тогда Кэйко предприняла следующий логичный шаг — она решила сменить мишень и переключить всё внимание на саму Киёми Ниимуру.
Если бы ей удалось раздобыть архивные документы на имя Киёми Ниимуры, там в графе «дети» неизбежно обнаружились бы сведения о дочери, которая и являлась искомой Юкари.
Однако стоило Кэйко выйти на бывших адептов «Церкви Мудрости Природы» и начать их расспрашивать, как реальный образ Киёми Ниимуры принялся расплываться и таять, словно дымка. Добраться до её подлинных документов и семейного реестра по-прежнему не удавалось.
…Они казались настоящими призраками.
Кэйко не покидало гнетущее ощущение, будто она пытается отыскать следы матери и ребёнка, которых изначально никогда не существовало в этом подлунном мире. Из-за этого её то и дело подмывало бросить всё к чертям, она едва сдерживала глухой порыв запустить руки в волосы и в ярости изодрать голову ногтями.
И прямо посреди этого ментального тупика в её сознании внезапно вспыхнуло одно-единственное слово, ставшее ключевым ответом на всё.
«Люди-невидимки». Люди без семейного реестра.
В современной Японии число граждан, которые юридически не имеют документов и не внесены ни в один официальный реестр, несмотря на своё японское происхождение, составляет без малого тысячу человек — и это только те, о ком официально знает Министерство юстиции. В подавляющем большинстве случаев такие ситуации возникали из-за юридических зазоров между разводом и повторным браком, когда матери попросту не подавали заявления о рождении ребёнка. Что же касается их реального количества и истинных причин, то точной и полной картины не знал никто.
Если предположить, что Ниимура Киёми изначально была человеком без семейного реестра, то вся эта запутанная чертовщина мгновенно выстраивалась в безупречную, монолитную линию. Около семидесяти лет назад Киёми появилась на свет — скорее всего, будучи незаконнорожденным ребёнком. В силу каких-то темных внутриведомственных причин заявление о её рождении так никто и не подал. В итоге она росла, воспитывалась и получала образование прямо внутри закрытых объектов секты, оставаясь невидимкой для государства. Именно поэтому ей в своё время даже не пришло официальное уведомление о зачислении в начальную школу.
Выросла Киёми женщиной незаурядного ума и сообразительности, быстро выдвинувшись на лидирующие позиции внутри общины. Но затем она наступила на те же самые грабли, что и её собственная мать: связалась со случайным, проходящим мужчиной, зАбэременела и в строжайшей тайне родила дитя. Будучи сама юридически несуществующим человеком, Киёми физически не могла зарегистрировать новорожденную девочку. Младенца просто нарекли именем Юкари Накадзава…
Этот зловещий, невидимый для государства статус, передающийся по наследству от бабушки к матери, а от матери — к ребёнку с огромной долей вероятности и был той самой глухой стеной, которая делала её расследование практически невозможным.
Искать человека, у которого напрочь отняли сам юридический факт его появления на свет, — сизифов труд.
Если её выводы верны, то шансы обнаружить внучку, принадлежащею уже к третьему поколению этих «невидимок», стремились к абсолютному нулю. От этих мыслей и осознания беспросветности собственного положения Кэйко погрузилась в глубокое, мрачное уныние.
Неужели на этой финальной точке её тупиковой схемы не осталось ни единого зазора, откуда могла бы пробиться хоть одна новая, спасительная веточка?
Кэйко принялась заново, с дотошностью ювелира, перепроверять весь ход расследования, лихорадочно соображая, где ещё можно нащупать брешь в этой стене. Должен ведь существовать какой-то обходной путь, лазейка для сокрушительного удара, которая позволит обойтись без этого проклятого семейного реестра, являющегося главным правилом любого розыска.
Слабый, едва заметный луч надежды пробился сквозь тьму, материализовавшись в памяти тихим голосом Кэнсукэ, который когда-то произнёс название одного конкретного места.
