Контент удален!

Над заливом ещё синели редкие полосы чистого неба, однако по самому характеру наплывающих грозовых туч было очевидно: эти последние, жалкие просветы могут окончательно захлопнуться в любую минуту.

В яростные порывы юго-западного ветра, завывающего и с грохотом проносящегося над берегом, уже начали подмешиваться первые тяжёлые дождевые капли. Становилось понятно, что ближе к полудню шторм разыграется в полную силу, а стена воды станет практически непроницаемой.

В это же самое время с высоты Радужного моста, который в густеющих сумерках казался гигантской, перекинутой через серое небо радугой, доносился сплошной, оглушительный гул автомобильных клаксонов, обрушивающийся на землю подобно непрерывному граду.

После того как официальные сводки метеорологов подтвердили, что аномальный тайфун № 4 взял курс на северо-восток вдоль побережья Японского моря и неминуемо обрушит на горные хребты Титибу невиданные в истории человечества штормовые ливни, паника достигла апогея. Подстёгиваемые и напуганные агрессивными репортажами в средствах массовой информации, люди бросились спасать свои жизни, устремившись вон из Токио в отчаянной попытке успеть эвакуироваться.

Особенно остро на угрозу отреагировали обитатели прибрежных кварталов, со всех сторон зажатых океаном и находящихся в зоне прямого паводкового удара Сумиды — жители районов Цукисима, Харуми, Тоёсу, Ариаке и Дайба. Они первыми сорвались с мест, начав массовый исход из зоны Токийского залива. Их паническое бегство, точно по принципу домино, срезонировало с действиями обитателей других муниципальных округов, породив колоссальную, неостановимую волну. Этот живой вал привел в движение весь многомиллионный мегаполис, превратив ситуацию в столичном регионе в классическую картину великого переселения народов.

Даже отсюда, со стоянки Третьего форта, можно было отчётливо разглядеть бесконечную, намертво застывшую вереницу автомобилей, которая гроздьями облепила Радужный мост.

Эта многокилометровая железная змея стояла намертво — за все последние полчаса ни одна машина не сдвинулась с места ни на сантиметр. До закладывающего уши штормового свиста издалека долетел протяжный вой сирены скорой помощи, к которому чуть позже, с небольшим опозданием, примешался резкий, надрывный визг патрульного автомобиля. Похоже, на перегруженном мосту образовался затор из-за крупной аварии, вызванной всеобщей спешкой. Липкий, парализующий страх, сковавший эту огромную толпу, многократно усиливался в замкнутом пространстве, запуская цепную реакцию — ситуация стремительно катилась по самому худшему, катастрофическому сценарию.

Люди, запертые в своих автомобилях, внутри этой гигантской ловушки, отчаянно и яростно матерились, проклиная судьбу. Их глухой, многоголосый утробный ропот сливался в единую, зловещую вибрацию, которая, казалось, физически заставляла дрожать тяжёлые несущие балки моста.

Синья Цуюки, который ещё на рассвете взял в аренду вместительный грузопассажирский фургон, заглушил двигатель, вышел из кабины и обошел машину сзади. Распахнув вверх тяжёлую заднюю дверь багажного отделения, он на мгновение замер, полностью завороженный тем жутким зрелищем, что разворачивалось на высоте птичьего полета прямо над его головой.

Отсюда, снизу, из-за угла наклона были видны лишь плоские крыши застрявших на эстакаде автобусов и внедорожников, однако физику не составляло никакого труда в деталях вообразить, какой именно ад творится сейчас на мосту.

Вслед за ним из салона выбрались остальные. Кэйко, соскочившая с пассажирского сиденья, а также сидевшие сзади Уэхара и Юри встали с ним в один ряд. Все четверо, выстроившись плечом к плечу у распахнутого багажника, молча задрали головы, вглядываясь в серые конструкции Радужного моста.

— Подумать только... Все эти миллионы людей в панике бегут из города, спасая свои шкуры. А мы... мы добровольно направляемся в самый эпицентр этой биологической чумы, — Кэйко повернулась к профессору, и в её глазах промелькнула тень смертельной усталости. — Мы ведь всё делаем правильно, Синья? Скажи мне, мы ведь не совершаем сейчас роковую ошибку?

Женщина отчаянно нуждалась в твердых, уверенных словах поддержки, однако Цуюки при всем желании не мог дать ей этой гарантии.

— Кэйко, это может прозвучать как проявление высшей безответственности с моей стороны, но я скажу прямо: я просто не знаю. У меня нет ответа, — честно признался физик.

— Но неужели... тебе самому ни капли не страшно?

— Я много лет профессионально приучал свой разум отсекать эмоции и полностью блокировать чувство страха.

— Наверное, это правильно... Но я так не умею. Моя психика устроена иначе.

— Пойми, человечество физически не способно со стопроцентной точностью просчитать будущее. Единственное, что мы обязаны делать в такие минуты — это хладнокровно отделять реальную, осязаемую опасность от мнимых, иррациональных угроз, которые раздувает в нашем сознании испуганное воображение. Когда люди начинают паниковать и слепо бежать от призраков, созданных их собственным умом, они совершают импульсивные, глупые ошибки и несут куда более страшные потери. Прямо сейчас наше единственное оружие — это чистая, холодная логика.

