Контент удален!

Кэйко помогла Юри припарковать её «Ауди» на той самой платной автоматической парковке, которую ей когда-то показал Цуюки. Выйдя с пассажирского сиденья, она обошла машину со стороны водителя и молча наблюдала за тем, как металлический блокиратор колес с тихим жужжанием поднялся из земли, зафиксировав автомобиль.

Для Кэйко, у которой никогда не было собственной машины и которая для рабочих нужд заказывала в ближайшем прокате самые дешевые малолитражки, этот немецкий седан, пусть и компактного класса, казался настоящим цветком на недосягаемой вершине. Внимательно разглядывая силуэт автомобиля, она поймала себя на мысли, что этот кричащий, агрессивно-алый цвет кузова удивительно точно гармонирует с образом независимой, одинокой и весьма обеспеченной столичной женщины.

— Отличная машина, — искренне похвалила Кэйко. — Она тебе очень к лицу.

Юри в ответ лишь легко отмахнулась привычной самоироничной фразой:

— Да ладно вам, влезла в кабальную рассрочку, еле тяну. Деньги всё равно больше тратить не на кого.

В ушах Кэйко эти слова прозвучали скорее как затаенная девичья тоска о том, что у хозяйки такой роскошной машины до сих пор нет любимого человека, с которым можно было бы просто отправиться в загородную поездку.

Оставив парковку позади, Кэйко и Юри зашагали по тротуару в направлении оживленного проспекта. В этот момент откуда-то сзади раздался резкий, заливистый звонок велосипеда: «Дзинь-дзинь!» Резкий звук велосипедного звонка настиг их со спины, и женщины рефлекторно отпрянули в разные стороны, освобождая дорогу.

Его вела молодая женщина в ярком летнем платье, а на заднем детском сиденье обычного городского «мамачари»[1] устроилась трехлетняя девочка. Пролетая мимо, малышка во все горло выкрикнула в спину матери своё заветное желание:

— Мама, роди мне ребеночка!

Услышав этот отчаянный призыв, молодая мать, ничуть не уступая дочке в громкости, звонко прокричала в ответ:

— Ну уж нет! Мне совсем не хочется, чтобы у меня опять жутко болел живот!

Кэйко с улыбкой проводила взглядом удаляющийся велосипед, который слегка вилял из стороны в сторону, а затем подошла ближе к Юри.

— Послушай, а ведь эта молодая мама через какое-то время наверняка родит второго, как думаешь?

— Определенно родит. Ей ведь на вид от силы года двадцать два — двадцать три, верно?

Кэйко была с ней абсолютно солидарна. Если бы она сама родила первенца в двадцать с небольшим лет, и в семье царили мир и согласие, она бы стопроцентно решилась и на второго, и на третьего ребёнка. Муки при родах действительно выходят за рамки человеческого воображения. Однако то невероятное, всепоглощающее счастье, которое испытываешь, когда впервые прижимаешь к груди новорождённого младенца, с лихвой перекрывает всё остальное, начисто смывая из памяти любые воспоминания о пережитой боли.

Эта молодая женщина, которая сейчас так звонко и беззаботно кричала: «У меня будет болеть живот!», вопреки собственным словам, наверняка уже давно позабыла ту прошлую боль.

Кэйко невольно задумалась. Если бы её собственная семилетняя дочь сейчас попросила о том же самом, что бы она ей ответила?

«Мама, роди мне ребеночка...»

Для Кэйко, которая родила первую дочь, когда ей самой уже было за тридцать, это был самый крайний, критический возрастной рубеж.

«Впрочем, для начала неплохо бы просто найти подходящего мужчину», — усмехнулась она про себя.

Погружённая в эти мысли, она перешла по пешеходному переходу дорогу. Стоило им начать подъем по пологому склону, петлявшему среди тихих жилых кварталов, как впереди показался жилой комплекс, где обитал Цуюки.

Это было монументальное, основательное здание, построенное больше тридцати лет назад. Первоначально в этой квартире жили родители физика. После того как они один за другим ушли из жизни, Цуюки вложил в жилье колоссальную сумму — сопоставимую со стоимостью постройки отдельного частного дома — и провел там тотальную, бескомпромиссную перепланировку, превратив квартиру в своё личное убежище.

— Какое величественное здание, — не удержалась от восхищенного вздоха Юри.

В свой прошлый визит Кэйко так и не поднялась наверх. Она сразу спустилась в подземный паркинг, выбрала тяжёлый байк, и они тут же рванули в сторону Титибу.