…Шестой форт.
Если Юкари Накадзава действительно носила под сердцем ребёнка, то его отцом не мог быть никто иной, кроме Тосихиро Асо. А ведь Тосихиро за месяц до своей скоропостижной кончины прямым текстом признался отцу: «Я брошу Юкари вместе с плодом внутри неё на Шестом форте».
Кэнсукэ тогда счел эти слова дурацкой, злой шуткой. Сигэру решил, что сын просто использовал образ «Шестого форта» в качестве метафоры, означающей некое изолированное, но находящееся под самым носом место — классическую иллюстрацию поговорки «хочешь спрятать — положи на самое видное место».
Но что, если Тосихиро вовсе не шутил? Что, если он совершенно осознанно выбрал для Юкари место, где она должна была родить, и под кодовым названием «Шестой форт» скрывался вполне конкретный объект, расшифровав который, можно выйти на след?
В реальности Шестой форт представляет собой старинные артиллерийские укрепления, возведенные в море чуть южнее Радужного моста, буквально в трехстах метрах к западу от прибрежного парка Одайба.
Этот крошечный островок в форме неправильного пятиугольника, имеющий по периметру всего пятьсот пятьдесят метров, за долгие годы изоляции зарос буйной, девственной растительностью. Чтобы защитить этот уникальный объект культурного наследия, столичные власти Токио наложили строжайший запрет на высадку туда гражданских лиц. Необитаемый остров, покрытый дремучим первобытным лесом, который оставался мрачным даже в самый разгар солнечного дня, казался просто идеальным, безупречным убежищем для того, чтобы укрыться от чужих глаз и родить ребёнка.
В этот момент Кэйко поймала себя на том, что её мысли невольно унеслись к сюжету психологического хоррора «Ребёнок Розмари», который она запоем читала в студенческие годы. Эта книга в своё время стала мировым бестселлером, а снятый по ней культовый фильм сокрушил мировые кинотеатры.
Молодая женщина по имени Розмари, живущая в элитном жилом комплексе Нью-Йорка, в ночь, когда они с мужем пытаются зачать ребёнка, переживает жуткое видение, будто её насилует сам дьявол. Вскоре выясняется, что она беременна, и вокруг молодой пары начинают сгущаться странные, пугающие люди, устраивающие зловещие ритуалы. Розмари постепенно охватывает леденящий ужас и паранойя: она начинает подозревать, что дитя в её чреве — порождение Сатаны. С каждым днём этот подсознательный страх внутри неё разрастается до масштабов катастрофы, и вот наконец наступает день родов. История держала в безумном напряжении, заставляя гадать: кого же в итоге явит на свет несчастная мать.
Если ты заранее знаешь, что дитя, которое должно появиться на свет, — это порождение чистого зла, ты костью ляжешь, но сделаешь всё, чтобы скрыть факт его рождения от человечества. Кэйко прекрасно понимала, что её аналогия с фантастическим, абсурдным хоррором попахивает безумием. И тем не менее, если применить эту безумную фабулу к их реальности, дикое и нелогичное поведение Тосихиро перед смертью обретало кристально чистый смысл.
То, что Юкари Накадзава, будучи невидимкой без документов, выбрала местом для родов именно Шестой форт, удивительным образом укладывалось в общую картину — все знаки и шифры сходились воедино.
В своей книге «Тайна массовой гибели культа» писатель Уэхара четко указывал на одну важную деталь: в самой сердцевине доктрины «Общины поющих трав» с момента её основания невидимым, но мощным потоком циркулировали идеи о поиске утраченного Рая. Если проследить истоки этого учения, дорога неизбежно приведет к библейскому Эдемскому саду. Согласно Ветхому Завету, прародители человечества Адам и Ева, поддавшись искушению змея, вкусили запретный плод, навлекли на себя ярость Создателя и были изгнаны из Рая, отправившись в вечное странствие на восток через всю Евразию. Тяжкое бремя, которое с тех пор легло на плечи всего человеческого рода, теологи нарекли первородным грехом.