— Знаешь... Я ещё там, в ресторане, твёрдо решила для себя, что буду безоговорочно верить каждому твоему слову, — Кэйко слабо улыбнулась и уверенно посмотрела на него. — Это мой осознанный выбор. И каков бы ни был финал этой поездки, я приму его и не скажу тебе ни одного слова упрёка.

— Спасибо. Твои слова действительно придают мне сил, — Цуюки мягко кивнул ей. — Впрочем, я и не сомневался, что в ключевой момент ты проявишь свой характер.

Решив прекратить эти пустые разговоры, профессор первым решительно запрыгнул внутрь грузового отсека фургона и принялся аккуратно переставлять тяжёлые ящики и тюки со снаряжением на транспортировочные тележки.

Кэйко тем временем заглянула через стекло вглубь пассажирского салона.

— Слушай, Синья, уже полдень. Пожалуй, самое время будить нашу спящую красавицу, — напомнила она.

Повинуясь её совету, Цуюки спрыгнул на землю, подошёл к боковой панели фургона и с глухим стуком сдвинул массивную пассажирскую дверь в сторону.

Ран, которая до этого момента сидела, закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, потеряла опору в виде сидевших по бокам людей и плавно завалилась на бок, растянувшись на мягком сиденье в состоянии глубокого, беспробудного сна. Она спала так крепко, словно вокруг не было никакого шторма.

Профессор осторожно взял девочку за плечо и принялся легонько трясти, одновременно наклонившись к её лицу.

— Ран, просыпайся. Давай, подъем, нам пора выдвигаться.

Девочка едва заметно приоткрыла веки. С её губ сорвался короткий, сонный и недовольный вздох: «У-у-у...», после чего она хриплым голосом спросила:

— Который час?..

— Почти двенадцать дня. Сейчас мы быстро перекусим, а сразу после обеда осуществим высадку на Шестой форт.

Ран, словно маленькая кошка, сладко потянулась всем телом, прогоняя остатки сна, и её первая фраза прозвучала на удивление обыденно:

— Ну и ладно... Я так проголодалась, ужас.

Цуюки аккуратно просунул руки ей под спину, бережно приподнял тело своей драгоценной Медиумом-Жрицы и аккуратно вытащил её из салона фургона на свежий воздух.

Стоит отметить, что Третий форт, возведенный в середине XIX века по приказу военного правительства Сёгуната Токугава для защиты столицы от пушечного огня иностранных военных кораблей, изначально представлял собой точно такой же изолированный искусственный остров-батарею, как и Шестой форт. Однако в ходе последующей масштабной реконструкции залива его полностью соединили с материковой сушей капитальной насыпью, открыли для свободного посещения и превратили в живописный общественный парк, получивший название «Одайба Коэн».

Сегодня на этой территории удивительным образом переплелись дыхание ушедших эпох и хай-тек современности: полуразрушенные каменные брустверы[1], старинные орудийные дворики и законсервированные пороховые погреба здесь соседствуют с потрясающим панорамным видом на токийские небоскребы и Радужный мост, что сделало парк излюбленным местом для неторопливых прибрежных прогулок.

В обычные дни здесь всегда, пусть и не было толкучки, можно было встретить прогуливающихся по песчаному пляжу людей или тех, кто читал книги на скамейках, но теперь, перед лицом неминуемого удара разрушительного урагана и угрозы мгновенного заражения смертоносным штаммом, парк вымер. На всей огромной территории «Одайба Коэн» не осталось абсолютно никого — вокруг не было ни единой живой души.

Пятеро участников экспедиции, катя перед собой тяжело нагруженные тележки со снаряжением, аккуратно миновали бетонные заграждения и цепи парковки. Они быстрым шагом пересекли зловеще притихшую, словно вымершую парковую зону, двигаясь в юго-западном направлении, и остановились у самой кромки воды — на полуразрушенном каменном причале, который когда-то, в эпоху Самураев, обозначал самую северную оконечность острова.

Цуюки поднялся на старинную каменную кладку бруствера и повернулся лицом на запад. Прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки, из серых волн океана вздымался монолитный силуэт Шестого форта. До его восточной оконечности по прямой было от силы метров триста, а до западного пирса, где они планировали осуществить высадку, расстояние составляло максимум полкилометра. Пространство между островами просматривалось идеально.

Профессор сместился к самому краю мыса и внимательно посмотрел вниз, на буруны Токийского залива, мысленно прокладывая идеальную траекторию для их водного перехода. По своей внутренней архитектуре и конфигурации Шестой форт был абсолютной копией Третьего, а это означало, что единственный пригодный для безопасного швартования старинный каменный пирс располагался точно так же на северной стороне острова. Никаких других точек для высадки этот клочок суши не имел.

Пятёрка исследователей оперативно спустилась по каменным ступеням к самой воде. Развязав крепежные канаты на тележках, они аккуратно сбросили на бетон две надувные прорезиненные лодки, быстро накачали их воздухом с помощью компрессора и надежно зафиксировали на транцах легкие электрические подвесные моторы.

