Контент удален!

Даже четко осознав, что его сознание благополучно вернулось из космической сингулярности в телесный каркас, Цуюки не спешил открывать глаза, оставаясь лежать неподвижно с плотно сомкнутыми веками.

Не видя окружающего пространства, он кожей отчётливо ощущал прерывистое, горячее дыхание Кэйко и Ран, которые судорожно прижимались к его груди.

Похоже, обе женщины только что закончили поочередно прощупывать его пульс и прижиматься ушами к грудной клетке. Убедившись, что сердце физика бьется ровно и его жизни ничего не угрожает, они наконец смогли перевести дух, и паника в их голосах сменилась облегчением. Слушая, как они, нависая над ним с двух сторон, взволнованно переговариваются между собой, Цуюки принял твёрдое решение симулировать обморок. Он сознательно решил притвориться спящим.

Физик прекрасно понимал: стоит ему сейчас разомкнуть веки, как Кэйко мгновенно засыплет его градом настойчивых вопросов, и необходимость подбирать слова для ответов намертво заблокирует начавшийся в его голове мыслительный процесс. Ему необходимо было любой ценой защитить свой разум от этой мирской суеты и шума. Нужно было думать... Профессор отчаянно пытался полностью перекрыть доступ внешним раздражителям, однако человеческая анатомия была несовершенна: если для того, чтобы заблокировать зрение, достаточно было просто опустить веки, то механически закрыть ушные раковины, отгородившись от звуков, человек был не в состоянии.

Упорно игнорируя взволнованный шёпот двух любящих женщин, Цуюки бросил все ментальные ресурсы своего мозга на детальный анализ того трансцендентного внетелесного опыта, который он только что пережил. И в первую очередь его мысли сфокусировались на той загадочной формуле, которую оставила ему его умершая дочь.

«Если я прямо сейчас ещё раз детально не перепроверю эту драгоценную подсказку, полученную от дочери, и не разложу её смысл по полочкам, её суть со временем неизбежно сотрется из моей памяти. Мне необходимо без малейшего промедления всесторонне обдумать и проанализировать внутреннее содержание этого послания, буквально выжечь его в своём сердце.

Первым делом следовало разобраться, как вообще относиться к феномену, произошедшему с моим собственным сознанием.

Тот факт, что катализатором этого процесса стал концентрированный сок алой ягоды, не вызывал ни малейших сомнений. Но что именно это было? Реалистичный, сверхострый галлюциногенный бред, запущенный в кровь мощными растительными алкалоидами мутанта, или же глубинное расщепление эго, при котором одна половина моего «Я» вела диалог с другой? Мне одинаково не хотелось списывать всё на банальные наркотические иллюзии или на внутренний диалог с самим собой в измененном состоянии сознания. Прекрасно понимая, что с точки зрения классической науки физическое отделение духа от плоти, его полет к самым границам космоса и встреча с ребёнком, умершим через неделю после родов, абсолютно невозможны, я тем не менее отчаянно хотел верить, что со мной произошло подлинное, трансцендентное чудо, вышедшее за рамки человеческого познания.

В итоге мой разум нащупал компромиссное, соломоново решение: мой мозг сумел на мгновение установить прямой контакт с иным пространственным измерением.

В парапсихологии процесс установления связи с иными мирами и общения с душами умерших принято называть ченнелингом[1]. Но в моём случае это не имело ничего общего с уловками шарлатанов-медиумов. Мне хотелось думать, что нейронная сеть моего мозга сработала как мощная антенна, сумевшая принять чистый сигнал, пробившийся из вселенной по ту сторону чёрной дыры. По сути, это явление ничем не отличалось от внезапного научного озарения или интуиции, и в нём не было ничего противоестественного.

Само же послание, доставленное мне из этой квантовой бездны, я помнил до единого знака, без малейшего изъяна:

«Вселенная породила дочернюю Вселенную».

Произнеся эту фразу, девочка добавила ключевой тезис: «Самое главное — это Слово», передав мне последнее напутствие от Юко.