Сегодня же цель их визита была сугубо деловой — помочь Юри в её расследовании. Получив от главного редактора, жёсткий приказ разыскать эксперта, способного дать глубокий научно-биологический анализ делу о «полярных цианобактериях», Юри первым делом остановила свой выбор именно на Синье Цуюки.

Кэйко полностью разделяла мнение, что физик идеально подходит на роль главного научного консультанта. До этого Юри видела Цуюки всего один раз в жизни, поэтому никак не могла набраться смелости, чтобы обратиться к нему с такой серьёзной и ответственной просьбой. Видя её нерешительность, Кэйко деликатно протянула руку помощи.

Она подтвердила, что выбор Юри — это попадание в самое яблочко, но сразу сделала важную оговорку: «Я не могу гарантировать, что он согласится». Кэйко сама созвонилась с Цуюки и организовала эту встречу. Юри была настолько растрогана и благодарна за помощь, что лично примчалась за ней на своей «Ауди» прямо к её офису в Икэбукуро.

Они миновали автоматические двери центрального входа, поднялись на лифте на пятый этаж и нажали на кнопку звонка у двери с номером 515. Цуюки открыл почти мгновенно, словно давно стоял наготове и ждал их, и радушно пригласил женщин войти.

Они расположились не на диванах в гостиной, а за массивным обеденным столом в обеденной зоне, заняв места на тяжёлых стульях. Их расположение сложилось уже классическим: Кэйко и Юри сели рядышком на одной стороне, а Цуюки устроился прямо напротив них.

Первой тишину нарушила Юри. Она подробно, без утайки изложила физику всю секретную информацию, которую узнала на редакционной летучке: о панических настроениях в Министерстве здравоохранения и о том, какие экстренные контрмеры ведомство планирует предпринять в ближайшее время в связи со вспышкой антарктического патогена.

Для Цуюки, который пристально отслеживал любые малейшие телодвижения Министерства здравоохранения, эта информация была на вес золота. Он пододвинул к себе рабочий блокнот и внимательно слушал журналистку, тщательно конспектируя ключевые тезисы.

Судя по всему, озвученные Юри протоколы экстренного реагирования министерства совпали с его собственными выкладками почти один в один. Выслушав краткую аналитическую справку до конца, Цуюки лишь глухо обронил под нос:

— Ну, конечно. Всё именно так, как я и думал.

Пользуясь тем, что разговор набрал обороты, Юри решила не сбавлять темп и сразу перешла к главному, ради чего приехала. Она глубоко вдохнула и выпалила:

— Профессор, у меня к вам огромная, крайне важная просьба! Редакция умоляет вас стать нашим официальным научным консультантом в этом расследовании.

Она замерла, низко, по всем правилам вежливости наклонив голову перед физиком. Когда Юри медленно выпрямилась и посмотрела на хозяина квартиры, Цуюки по-прежнему сидел в абсолютном молчании. Он не кивнул в знак согласия и не покачал головой в знак отказа.

— Прежде чем дать ответ, я хочу прояснить один принципиальный момент, — медленно произнёс он. — Когда происходят подобные масштабные кризисы, эксперты, дающие комментарии прессе, неизбежно делятся на два лагеря. Первые начинают огульно нагнетать панику, искусственно раздувая страх в обществе. Вторые, напротив, стремятся хладнокровно разложить всё по полочкам и максимально избавить читателей от иррационального, животного ужаса. Я всей душой принадлежу ко второму лагерю. Вас устроит такая позиция?

Юри почему-то не ответила сразу. Она инстинктивно повернулась к Кэйко, безмолвно ища у неё одобрения. Лишь когда Кэйко едва заметно, но уверенно кивнула, журналистка приободрилась и снова повернулась лицом к физику.

— Да, разумеется, нас это полностью устраивает, — твёрдо ответила Юри. — Более того, мы именно этого и хотим. Нам меньше всего улыбается перспектива бездумно сеять панику среди читателей.

— Но ведь в таком случае ваша статья растеряет изрядную долю рейтинга и не принесет журналу желаемых тиражей, — с едва заметной иронией парировал Цуюки.

— Наша прямая обязанность — снабжать людей проверенной, кристально точной информацией, а не торговать дешевым страхом.

На этих словах Кэйко не выдержала и горько усмехнулась про себя. Она слишком хорошо знала внутреннюю кухню прессы, ведь когда-то сама работала в этой самой редакции. Разумеется, нагнетание первобытного ужаса поднимает продажи журналов в разы эффективнее, чем любые попытки успокоить аудиторию, а для главного редактора увеличение тиража всегда было, есть и будет главной святыней.