Как раз в тот момент, когда все технические приготовления были полностью завершены, из глубокой тени массивного каменного основания причала отчётливо донеслись чьи-то тяжёлые, мерные шаги. Эти шаги раздавались со стороны густых зарослей. Звук человеческих ног, уверенно сминающих ковер из прелой листвы и мелких веток, из-за высокой штормовой влажности и накрапывающего дождя казался глухим и влажным. Сама мысль о том, что на территории полностью эвакуированного, вымершего Третьего форта прямо сейчас может находиться посторонний человек, казалась полнейшим абсурдом. Цуюки инстинктивно замер и весь превратился в слух, отчаянно пытаясь определить источник звука. Судя по ритму и весу, это точно животное — шаги были абсолютно человеческими.

Спустя секунду из-за густых прибрежных валунов показался силуэт.

К изумлению присутствующих, на бетонную площадку пирса спокойно вышла Юкари Накадзава. На ней был надет простой спортивный костюм, а за плечами висел небольшой походный рюкзак.

Стоило Ран увидеть эту женщину, как в её организме словно сработал древний первобытный инстинкт: её глаза мгновенно округлились, а тело напряглось.

Юкари, не удостоив остальных четверых даже мимолетным взглядом, сфокусировала все своё внимание исключительно на девочке. Её лицо исказилось от подступающих слез, и она безмолвно, с выражением бесконечной материнской нежности протянула к ней свои раскрытые ладони. Один этот любящий, наполненный глубоким смыслом взгляд выдавал их скрытую кровную связь со стопроцентной очевидностью. Ран кожей почувствовала эту запредельную, идущую из самого подсознания энергетику и окончательно убедилась, что перед ней стоит женщина, с которой её связывает некая страшная кармическая тайна.

— Накадзава-сан?! Боже мой, но как... как вы здесь оказались?! — испуганно выдохнула Кэйко.

Услышав это имя, Уэхара и Юри пораженно переглянулись — они наконец поняли, что женщина, внезапно соткавшаяся из тумана заброшенного парка, и есть та самая легендарная единственная выжившая в культе.

И только Ран, переводя испуганный, ищущий защиты взгляд с Цуюки на Кэйко, безмолвно умоляла их: «Пожалуйста, заклинаю вас, скажите мне, кто эта женщина на самом деле?»

Внезапное появление Юкари Накадзавы полностью смешало Цуюки все карты и привело его мысли в абсолютный хаос. Профессор планировал как можно дольше, до последнего удерживать в тайне тот шокирующий факт, что эта женщина является биологической матерью девочки. Слишком ранняя правда прямо сейчас, на пороге смертельно опасной операции, могла спровоцировать ментальный взрыв и разрушить всё. Ведь Ран свято верила, что её настоящей матерью была покойная Юко Цуюки, после смерти которой её воспитывали дедушка с бабушкой — супруги Яманака. Физик готов был лечь костьми, лишь бы не допустить, чтобы эта хрупкая внутренняя вера ребёнка была грубо растоптана внешним вмешательством.

Действуя на автомате, Цуюки сделал широкий шаг вперед, физически отрезая Ран от гостьи, вплотную приблизился к Юкари и хриплым, сорвавшимся на шёпот голосом умоляюще произнёс:

— Я заклинаю тебя, Юкари... Ни слова больше. Не смей говорить ей лишнего.

— Брось, Синья, — горько усмехнулась женщина, даже не подумав отойти. — Ты ведь сам прекрасно видишь, что скрывать это дальше не имеет смысла. У девочки потрясающая интуиция, она уже всё поняла.

— Зачем ты приехала сюда? Ответь мне, какова твоя реальная цель?

— Потому что прямо сейчас наступил тот самый час, когда вам позарез нужна моя сила. Я больше никогда в жизни не допущу повторения той страшной трагедии, что случилась пятнадцать лет назад.

— О чем ты говоришь?.. Я не понимаю...

— Просто доверься мне, Синья. Сейчас не время для споров.

От всей фигуры Юкари исходила такая волна непреклонной, монолитной решимости, что спорить с ней было бесполезно.

— Но как мы можем верить тебе после всего...

— Вы всё поймете, как только ступите на землю Шестого форта, — отрезала она. — Я знаю этот остров как свои пять пальцев. Пятнадцать лет назад мы с Тосихиро проводили там дни и ночи, этот кусок суши стал для меня вторым домом, моей истинной родиной. Никто в этом мире не знает флору форта лучше меня. Я буду вашим лоцманом. А теперь прекратите тратить драгоценные минуты. Живее, мы должны переправиться через этот залив!

Цуюки понимал, что в их положении они просто не имеют права отвергнуть Юкари, которая сама так рьяно вызвалась быть их проводником. Её уникальные знания о структуре острова могли стать решающим фактором выживания.

Окончательно включив Накадзаву в качестве шестого участника экспедиции, отряд оперативно разделился: распределившись ровно по три человека на каждую из двух надувных лодок, они запустили электромоторы и взяли курс на выгнутый дугой силуэт Шестого форта, вздымающийся посреди свинцовых волн.