Космологическая теория Мультивселенной, активно продвигаемая передовыми физиками-теоретиками современности, всегда была частью моих собственных научных убеждений, причем в своё время я лично внёс в неё ряд существенных математических корректировок. Наш космос возник вовсе не из абсолютного, стерильного «ничто». Наша Вселенная родилась из недр существовавшего до неё родительского мира, испытавшего масштабный квантовый фазовый переход. А тот сверхострый, взрывной рост пространства на этапе космической инфляции, который со стороны выглядел как колоссальный тепловой взрыв, ученые впоследствии и окрестили Большим Взрывом.

Ту фундаментальную миссию, которая возлагается на разумных существ внутри родительского мира, моя покойная дочь сформулировала предельно простыми словами:

«Каждый человек обязан оттачивать и шлифовать то Слово, которое было даровано лично ему, а затем без изменений передать его следующему поколению».

А та апокалиптическая картина, которая развернется в дочерней Вселенной, если цивилизация провалит эту задачу и не передаст код, выглядела в её описании следующим образом:

«Мрачная, опустошенная пустыня, навсегда погрузившаяся в пучину первобытного хаоса».

Эти крупицы высшей истины, переданные мне духом дочери, идеально, без малейших противоречий ложились на результаты моих собственных многолетних исследований.

Подлинный маркер, определяющий превосходство человека и делающий его человеком, кроется вовсе не в прямохождении и не в умении использовать орудия труда. Вся наша эволюция сводится к одному-единственному фактору — к обладанию членораздельным языком. И точно так же, как птице дарованы крылья ради одной цели — парить в небесной вышине, человечеству суждено непрерывно совершенствовать свой языковой инструмент.» И эту часть уравнения Цуюки понимал уже давно.

Единственное, что до сегодняшнего дня оставалось для него загадкой, скрытой за семью печатями — это глубинная первопричина данного процесса. Зачем вселенной вообще требовалось, чтобы мы выполняли эту миссию? Какую цель преследовал этот глобальный алгоритм? Он никогда не мог найти ответа на этот вопрос. Но теперь покойная дочь подбросила ему гениальную подсказку:

«Потому что, если в матрице нового мира не будет прописана память о Слове, в нём физически не смогут сформироваться сложные физические структуры, не говоря уже о живых клетках».

Теперь, когда глубинная причина была обнажена, его научный азарт вспыхнул с новой силой, а воля к действию мгновенно возросла. Если принять за аксиому, что каждому человеку на Земле даровано его собственное, уникальное Слово, то для самого Синьи Цуюки этим Словом всегда была чистая математика — и дочь проницательно считала этот маркер из его души.

Среди множества фундаментальных вопросов, которые физик годами вынашивал в своей груди, был один самый важный: «Почему законы нашей Вселенной так безупречно и красиво описываются языком математики, если сама эта математика была создана человеком на основе сугубо его личных пяти чувств и особенностей анатомии?»

И напутствие Ран могло стать идеальным ключом к разрешению этого парадокса.

В той Вселенной, которую человечество способно воспринимать сейчас, действуют мириады незыблемых законов природы. Часть из них ученые уже успели облечь в строгие математические уравнения и химические формулы, экспериментально доказав их стопроцентную истинность. Взять хотя бы простейший пример: молекула воды, возникающая при соединении одного атома кислорода с двумя атомами водорода, везде и всегда будет описываться как H₂O. И именно потому, что в основе нашего космоса изначально заложены эти законы, поддающиеся строгому информационному описанию, во Вселенной и способно существовать всё многообразие материальных структур.

Та поразительная загадка, из-за которой всеобщие законы природы так легко описываются уравнениями, на самом деле обусловлена одним парадоксальным фактором: созданная людьми математическая система в масштабах открытого космоса абсолютно не универсальна и не обладает всеобщностью. Несколько десятилетий назад в мировых научных кругах активно муссировалась идея использовать последовательности простых чисел для установления связи с гипотетическим внеземным разумом. В основе этого проекта лежало слепое, фанатичное заблуждение, будто натуральный ряд чисел является незыблемой константой для всей Мультивселенной. Однако это чушь. Наша математика принадлежит исключительно нам, людям, и она не имеет никакой вселенской универсальности. Если бы в ходе эволюции человек не обладал функцией зрения, в нашей культуре никогда бы в принципе не возникло концепции натуральных чисел, позволяющих поштучно считать окружающие объекты как «один» или «два». Нет абсолютно никаких гарантий, что инопланетные существа обладают аналогичным набором пяти чувств. Если вместо зрения и слуха их организмы адаптированы улавливать малейшие колебания давления, концентрации химических веществ или графики волновых осциллограмм, то созданная ими математическая система будет иметь кардинально иную структуру, не имеющую ничего общего с нашей. Человеческая математика была филигранно выстроена вокруг сугубо наших, специфических анатомических особенностей. В её фундамент намертво вшиты двойная спираль нашей ДНК, парность наших глаз и ушей, зеркальная симметрия левой и правой руки, парное устройство внутренних органов и даже полярность электрических зарядов. Ну а наличие десяти пальцев на руках напрямую предопределило доминирование десятичной системы счисления.

