Контент удален!

В те самые минуты, когда Синья Цуюки в своей пустой квартире триумфально завершал дедуктивную сборку этой сложнейшей биологической головоломки, Кэйко сидела за массивным рабочим столом в своём детективном агентстве, зайдя на финальный, финишный круг подготовки итогового отчета.

За стенами офиса мир стремительно катился в бездну: в утреннем прямом эфире только что бабахнуло жуткое ЧП с гибелью телерепортёров у водохранилища, прерванное коммерческой рекламой, а синоптики уже вовсю объявляли о ЧС и аномальном развороте тайфуна № 4, который намеревался прошить Японские острова насквозь штормовыми ливнями... Но Кэйко, натренированная годами оперативной работы, сумела полностью абстрагироваться от внешнего шума и вливала остатки концентрации в текст документа.

Это было подробное, пошаговое расследование, во всех деталях восстанавливающее судьбу Юкари Накадзавы. Отчет описывал, как забеременевшая от Тосихиро женщина сумела выкрасть чужие документы, полностью сменить личность и превратиться в Амакаву Наруми; как ей чудом удалось выжить в ходе тотальной биологической зачистки культа; как она благополучно родила девочку, которую затем передали на воспитание в семью Ясухидэ Яманаки, и как этот ребёнок в итоге вырос и остался жить под одной крышей со своим ничего не подозревающим отцом — профессором Цуюки. Этот плотный пакет документов Кэйко планировала передать заказчикам, чете Асо, уже завтра утром. Всё шло идеально, с солидным запасом по времени, что приносило детективу глубокое профессиональное удовлетворение. Финальная сдача папки гарантировала получение огромного гонорара. Оставалось лишь получить официальное согласие Цуюки и Ран на проведение этой встречи. Если эту встречу удастся организовать, Кэйко могла рассчитывать на солидную прибавку к гонорару от благодарных заказчиков. Чувствуя приближение величайшего триумфа и профессионального удовлетворения за всё время своей работы в детективном бизнесе, она заставила свои пальцы буквально порхать по клавиатуре.

Однако в этот самый момент её руки внезапно замерли на полуслове, словно наткнувшись на невидимую преграду. В её голове шевельнулось мимолетное, но крайне навязчивое сомнение.

Это был пустяковый, совершенно несущественный для итогового досье вопрос, который вообще не требовалось вносить в официальный отчёт. Но стоило этой мысли свить гнездо в её сознании, как избавиться от неё оказалось уже невозможно.

«...Постойте. А где прямо сейчас находится настоящая Амакава Наруми, чью личность присвоила себе Юкари Накадзава?»

Строго говоря, контракт обязывал Кэйко разыскать потерянную внучку семьи Асо, а вовсе не расследовать судьбу давно исчезнувшей посторонней девушки. И тем не менее, действуя по привычке перепроверять всё до мельчайших деталей, детектив ранее лично выезжала по месту официальной регистрации Наруми в город Вараби префектуры Сайтама. Но там все следы девушки резко обрывались. Наруми словно растворилась в воздухе, и никто не имел ни малейшего представления о её дальнейшей судьбе. Тот факт, что было совершенно неизвестно, жива она или мертва, отдавал чем-то глубоко зловещим и жутким. Если Наруми в своё время стала жертвой какого-то криминального преступления, этот шлейф из прошлого мог в любой момент ударить по её биологической дочери — Ран. Будь это обычный копеечный заказ, Кэйко со спокойной совестью закрыла бы на это глаза. Но учитывая запредельный, астрономический размер обещанного гонорара, в ней проснулся чисто профессиональный азарт и желание предоставить клиентам безупречный сервис, полностью зачистив любые скрытые тыловые риски.

Кэйко убрала руки от клавиатуры, подперла подбородок ладонью и крепко задумалась: «Что же мне предпринять?»