Прекрасно понимая суровые законы еженедельников, Кэйко решила вовремя прийти на выручку и протянуть подруге спасательный круг.

— Именно поэтому ты, Синья, идеальный кандидат на эту роль, — веско вмешалась она. — Если ты сейчас откажешься, Юри будет вынуждена пойти к другим специалистам. Но давай смотреть правде в глаза: на сегодняшний день в этой стране нет ни одной живой души, которая понимала бы природу антарктических цианобактерий глубже и точнее, чем ты. Если за дело возьмется какой-нибудь сторонний академик, он наговорит прессе такой безответственной, взятой с потолка чуши, что и представить страшно. Ложная, искаженная информация — это прямой корень зла, который мгновенно ввергнет общество в пучину тотального хаоса и паники. Ты просто обязан взять эту ситуацию под контроль и согласиться.

Цуюки тяжело вздохнул. Издав неопределенный мычащий звук «у-у-ум», он завёл обе руки за голову сцепил пальцы на затылке и потянулся, уставившись в потолок. Затем он резко вернул корпус в исходное положение и веско произнёс:

— Ладно. Я согласен. Но у меня есть одно жесткое, непреклонное условие. Юри, вы можете писать статью, но перед отправкой номера в печать я должен лично вычитывать каждую строчку. Любые научные ошибки или искажения фактов в тексте абсолютно исключены.

— Ну разумеется, профессор! Это даже не обсуждается, — радостно выдохнула Юри.

Таким образом, главная и самая трудная цель визита журналистки была успешно и гладко достигнута.

После этого они втроём устроились за столом и дружно, в тёплой непринуждённой атмосфере съели заказанный на дом обед. Когда с едой было покончено, а пустые контейнеры отправились в мусорную корзину, Цуюки тщательно протер кухонной тряпкой поверхность огромного стола и выложил на него плотную пластиковую папку, до отказа набитую рабочими материалами. Наступил его черед делиться информацией.

— Мне наконец-то доставили трехмерные снимки структуры антарктического штамма, — буднично сообщил он.

Цуюки извлек из папки стопку свежих распечаток формата А4 и принялся аккуратно раскладывать их на столе, попутно кратко объясняя, почему этот процесс затянулся гораздо дольше, чем они рассчитывали.

Первым делом физик перенаправил образцы своему близкому университетскому коллеге — доценту Ямадзаки с кафедры информатики биосистем. Тот с радостью ухватился за эту задачу, но сразу рассудил, что для полноценного анализа потребуются мощности посерьезнее. В итоге Ямадзаки задействовал свои каналы в знаменитом Институте физико-химических исследований RIKEN, где он числился приглашенным научным сотрудником, и экстренно переправил контейнеры с антарктическим керном и сине-зелёными водорослями из Титибу в специализированную лабораторию ведомства для совместного детального исследования.

Ученые из исследовательской группы RIKEN задействовали ультрасовременный рентгеновский лазер на свободных электронах (XFEL). Проведя серию сложнейших дифракционных экспериментов, они неопровержимо доказали стопроцентную идентичность бактерий из древнего льда и водорослей из водохранилища. Более того, им удалось успешно реконструировать и визуализировать трехмерную модель патогена, обнажив его фундаментальное внутреннее устройство.

Прямо сейчас перед Кэйко и Юри лежали свежие листы бумаги с распечатанными графиками рентгеновской дифракции и детальной 3D-моделью клетки, которые пришли на компьютер Цуюки только вчера вечером.

Обе женщины завороженно разглядывали изображения, с какими им никогда в жизни не приходилось сталкиваться. На бумажном листе реальная, пугающая трехмерная микроструктура цианобактерии была принудительно спроецирована на двухмерную плоскость. Самое сердце клетки — её центральное ядро — было окрашено в густой, чернильно-синий цвет, в то время как вся остальная оболочка отливала грязно-зелёным градиентом. За счет мастерски выстроенных компьютерных теней рисунок сохранял отчетливое, почти физическое ощущение объёма. Были ли эти синие и зелёные оттенки естественным природным цветом микроорганизма или их искусственно добавила программа для наглядности, женщины не знали. Эта причудливая, деформированная с краёв сфера больше всего напоминала зловещий угловатый астероид, безмолвно летящий по орбите где-то на задворках Солнечной системы.