Из этого можно сделать однозначный и жёсткий вывод:

«Поскольку анатомическое устройство и органы восприятия инопланетян будут в корне отличаться от человеческих, созданная ими математика окажется совершенно иной. А значит, и Вселенная, какой её видит и осознает их разум, будет представлять собой абсолютно чуждую нам реальность, и эти два мира не смогут пересечься».

Именно поэтому, даже если мы отправим в глубины космоса радиосигнал, закодированный простыми числами, мы никогда не получим на него ответа. Внеземной разум просто не поймет этот код.

Опираясь на эту теорию, давайте вернемся к нашему самому первому вопросу: «Почему же тогда человеческая математика так идеально описывает законы нашей Вселенной?» Цуюки осенило: ключевым маркером здесь выступает концепция взаимодействия.

Точно так же, как живые организмы не способны выжить без физического каркаса Вселенной, сама эта Вселенная материально не способна существовать без присутствия наблюдателя, который её воспринимает, анализирует и описывает. Только за счет этого двустороннего, гармоничного взаимодействия между живой и неживой материей в космосе и кристаллизуются сложные, упорядоченные структуры.

Та общепринятая гипотеза, которой веками придерживалась классическая наука, утверждала, будто Вселенная — это незыблемый, абсолютно независимый от нас объективный плацдарм, где есть звезды и планеты, и если на какой-то из них случайно заплещется вода, то в ходе многовекового взбалтывания органика сама собой превратится в живую клетку. Но это в корне неверно! Сама возможность самозарождения микроорганизмов в гнилой луже была в пух и прах разгромлена Луи Пастером ещё в середине девятнадцатого века. И никакие современные попытки притянуть сюда термодинамические теории рассеяния тепла не способны опровергнуть этот вердикт. Сколько бы вы ни перемешивали органический суп в пробирке, жизнь в нём сама по себе не зародится никогда.

Вселенная, формирующая свои структуры исключительно за счет интеракции между материей и наблюдателем, обладает фантастической гибкостью — её геометрия и параметры меняются в зависимости от точки обзора того, кто на неё смотрит. И только благодаря присутствию этого наблюдателя Вселенная и способна существовать в стабильном состоянии.

В тот самый миг, когда оборвется эволюционная линия земной ДНК, наша Вселенная встретит свой окончательный финал. Стоит всем живым существам на планете погибнуть — и космос прекратит своё бытие. Разумеется, это не значит, что материя мгновенно испарится без следа. Это означает, что тот привычный, упорядоченный мир, к которому мы все так привыкли, уродливо скособочится, потеряет форму и превратится во что-то совершенно иное. После гибели земной ДНК наша Вселенная физически не сможет оставаться в её текущем виде. Виртуальный мир, фрактально выстроенный внутри сознания наблюдателя, исчезнет вместе с его смертью. Земля навсегда утратит своё лазурное сияние, а неоновая красота полярных сияний, вспыхивающих под ударами солнечных флейров, превратится в серые, грязные потеки и брызги болотной жижи. Моя покойная дочь описала этот посмертный статус космоса предельно лаконично: «Мрачная, опустошенная пустыня, навсегда погрузившаяся в пучину первобытного хаоса».

Вне зависимости от уровня развития интеллекта, во всем обозримом космосе физически не существует ни одной цивилизации, с которой человечество могло бы вступить в контакт. Даже если среди сотен миллиардов галактик вращаются триллионы звезд, имеющих в своих системах пригодные для жизни планеты с жидкой водой, жизнь на них никогда не зародится сама по себе. Всё, что требуется от нас сейчас — это найти в себе мужество выстоять перед лицом этого абсолютного вселенского одиночества, осознать себя уникальным, единственным во всей Мультивселенной носителем разума и до конца исполнить свой долг Лоцмана.