На сегодняшний день у неё на руках были все козыри — она знала точный адрес и телефон нынешней лже-Наруми. Выйти с ней на связь не составляло абсолютно никакого труда. Казалось бы, проще всего было встретиться с этой самозванкой лицом к лицу и спросить обо всем напрямую — при таком раскладе вся правда могла выплыть наружу на удивление быстро и легко. Однако тут крылся огромный подвох: если попытаться договориться о встрече заранее, Юкари Накадзава почти наверняка почует неладное, уйдет в глухую оборону и наотрез откажется разговаривать. А это означало бы полный провал. Действовать следовало тоньше и агрессивнее: дождаться конца её рабочей смены в салоне альтернативной медицины «Духовный салон Йоки», нагрянуть туда без предупреждения и силой прижать её к стенке, вынудив выложить все карты.

Настенные часы в офисе показывали ровно шесть часов вечера. Если выдвигаться, то медлить нельзя, нужно ловить момент.

Кэйко решительно отодвинула папку с недописанным отчётом, решив завершить его завтра утром, и принялась спешно собираться в дорогу.

Она была в самом разгаре переодевания, когда тишину комнаты прорезал громкий звонок мобильного. На дисплее высветилось имя Синьи Цуюки. Женщина нажала кнопку приема, и не успела она даже поздороваться, как профессор без всяких предисловий озвучил свою экстренную просьбу:

— Кэйко, мне позарез нужно срочно встретиться и поговорить с Юкари Накадзавой. Ты можешь организовать эту встречу как можно быстрее?

Услышав в ответ, что детектив прямо сейчас натягивает плащ и собирается ехать прямиком к ней на работу, Цуюки мгновенно сориентировался и потребовал взять его с собой.

Они условились пересечься на промежуточной станции метро, после чего вместе направились к торгово-развлекательному комплексу, на территории которого располагался филиал «Духовного салона Йоки».

Они прибыли как раз вовремя. Стоило Юкари закрыть павильон и сделать первый шаг за пределы рабочего места, как Кэйко бесшумно выросла прямо у неё за плечом и деликатно прошептала ей на ухо:

— Добрый вечер. Если вы не против, мы могли бы вместе где-нибудь перекусить и пообщаться.

Юкари от неожиданности резко вскинула голову, её спина напряглась как струна. Ей не нужно было ничего объяснять: она с ходу поняла, что за этим невинным приглашением «вместе пообедать» скрывается жесткое требование выдать очередную порцию тайн.

— Вы ведь детектив, верно? — ледяным тоном бросила она, в упор посмотрев на Кэйко. — Мне казалось, вы уже и так вынюхали обо мне абсолютно всё, что только можно.

— Моя работа имеет четкие границы. Я никогда не сую нос в дела, которые не касаются интересов моих заказчиков.

— И что же вам понадобилось от меня на этот раз?

— Я хочу знать чистую правду. Где сейчас находится настоящая Амакава Наруми?

При этих словах губы Юкари едва заметно дрогнули, но она быстро вернула себе самообладание.

— Какая муха вас укусила? Зачем вам ворошить то, что быльём поросло? Что вы собираетесь делать с этой информацией?

— Мне кажется, корень всех наших нынешних смертных проблем зарыт именно там...

Юкари презрительно фыркнула, прерывая детектива на полуслове, и резко ускорила шаг, наглядно демонстрируя, что не намерена тратить своё время на этот бессмысленный допрос.

Но в ту же секунду из предвечерней толпы посетителей плавно соткался Синья Цуюки. Они с Кэйко технично зажали женщину в коробочку с двух сторон, идеально подстроившись под её стремительный темп ходьбы.

— Рад личному знакомству. Меня зовут Синья Цуюки, — максимально четко, веско и раздельно произнёс физик, назвав своё полное имя. Произнеся это, он вежливо и коротко наклонил голову.

Едва до Юкари дошел истинный, глубинный смысл этого имени, как её ноги словно налились свинцом — она замерла как вкопанная посреди коридора. Женщина медленно, с непередаваемым выражением лица подняла взгляд на стоявшего перед ней мужчину, и её глаза широко распахнулись от подступающего шока.

— Так вы... и есть тот самый Цуюки-сан?..

