Глядя на своё отражение в зеркале, Кэйко невольно усмехнулась. Назвать это полноценной маскировкой было трудно, но из зазеркалья на неё совершенно точно смотрела женщина, не имеющая ничего общего с её привычным повседневным образом.
Обычно она предпочитала строгий, деловой стиль — облегающие брючные костюмы, которые идеально сидели по фигуре. Однако прямо сейчас на Кэйко было надето мешковатое, свободное платье, грудь которого была щедро украшена ярким розовым цветочным узором. Эту вещь, которую в обычной жизни она бы не надела и под дулом пистолета, детектив держала в гардеробе исключительно ради оперативных нужд — чтобы расширить свой арсенал одежды, она купила это платье в крупном сетевом масс-маркете.
В качестве эталона для этого образа детектив выбрала Такасиму Манами — свою бывшую подчиненную с прежнего места работы. Манами распределили в их редакционный отдел ровно за год до того, как сама Кэйко написала заявление об увольнении, и сейчас девушка трудилась в одном подразделении с Араи.
Первое впечатление от внешности Манами настолько глубоко и намертво выжгло след в памяти Кэйко, что она могла без труда воспроизвести её стиль во всех деталях, опираясь сугубо на зрительные воспоминания. Эта пухленькая, круглолицая особа с вечным кукольным детским личиком сделала своими главными жизненными лозунгами «тотальную женственность» и «косплей под малолетку». И именно такая специфическая, инфантильная аура идеально гармонировала со зловещей атмосферой оккультного фанерного павильона.
Но зачем вообще Кэйко понадобилось устраивать весь этот маскарад ради обычного сеанса предсказания судьбы?..
С одной стороны, существовал глухой оперативный риск: если явиться к гадалке в своём привычном, строгом и пронзительном облике, это могло вызвать у Йоки смутную тревогу и внутренний диссонанс. Но куда сильнее в Кэйко сейчас бурлило её собственное, глубоко укоренившееся презрение ко всей этой эзотерической индустрии.
Она на ментальном уровне не верила в прорицания, резонно полагая, что предсказывать будущее с помощью ненаучных, дремучих методов — это дешёвый цирк, который априори не может выдать точный результат. Более того, Кэйко презирала саму психологическую позицию людей, которые, оказавшись на серьёзном жизненном перепутье перед лицом тяжелого выбора, трусливо отказывались от собственного разума и бежали вымаливать инструкции у рыночных гадалок.
И именно поэтому она испытывала яростное, почти физическое желание провести жирную черту и максимально дистанцироваться от толпы этих наивных, помешанных на гороскопах женщин. Каждый раз, бросая взгляд на своё отражение, она мысленно повторяла себе: «Та иная, что сидит в зеркале, — это не я. Это фальшивка. Всего лишь пустой манекен…», и стоило Кэйко окончательно убедиться, что зазеркальный силуэт превратился в совершенно чужую, кардинально далекую от её истинного «я» женщину, как она решительно поднялась со стула, заперла офис и направилась к железнодорожной платформе.
Поездка на пригородном поезде заняла ровно двадцать минут. И вот перед ней открылись двери того самого торгово-развлекательного центра, на третьем ярусе которого притаился «Духовный салон Йоки».
Детектив плавно перешагнула порог павильона, послушно опустилась на стул по приглашению хозяйки и за те несколько секунд, пока они усаживались друг напротив друга, физически ощутила на себе её тяжёлый, буравящий взгляд.
Хотя область вокруг глаз Йоки была озарена мягкой, профессиональной улыбкой, её зрачки двигались с бешеной, хаотичной скоростью. В этом лице сквозила маниакальная, пиковая концентрация хищника, готового мертвой хваткой вцепиться в любую, даже самую ничтожную деталь поведения клиента.
Глядя на то, как эти пронзительные глаза светятся в полумраке кабинки, пытаясь препарировать её душу на молекулы, Кэйко отчётливо поняла: Йока прямо сейчас детально тестирует и сканирует каждое её микродвижение.
Осанка при входе в бокс, выбранный стиль одежды, то, как Кэйко отодвинула стул и опустилась на сиденье, специфический наклон головы, избыточная плотность макияжа, характерные кольца и бижутерия на пальцах — гадалка на полную мощность включила профессиональные психологические техники «холодного чтения», пытаясь составить точный портрет жертвы.