Именно поэтому сам космос жёстко, в ультимативной форме требует от нас: «Опиши меня! Зафиксируй мои законы!» Вселенная буквально подстегивает наш разум, требуя непрерывно изучать всё сущее и облекать законы природы в безупречные математические уравнения. Сам этот ментальный акт описания напрямую влияет на параметры космоса, заставляя абстрактные законы кристаллизоваться в стабильные физические константы, благодаря чему Вселенная превращается в цветущий сад, непрерывно генерирующий всё новые и новые сложные материальные структуры.

Именно ради этой великой цели высшей форме эволюции — живой материи — и была вверена эта священная миссия по шлифовке Слова.

Мы не имеем права трусливо прятаться в стерильных стенах безопасного рая. Нам суждено идти вперед, даже если придётся ползти на животе по колено в грязи этого жестокого мира, чтобы по крупицам вырывать у природы ценную информацию, пропускать её через свой разум и без искажений передавать потомкам. Стоит испугаться бури, забиться в свою крошечную раковину и выйти из игры — и цивилизация навсегда упустит шанс усовершенствовать своё Слово.

Прокрутив в голове и детально проанализировав это напутствие, полученное от духа дочери, Цуюки окончательно осознал его колоссальную важность и навечно запечатал эти выводы в чертогах своего разума. После этого он перешел к верификации второй, самой сложной подсказки, которую Юко передала ему через Ран:

«Вселенная, земная жизнь, зрение, язык... механизмы возникновения этих четырёх феноменов в своей основе абсолютно идентичны».

Этот тезис открыто, в лоб объявлял войну всем устоявшимся академическим догмам современной науки. Это был дерзкий бунт против системы.

Но если человеку даруется высшее озарение, первое, что он обязан сделать — это безоговорочно поверить в него. Проявлять скепсис и сомнения в такой момент было бы верхом неуважения к тем силам, что вышли с ним на связь.

«...Эти слова абсолютно истинны».

Физик поверил в эту формулу сразу, без единой тени сомнения.

Момент Большого Взрыва и рождения нашей Вселенной произошёл сто тридцать семь миллионов веков назад. Процесс возникновения земной жизни начался около четырёх миллиардов лет назад. Первые органы зрения сформировались у живых существ в Кембрийский период, примерно пятьсот миллионов лет назад. Ну а членораздельный человеческий язык развился по эволюционным меркам буквально вчера — от силы несколько десятков тысяч лет назад.

Хронологические эпохи возникновения этих четырёх явлений были разделены колоссальными безднами времени. Но если их базовый пусковой алгоритм действительно был абсолютно идентичен, между ними обязан был существовать единый, монолитный общий знаменатель. Едва Цуюки запустил мысленный анализ этой цепочки, как ответ мгновенно всплыл на поверхность: Информация. Момент рождения Вселенной и миг зарождения жизни на Земле можно описать как акт внедрения в систему структурированной, несущей смысл информации. Органы зрения стали главным биологическим интерфейсом для сбора этой информации из окружающего пространства, а язык выступил в роли идеального инструмента для её кодирования и передачи.

Хронология этих событий была сильно смещена, и на фоне остальных трёх титанов возникновение языка казалось совсем свежим, буквально сиюминутным событием. А поскольку этот процесс протекал в самую ближайшую к нам эпоху, на стоянках древних людей и в руинах цивилизаций могли остаться вполне осязаемые, материальные следы и артефакты этого лингвистического прорыва. Из всей четверки только феномен языка поддавался полноценным полевым и археологическим исследованиям. И если науке удастся до конца вскрыть и расшифровать истинный механизм возникновения человеческой речи, этот успех станет идеальным плацдармом. Опираясь на него, ученые смогут развернуть хронологию вспять, расшифровать тайну развития зрения, разгадать секрет зарождения жизни и вплотную, на расстояние вытянутой руки подобраться к самой сложной, священной загадке мироздания — к моменту сотворения Вселенной.

Если это озарение верно, значит, архитектура космоса и биологическая эволюция завязаны в единый, неразрывный узел. И именно поэтому человечество, выступающее в роли мыслящего неокортекса для всей земной биосферы, способно с легкостью описывать законы вселенной посредством уравнений, которые мы сами же и вывели в своих головах...