Профессор не сомневался, что его имя подействует на неё как триггер. При жизни Тосихиро Асо бессчетное количество раз упоминал Синью в их разговорах, и Юкари прекрасно знала, что её возлюбленный относился к физику как к старшему брату, безгранично уважая его авторитет. Для Тосихиро Цуюки был самым близким человеком на земле, а значит, и для Юкари он автоматически становился фигурой особого, неприкосновенного статуса.

— Если вы не возражаете, давайте действительно поднимемся в ресторанную зону и спокойно поговорим за столом, — мягко, но настойчиво повторил Цуюки.

Проигнорировать приглашение человека, бывшего связующим звеном с её погибшим любимым, Юкари просто не посмела.

— Хорошо, я согласна, — тихо ответила она.

Покорно подчинившись их воле, она встала в один ряд с Цуюки и Кэйко перед дверями лифта и нажала кнопку подъема.

Вся троица дружно поднялась на верхний этаж, целиком отданный под заведения общепита.

Стоило им занять места за угловым столиком и сделать заказ по меню, как Юкари, решив не тянуть резину, сама перешла в наступление и в упор спросила физика:

— Вы ведь только что заявили, будто хотите выяснить, где скрывается настоящая Амакава Наруми. Я не ослышалась?

— Да, всё верно. Если вам известна её судьба, умоляю, откройте нам эту тайну.

Юри пристально посмотрела ему в глаза и горько усмехнулась:

— Дело в том, что вы... уже видели то место, где она находится. Видели своими собственными глазами.

Услышав эти слова, которые никак нельзя было принять за глупую шутку, Кэйко опешила. Не мигая, она уставилась на собеседницу, лихорадочно перебирая в памяти пейзажи и клочки земли, которые ей довелось исследовать за время этого затянувшегося детективного марафона. Она крутила воспоминания и так и этак, но разгадка не шла в руки.

— Постойте... Вы хотите сказать, что я действительно лично бывала в том месте?.. — переспросила детектив, отказываясь верить своим ушам.

— Ну, конечно. Вы ведь сами только что хвастались, будто до единого камня обследовали заброшенную территорию бывшей штаб-квартиры «Общины поющих трав». Было такое?

— Да...

Кэйко помнила тот день во всех деталях. Её самое первое оперативное задание по поиску потерянной внучки четы Асо началось именно с визита на руины общины. Она без труда отыскала тот опустевший, полуразрушенный дом, хозяева которого ушли в мир иной пятнадцать лет назад, медленно обошла его по периметру, заглядывая в зияющие дыры прогнившего забора и изучая каждый угол. В её памяти отчётливо отпечатался даже заброшенный сад, где вопреки всем законам природы буйно цвели сезонные сакуры — эта зловещая картина тогда так сильно подействовала на её воображение, что она невольно представила, будто под корнями этих деревьев зарыты трупы.

— Так вот, если встать лицом к крыльцу, прямо по правую руку от парадного входа там стоит старый приземистый сарай, — мёртвым голосом произнесла Юкари. — Прямо за его стеной, под слоем земли, как раз и гниют останки настоящей Амакавы Наруми.

Тело Кэйко мгновенно сковал ледяной ступор, она сидела недвижимо, лишь судорожно сглатывая слюну. Бросив короткий взгляд в сторону, она увидела, что Цуюки тоже изменился в лице от потрясения и инстинктивно подался вперёд через стол.

Детектив отчётливо вспомнила: на том заброшенном участке был один странный пятачок — крошечный клочок земли размером буквально в один татами прямо у стены полуразрушенной пристройки. Этот единственный клочок земли почему-то был покрыт неестественно высокими, жирными и буйными сорняками, резко выделявшимися на общем фоне. Точно такую же картину Кэйко наблюдала, когда вела расследование в Сайтаме у дома погибших Хасимото на побережье Титибу Сакура-ко — там, где из земли извлекали трупы, растительность всегда разрасталась с какой-то безумной, первобытной силой.