Убедившись, что женщины в полной мере осознали и прочувствовали визуальный образ врага, Цуюки перешел к сухим научным комментариям:

— Диаметр этого микроба составляет примерно 500 нанометров (напоминаю, что один нанометр — это одна миллиардная часть метра). Если учесть, что диаметр большинства известных человечеству бактерий колеблется в пределах от 20 до 300 нанометров, вы можете примерно представить себе масштаб катастрофы.

Впрочем, даже когда физик озвучил точные цифры, для Кэйко и Юри этот микромир все равно оставался чем-то запредельно абстрактным.

— То есть, проще говоря, они невероятно, запредельно крошечные, верно? — уточнила Юри.

— Они микроскопические, да. Но все же немного крупнее привычных нам бактерий.

— А ученые уже смогли раскопать сам механизм? Понятно ли, каким именно образом эта дрянь умудряется отравлять человеческий организм? — спросила Кэйко.

В ответ на её вопрос Цуюки лишь неопределенно хмуро скривился и отрицательно покачал головой:

— До полной расшифровки механизма ещё очень далеко. Единственное, что мы можем с уверенностью утверждать, исходя из их физических габаритов: в обычных условиях эти бактерии не способны дрейфовать в воздухе на слишком дальние расстояния.

— Но мы можем хотя бы защититься от них? Существуют ли какие-то лекарства или вакцины для профилактики? — Кэйко сейчас волновал исключительно практический аспект выживания.

— К сожалению, нельзя исключать худший сценарий: мы имеем дело с инфекцией, против которой весь нынешний арсенал существующих в мире антибиотиков окажется абсолютно бесполезен.

Кэйко резко вскинула голову, и в её глазах вспыхнуло неприкрытое, яростное раздражение:

— То есть эта пакость летает в воздухе, спокойно проникает сквозь поры защитных масок, и при этом против неё нет никаких лекарств?! И как, чёрт возьми, нам в таком случае защищать себя и своих близких?!

— Я прекрасно понимаю твое отчаяние и бессилие, Кэйко. Но прямо сейчас наука не может сказать ничего определенного. Мы столкнулись с абсолютно беспрецедентным случаем, у которого нет аналогов в истории медицины. Если Минздрав официально признает, что заражение идёт из водохранилища Титибу Сакура-ко, им придётся немедленно перекрыть шлюзы всех водопроводных станций вдоль всего бассейна реки Аракава. Подача воды в мегаполис будет полностью заблокирована. Минздрав стопроцентно мобилизует правительственные медицинские бригады экстренного реагирования (DMAT), и я абсолютно не удивлюсь, если в Токио введут подразделения Сил самообороны для поддержания порядка. Но давай смотреть правде в глаза — даже в этом случае их реальные возможности будут крайне ограничены...

Цуюки развел руками и демонстративно поднял ладони до уровня плеч, показывая жест «я умываю руки». Кэйко пристально, не мигая, уставилась прямо в его глаза.

— Ты не из тех, кто станет попусту сотрясать воздух и пугать дешёвками, Синья. Я слишком хорошо тебя знаю. Именно поэтому я хочу услышать от тебя чистую правду. Если события пойдут по самому паршивому, катастрофическому сценарию — что нас всех ждёт?

— Худший сценарий?.. — Цуюки на мгновение задумался. — Пожалуй, это можно будет назвать только божьей карой.

— Божьей карой?.. — эхом повторила Кэйко.

Физик сознательно процитировал пугающую формулировку, которую в своё время использовала покойная Юкари Накадзава. Столкнувшись с этим глухим намеком на вмешательство высших, трансцендентных сил, неподвластных человеческому разуму, Кэйко ощутила, как по её позвоночнику пробежала ледяная струйка подступающего ужаса.

— И все же, вы действительно хотите услышать мою личную точку зрения на этот счет? — тихо спросил Цуюки.

Кэйко и Юри переглянулись, а затем синхронно и медленно кивнули.

Цуюки сделал строгое, предостерегающее выражение лица, обращаясь к журналистке: «Учти, это не для печати», а затем предварил свой монолог короткой ремаркой: «Боюсь, это займет немало времени». Физик поудобнее перехватил блокнот и начал неторопливо излагать свою концепцию.

По всей видимости, сказалась многолетняя привычка читать лекции перед огромными студенческими аудиториями — несмотря на то что тема разговора была глубокой и по-настоящему жуткой, его речь лилась плавно, размеренно и удивительно легко.

Кэйко и Юри мгновенно почувствовали себя так, словно они вернулись в студенческие годы и превратились в притихших первокурсниц, затаив дыхание внимающих смелой, парадоксальной и поистине фантастической гипотезе своего профессора.