В оккультной среде под «холодным чтением» понимается специфический комплекс психологических приемов, позволяющий оператору в условиях абсолютного дефицита предварительной информации о человеке считывать его характер, проблемы и психотип сугубо через скрупулезный анализ прически, элементов гардероба, жестикуляции и поведенческих дефектов. Этой методикой традиционно в совершенстве владеют базарные гадалки, карточные иллюзионисты, лидеры тоталитарных неорелигий, самопровозглашенные экстрасенсы и обычные профессиональные брачные аферисты.
Спустя буквально десять секунд после начала сеанса Кэйко заметила, как лицо Йоки на мгновение глухо помрачнело, после чего женщина вновь нацепила свою привычную, приторную рабочую улыбку. И этот короткий маркер заставил детектива мгновенно, на ходу перестроить всю свою первоначальную тактическую схему. Кэйко заранее подготовила и заучила наизусть полностью вымышленную, фальшивую легенду: она собиралась выдать Йоке поддельное имя, липовую дату рождения и несуществующую профессию. Однако теперь, глядя на эту фальшивую маску напротив, Кэйко ощутила, как на самой глубине её сознания проснулся чисто спортивный, детективный азарт. Ей безумно захотелось разбавить свою легенду крупицами чистой, абсолютной правды, заказать реальный прогноз и лично протестировать, насколько силен подлинный дар этой женщины. Это была очная ставка — попытка просканировать способности самого экстрасенса.
Разумеется, свою реальную лицензию частного сыщика Кэйко была вынуждена скрыть, поэтому в качестве легального прикрытия она назвалась штатным обозревателем профильного отраслевого журнала.
Йока принялась лихорадочно заносить эти факты — причудливую смесь из чистой правды и наглого вранья — в свой рабочий блокнот. Её рука двигалась с бешеной скоростью, а нажим шариковой ручки был настолько яростным, что бумага жалобно поскрипывала. Но в какую-то секунду этот карандашный скрежет оборвался. Рука гадалки намертво застыла в воздухе.
Женщина замерла, уставившись мёртвым взглядом в раскрытую страницу, и внутри фанерной коробки салона внезапно воцарилась тяжёлая, удушливая и осязаемая тишина.
Йока резким движением отбросила ручку на полированный стол, медленно подняла голову, сняла очки и тыльной стороной ладони нервно смахнула капли пота, выступившие вокруг глаз.
— Не понимаю почему… Но всё пространство вокруг вас… оно словно наглухо затоплено тяжёлым, зловещим мраком.
Йока уставилась на Кэйко тяжёлым, пронзительным взглядом исподлобья.
— Простите, я не совсем понимаю, о чём вы говорите, — осторожно произнесла детектив.
Но вместо того, чтобы дать четкие пояснения, гадалка просто капитулировала, досрочно выбросив белое полотенце.
— К моему глубокому сожалению, я ничего не вижу. Мой внутренний взор абсолютно слеп. На сегодня наш сеанс окончен, вам лучше уйти. Разумеется, всю сумму за прием я возвращаю в полном объеме.
С этими словами Йока вытащила из кассы пятитысячную купюру, которую Кэйко вручила ей пару минут назад, и небрежно положила её на край столешницы.
Детектив даже не взглянула на деньги. Она сидела неподвижно, лицом к лицу встречая этот тяжёлый взгляд гадалки.
Если этот хаотичный поток лжи и правды, который она только что вывалила на бумагу, смог так наглухо парализовать защитные механизмы Йоки, ослепив её ментальное зрение, это доказывало прямо противоположное: эта женщина действительно обладала феноменальным, страшным экстрасенсорным даром.
— Что значит «ничего не видите»?... Но почему? — Кэйко намертво вцепилась в этот оперативный кадр, наотрез отказываясь покидать кабинку.
— В вашем образе напрочь отсутствует внутреннее единство. Всё раздроблено на куски, всё фальшиво. Специфический, агрессивный макияж — и этот нелепый, мешковатый наряд. От вас просто за версту несет удушливым запахом подлога. От вас буквально разит фальшивкой.
Кэйко внутренне похолодела: она никак не ожидала, что эта женщина сможет так молниеносно, за пару минут содрать с неё маску.
«Ну, в этом аспекте мы с тобой квиты, дорогая…» — подумала детектив.
Она вовремя подавила в себе желание выдать эту циничную ответную иронию и резко сменила вектор допроса, перенаправив острие своего оружия в самую уязвимую зону.
— Вы демонстрируете поразительный, невероятный уровень интуиции. Скажите, а этот пугающий дар… вы унаследовали от своей матери?