Вся цепочка прошлых визуальных образов мгновенно замкнулась в её голове, ведя к единственному, страшному выводу.

— Вы... вы её убили? — хрипло выдавила из себя Кэйко. Она сознательно использовала пассивный оборот, решив до поры до времени умолчать о том, кто именно наносил удар.

Юкари медленно и абсолютно спокойно покачала головой из стороны в сторону:

— Ну что вы, нет, конечно. Я её пальцем не трогала. Она умерла сама, абсолютно естественной смертью. Хотя, если смотреть на вещи трезво, её именно что хладнокровно убили.

Собеседница говорила об этой чудовищной трагедии удивительно ровным, почти будничным тоном, без тени страха или раскаяния. Она поудобнее перехватила салфетку и принялась неторопливо распутывать этот клубок:

— ...Настоящая Амакава Наруми пришла в нашу общину и осталась жить в том доме чуть больше чем за год до того, как случился массовый суицид. На первых порах мы с ней невероятно сошлись, стали лучшими подругами. Нас роднило абсолютно всё: мы были ровесницами, походили друг на друга внешне и, что самое главное, выросли в одинаково кошмарных условиях. Нам обеим катастрофически не повезло с родителями. Наруми, по сути, тоже была выброшена на обочину жизни с самого рождения. Она понятия не имела, кто её биологический отец, мать всю жизнь откровенно её презирала и избивала, так что девушке пришлось перенести классический ад домашнего насилия. В конце концов, спасая собственную жизнь, она просто сбежала из родительского дома без гроша в кармане и прибилась к нашему культу. Как раз незадолго до этого у неё скончалась мать, так что девушка осталась абсолютно одна на всём белом свете, круглой сиротой. Мы в общине всегда с распростертыми объятиями принимали таких сломленных жизнью женщин. Нам казалось, что в этом и заключается наша высшая благородная миссия, главный долг секты. Но давайте смотреть правде в глаза: всё это было чистейшим, лицемерным фарсом. На словах мы строили из себя святош, совершающих богоугодные дела, но внутри этой женской общины бурлило такое зловонное болото из глухой ненависти, зависти и гнили, что и представить страшно. Образ «чистых и непорочных дев, живущих в абсолютной гармонии» — был не более чем фасадной вывеской для внешнего мира. Наруми была, мягко говоря, глупенькой девчонкой, но при этом весьма недурна собой и обладала тем самым типом внешности, от которого мужчины мгновенно теряли голову. Поскольку все остальные обитательницы дома изначально считали её существом низшего порядка из-за её маргинального прошлого, наши старшие «сёстры» при первом же удобном случае начали отыгрываться на ней, планомерно превращая её жизнь в ад. Но по-настоящему они возненавидели Наруми за то, с какой детской, наивной радостью она принимала наглые, полные похоти взгляды мужчин-сектантов, как открыто флиртовала с ними и кокетничала. Ни одну из этих старых дев мужчины никогда в жизни не одаривали подобным вниманием, поэтому «сёстры» взбесились. Прикрываясь уставом секты, проповедовавшим абсолютное целомудрие и духовную чистоту, они устроили Наруми тотальную, бескомпромиссную травлю. И надо же было такому случиться, что именно в разгар этого прессинга Наруми умудрилась забеременеть... Причем она сама без понятия была, кто именно из мужчин стал отцом ребёнка. Она один в один повторила позорный путь собственной матери. Но эта дорожка оборвалась слишком быстро. Родить ребёнка ей было не суждено. Узнав о беременности, «сёстры» окончательно сорвались с цепи. Банальные упреки за нарушение обета целомудрия мгновенно переросли в яростное судилище, и очень скоро на смену словесному насилию пришли настоящие побои. В конце концов они заперли её в комнате, превратив в узницу, и полностью лишили еды. Старшие суки называли это «очищением через пост». Но даже когда у несчастной от истощения и обезвоживания случился выкидыш, этот ад не прекратился, издевательства лишь набрали обороты. Видя, как она буквально умирает от голода, я пару раз тайком, по ночам, просовывала ей в щель под дверью сладкие булочки-мелонпан[1], но было уже слишком поздно. Наруми таяла на глазах, она превратилась в живой скелет, полностью потеряла волю к жизни, перестала просить о помощи и впала в абсолютный ступор, перестав реагировать на окружающий мир. В итоге её сердце просто остановилось от крайнего истощения — это случилось примерно через два месяца после того, как её заперли в той комнате. Будь они нормальной семьей, полиция без труда раскрутила бы дело по статье об оставлении в опасности, повлекшем смерть. Но даже дойди это до официального суда, до смертной казни дело бы точно не дошло, судьи дали бы им по паре лет. Однако для нашей общины мирской суд означал бы полную, окончательную катастрофу. Стоило вести о том, что внутри культа до смерти замучили беременную девушку, просочиться в прессу — и всё, пиши пропало. Нам бы пришел конец. Поэтому у руководства не оставалось иного выхода, кроме как намертво спрятать концы в воду. К нашему огромному везению, Наруми была круглой сиротой, и её исчезновение из поля зрения не взволновало ни одну живую душу в этой стране. Глубокой ночью мужчины вырыли за сараем аккуратную прямоугольную могилу и наспех забросали тело землей. После этого руководство приказало мне полностью сжечь все её личные вещи. Но когда я перебирала её сумочку, у меня в руках остались её водительское удостоверение и медицинская страховка. Какое-то седьмое чувство подсказало мне не бросать их в огонь, а припрятать у себя. Интуиция не подвела — эти карточки стали моим билетом в новую жизнь. Ну, а дальше, как вы и сами прекрасно знаете, события развивались строго по намеченному плану.