Профессор мысленно зафиксировал цель и намертво заблокировал прицел на этой мишени: «Загадка происхождения человеческого языка».

Сузив тему своей будущей фундаментальной работы, Цуюки окончательно определился с вектором исследований.

Рабочее название своего будущего труда он сформулировал лаконично: «Трактат о происхождении языка». В его голове уже наметились конкретные географические координаты для будущих экспедиций: непроходимые джунгли полуострова Юкатан, хранящие под своим зелёным ковром руины цивилизации древних майя... Или же затерянные высокогорные пещеры ледникового периода, разбросанные по побережью Южной Европы, Северной Африки и Малой Азии. Разумеется, у него не было никаких гарантий, что эти опасные поиски увенчаются успехом и принесут ему разгадку. Но готовясь к этой тяжёлой, изнурительной одиссее, физик черпал силы в тех пророческих словах, которые дочь оставила ему перед своим исчезновением:

«Помни: любое наше путешествие навстречу свету всегда завершается встречей с теми, кого мы любили больше всего на свете...»

Смысл этой фразы пока ускользал от его понимания, но этот манифест странным образом вселял в его душу бешеную, непоколебимую отвагу.

Жизнь совершила крутой оборот и вернула его в исходную точку.

Если вспомнить, с чего вообще начался весь этот кошмар, то отправной точкой стал физический трактат по теории информации, на страницах которого Цуюки случайно наткнулся на упоминание таинственной Рукописи Войнича, после чего рассказал об этом открытии Тосихиро Асо. Тот, в свою очередь, пришел к гениальному выводу: зашифрованный текст манускрипта представляет собой детальную инструкцию по выращиванию древних мутировавших растений, чьи компоненты когда-то и спровоцировали лингвистический прорыв у предков человека. Объединив усилия с Юкари Накадзавой, Асо превратил этот изолированный Шестой форт в закрытую селекционную лабораторию, пытаясь воссоздать тот самый утерянный сорт ядовитых алых ягод. И буквально несколько минут назад это дерево, жадно поглотив клеточную структуру самой Юкари, налилось первобытной силой и перешло в фазу финальной активации и сублимации, мгновенно принеся новые, налитые соком алые сферы. И едва Цуюки перорально принял этот плод, его мозг подвергся сокрушительному квантовому озарению, которое теперь гнало его вперед, заставляя посвятить остаток дней поискам истоков человеческой речи.

Иронично: он в итоге пришел точно к той же самой цели, которую ставил перед собой покойный Тосихиро. Однако их методологические подходы отличались кардинально. Физик не хотел думать, что они просто топчутся на месте, вернувшись к разбитому корыту — он верил, что отряд сделал мощный, колоссальный шаг вперед.

Мысленно поблагодарив те высшие силы, что вышли с ним на связь в ином измерении, и продолжая смаковать блаженное послевкусие этого трансцендентного опыта, Цуюки наконец позволил взволнованным голосам Кэйко и Ран пробиться сквозь его слуховые каналы. Ему отчаянно хотелось разделить эту безумную, чистую радость вместе с ними.

Профессор резко распахнул глаза, уверенным движением поднял верхнюю часть туловища и открыто, широко улыбнулся замершим над ним женщинам. Эта внезапная, лучезарная улыбка на лице человека, которого они секунду назад считали покойником, произвела на Кэйко и Ран шоковый эффект — они буквально онемели от изумления. Полностью игнорируя их ошеломленный вид, Цуюки решительно поднялся на ноги, подошёл к кустарнику, аккуратно сорвал с ветки две спелые алые ягоды и протянул их женщинам на открытой ладони:

— Ну же, попробуйте. Обещаю, стоит вам проглотить их — и с вашим сознанием произойдут удивительные, прекрасные вещи.

Ран, немного поколебавшись, робко протянула руку, взяла алую сферу пальцами и принялась с любопытством крутить её перед глазами. Но Кэйко лишь испуганно отшатнулась, резко отвернув лицо в сторону — она даже смотреть не желала на этот проклятый яд.

И ровно в этот драматичный момент ночную тишину поляны разорвал резкий, пронзительный рингтон мобильного телефона Цуюки. Профессор бросил взгляд на светящийся дисплей — на экране горело имя писателя Уэхары.