По мнению Уэхары, эта вековая тоска по утраченному Эдему впоследствии перекочевала в различные еретические учения, продолжая незримо течь сквозь века вплоть до наших дней.
В самом фундаменте любой подобной ереси всегда лежало яростное, тотальное отрицание материального мира. Адепты таких течений неизбежно склонялись к мысли, что земное существование — это прах, и куда правильнее оборвать земной путь, вверив все свои мечты и чаяния загробной жизни.
Далее Уэхара приводил неопровержимые доказательства того, что прямая предтеча общины — «Всемирная Церковь Божественного Света» — в своё время попала под мощнейшее влияние радикальных христианских фундаменталистов, чьи идеи граничили с абсолютной ересью. Таким образом, «Община поющих трав» можно было смело считать третьим поколением этой зловещей идеологической преемственности.
Если принять это во внимание, то мысль о том, что наиболее фанатичные адепты могли счесть затерянный посреди водных просторов необитаемый остров идеальным земным воплощением Рая, куда стоит уйти ради вечной жизни, уже не казалась дикостью.
Вот только Шестой форт был бесконечно далек от понятия «затерянный в океане остров». Это был кусок суши, торчащий прямо посреди оживленной Токийской гавани.
Интерес к Шестому форту вспыхнул внутри Кэйко с такой силой, что она тут же запустила на компьютере программу Google Earth, выведя на экран спутниковые снимки местности.
Поскольку остров был закрыт для посещения, камеры панорамных обзоров Google не могли проникнуть внутрь его территории. Всё, что Кэйко оставалось делать, — это уныло водить курсором по экрану, разглядывая каменную кладку, опоясывающую этот кусок суши площадью около двадцати тысяч квадратных метров.
На массивных каменных стенах высотой в несколько метров, защищавших остров от волн, виднелся единственный разрыв — в северо-западном углу. Он выглядел словно парадные ворота, ведущие вглубь острова. Прямо перед этим проемом в море выдавался прямоугольный каменный пирс, неудержимо вызывающий в памяти образы древних старинных причалов.
Если туда и можно было высадиться, то только одним способом — подойти на лодке и пришвартоваться именно в этом месте.
Поймав себя на том, что она уже вовсю мысленно моделирует план незаконной высадки на Шестой форт, Кэйко горько усмехнулась собственной глупости и тихо выдохнула: «Ну и дура же я…»
Психологический механизм, из-за которого её любопытство к Шестому форту раздулось до таких нездоровых масштабов, Кэйко могла объяснить без всякого труда. Члены некоторых радикальных религиозных течений вроде амишей или меннонитов умышленно изолируют себя от благ цивилизации, уезжая в глушь и ведя там подчеркнуто простой, патриархальный быт времен до промышленной революции. Образ Юкари Накадзавы, которая выросла в секте, впитавшей в себя схожие идеи, и которая теперь укрылась на Шестом форте, чтобы родить и вдвоем с ребёнком жить там в полной изоляции, странным образом казался пугающе логичным и правильным.
В её душе против воли заворочалась наивная, сладкая надежда: что, если стоит ей ступить на камни Шестого форта, как она тут же найдет Юкари вместе с малышом?
Прямо в этот момент лежащий на столе смартфон разразился громкой трелью входящего вызова.
На дисплее высветилось имя абонента: «Юри Хадзуки».
То, что Кэнсукэ вообще пришел к Кэйко, принеся с собой это безумное задание по поиску внучки, было чистой воды случайностью. Юри, её бывшая коллега по издательству, зная об отчаянном финансовом положении Кэйко, решила проявить излишнюю заботу, разыскала Кэнсукэ и слила ему её контакты.
Можно сказать, что именно Юри Хадзуки и была тем самой главной виновницей, который запустил всю эту цепочку событий с поисками исчезнувшей внучки четы Асо.