Пока Кэйко слушала этот леденящий душу монолог, по её спине медленно, но верно расползался морозный холод. Её аналитический ум уже самостоятельно, на автомате достроил финальную, чудовищную часть этой логической цепочки.

Картина прояснилась до конца. Настоящая Амакава Наруми забеременела, из-за чего подверглась изуверским пыткам со стороны фанатичных «сёстер», умерла от голода в запертой комнате и была тайно зарыта на заднем дворе. Однако не прошло и года с момента этой тайной казни, как Юкари Накадзава умудрилась совершить ровно ту же самую ошибку — она забеременела от Тосихиро Асо. Естественно, нарушив главную заповедь культа, она автоматически подписала себе смертный приговор: её ждала абсолютно та же участь, что и несчастную Наруми. Старшие сёстры-надзирательницы устроили ей показательное судилище, и её жизнь повисла на волоске. Между Юкари и остальными обитательницами дома вспыхнула глухая, смертельная вражда. На первых порах её тоже подвергли жестоким истязаниям и заперли под замок. Вот только Юкари, в отличие от своей сломленной подруги, ломаться не собиралась. Более того, её одиночная война против семерых разъяренных женщин закончилась её сокрушительной, абсолютной победой. Она уничтожила всю судейскую коллегию под корень, не оставив полиции ни единой улики, ни единого зацепки для расследования...

Юкари попросту сыграла на их религиозном фанатизме. Она объявила, что обрела рецепт священного снадобья, необходимого для завершения обряда великого духовного очищения — «Вознесения», и под этим соусом хладнокровно скормила всем семерым «сёстрам» те самые ядовитые красные ягоды. А когда тайный ритуал подошёл к концу, она с абсолютно спокойным лицом зафиксировала смерть всех своих мучительниц, развернулась и, как ни в чем не бывало, растворилась в сумерках вечернего Токио.

Этот жестокий, филигранный ход принес ей не просто двойную, а тройную и даже четверную выгоду. Одним ударом она полностью обезопасила себя от мучительной смерти, навсегда похоронила тайну кражи документов настоящей Наруми, вырвалась из удушающей атмосферы секты, обретя долгожданную свободу и независимость, и, наконец, получила возможность в покое и безопасности выносить и родить ребёнка. Для Юкари именно этот, четвёртый пункт, без сомнения, был главной святыней всей её жизни.