Цуюки мгновенно нажал кнопку приема и прижал смартфон к уху. Однако из динамика донесся лишь прерывистый, едва различимый голос Уэхары, который к тому же тонул в резком, оглушительном шквале статических помех.

— ...Простите... Мы... задерживаемся... сильнее, чем планировали...

— Где вы сейчас? — громко выкрикнул в трубку профессор.

— Прямо на Радужном мосту...

— Но ведь это же совсем рядом, буквально под носом!

— У нас... лопнуло колесо... Полный бак... Машина застряла, мы намертво заблокированы... Весь мост... Господи, он раскален до предела! Здесь творится что-то жуткое... Инао... положение поплавков... Аракава, Сумида... Поток уже близко... Ещё минут двадцать... Бактерии... Они вот-вот ворвутся в акваторию Токийского залива...

На этом слове связь внезапно и глухо оборвалась. Сколько Цуюки ни пытался перенабрать номер, сеть была мертва.

И хотя разговор с Уэхарой постоянно прерывался треском и наводками, профессору удалось мгновенно сложить в уме общую картину катастрофы.

Уэхара и Юри, которые успешно отвезли образцы целебной смолы «Хэви Корна» в лабораторию RIKEN к доценту Ямадзаки, уже возвращались обратно на Шестой форт. Но прямо во время пересечения Радужного моста у их фургона на полной скорости взорвалась левая передняя покрышка, из-за чего автомобиль полностью потерял ход.

Но гораздо более страшной была вторая новость. Огромный паводковый вал, несущий в себе триллионы клеток смертоносного антарктического штамма, разделился на два рукава — реки Аракава и Сумида — и теперь на бешеной скорости несся к океану. До его прорыва в залив оставалось всего двадцать минут.

Осознав, что в этом параноидальном трансе он полностью потерял контроль над временем, Цуюки испуганно вскинул руку и посмотрел на циферблат наручных часов. Стрелки упрямо показывали 03:25 утра. Грязный бактериальный поток двигался строго по графику, рассчитанному математической моделью: паводок ударит по фортам примерно в 03:50. До катастрофы оставалось ровно двадцать пять минут.

В этой ситуации у них оставался один-единственный тактический шаг. Поверив предсмертным словам Юкари, которая добровольно принесла себя в жертву и ушла на дно трясины, они были обязаны немедленно принять сок «Хэви Корна». К счастью, после поглощения биомассы женщины дерево зафонтанировало с новой силой, и целебная прозрачная смола щедро, крупными каплями сочилась из его початков.

Кэйко и Ран не стали колебаться. Повторяя движения профессора, они послушно подставили ладони под стекающие струи и залпом осушили их. Однако на следующем этапе между женщинами возник резкий, радикальный контраст. Ран с абсолютно спокойным, безмятежным лицом взяла с ладони алую ягоду и уверенно откусила её, в то время как Кэйко даже не прикоснулась к плоду, испуганно спрятав руки за спину.

Цуюки замер, неотрывно наблюдая за тем, какие метаморфозы начнут происходить в организме девочки. Сам он под воздействием этого токсина пережил мощнейшую ментальную сублимацию и получил высшее научное озарение. Что же этот плод дарует Ран? Однако никаких видимых клинических изменений в её поведении не последовало. Вместо этого окружающее пространство прорезал жуткий, глухой рокочущий гул, а воздух между деревьями Шестого форта в одно мгновение стал неестественно вязким, липким и сгущенным. Не успели они прислушаться к этому звуку, как прямо над их головами с треском разорвался очередной грозовой разряд.

И каждый раз, когда этот небесный грохот наваливался на остров сверху, густые заросли мутантов на Шестом форте испуганно прижимали свои ветви к стволам, заставляя листву испуганно и шумно трепетать. Содрогаясь от страха перед этим оглушительным грохотом, изумрудная зелень леса мгновенно потеряла былую силу и начала на глазах увядать.

Этот внезапный всплеск жизненной энергии мутантов оказался лишь мимолетной, секундной вспышкой. Живительная смола на початках «Хэви Корн» мгновенно высохла, превратившись в твердую корку, а сочные алые сферы прямо на глазах сморщились, увяли и сухим дождем посыпались с веток на гнилую землю.