Кэйко не знала, какой именно образ вспыхнул в сознании гадалки при слове «мать» — лицо ли это покойной Ниимуры Киёми или кого-то ещё. Однако её сыскной взгляд мертвой хваткой зафиксировал маркер: по лицу Йоки мгновенно пробежала и сразу же исчезла судорожная гримаса дикого, первобытного омерзения.
— Ты вообще кто такая?.. И что тебе от меня нужно? Ты ведь ни секунды не журналист из редакции, верно?
Йока сильно зажмурилась, а затем резко сузила веки, словно пытаясь сфокусировать фокус зрения и пробить взглядом саму архитектонику лица Кэйко. Этот ледяной, сканирующий взгляд буквально физически, острой иглой впивался в кожу, пытаясь содрать с неё шкуру оборотня.
Понимая, что ещё секунда — и её разоблачат до костей, Кэйко решила во что бы то ни стало выудить из гадалки главный ответ, ради которого она проделала весь этот путь.
— Раз уж я проделала такой маршрут, сделайте милость, ответьте мне на один-единственный вопрос. Скажите: то дело, та миссия, которой я сейчас занимаюсь… она вообще увенчается успехом?
— Значит, тебя интересуют прогнозы на бизнес и карьеру… — протянула Йока.
— Именно.
— У меня нет ответа, выгорит ли твоя затея. Я могу констатировать лишь одно это дело приведёт тебя к совершенно дикому, ошеломляющему и немыслимому финалу. А главный ключ к этой разгадке держит в руках один-единственный мужчина… Человек, который прямо сейчас занимает абсолютно все твои мысли и находится в самом эпицентре твоей судьбы.
Почувствовав, как эти слова со снайперской точностью прошили её защиту, выдав мощный ментальный отклик, Кэйко впервые в жизни на собственной шкуре поняла, по какой причине обыватели толпами бегут к гадалкам и навсегда увязают в этих сетях.
Однако её профессиональный разум мгновенно включил режим экстренного торможения: «Стоп. Назад. Не смей вестись на эту чушь!», — жёстко приказала себе детектив.
Давайте препарируем эту фразу с точки зрения холодной логики. В абсолютном большинстве человеческих дел финал очень часто оказывается неожиданным — такова жизнь. И в самом центре любого серьёзного дела практически всегда маячит фигура какого-то мужчины, о котором ты думаешь круглосуточно. Йока просто выдала базовые, размытые психологические шаблоны «холодного чтения». А её собственный мозг на автомате подставил под эти трафареты конкретные живые образы из её окружения, создав иллюзию чуда. Это обычные игры человеческой психики.
Кэйко сделала глубокий вдох, полностью вернула себе ледяное самообладание и мысленно зафиксировала свою доминирующую позицию в этом противостоянии.
Когда два сильных аналитика сходятся в очной ставке, пытаясь прочитать мысли друг друга, исход поединка всегда и полностью зависит от одного параметра — от дефицита или профицита оперативной информации.
Йока не знала о Кэйко абсолютно ничего, кроме её фальшивой даты рождения. Кэйко же, благодаря двум суткам непрерывного наружного наблюдения и архивных раскопок, держала в руках всю подноготную и грязное белье этой женщины.
Ей было досконально известно, что эта гадалка до пятнадцати лет росла на положении нелегального фантома внутри дома-коммуны секты «Общины поющих трав»... Ей было известно, что во время страшного массового мора там погибла её биологическая мать Ниимура Киёми и ещё шестеро прихожан... Кэйко знала, что сразу после этой бойни Юкари тайно присвоила себе чужие документы на имя Наруми Амакавы, приехавшей из Сайтамы... Она знала, что ровно через год беглянка родила младенца от своего любовника Тосихиро Асо, но девочка Сэира скончалась спустя неделю... И Кэйко педантично зафиксировала все три этапа её панического бега по съемным квартирам Сугинами, Тайто и Итабаси, который завершился в её нынешнем фанерном углу...
Вся эта хронология побега Юкари Накадзавы была добыта вовсе не из бабских слухов или газетных сплетен. Каждая эта метка была заверена гербовыми печатями государственных органов: выписками из поземельных книг, реестрами жильцов и риелторскими договорами.
И прямо сейчас Кэйко лихорадочно просчитывала в голове идеальный тактический алгоритм допроса: в какой именно последовательности ей нужно начать выкладывать на стол эти козыри, выдавая их мелкими, дозированными порциями, чтобы окончательно выбить почву из-под ног Йоки.
Ей был нужен максимальный, сокрушительный психологический эффект. Главное — идеально выбрать секунду для того, чтобы зайти со своего самого главного туза.
Стоит ей озвучить это, и лицо гадалки неизбежно исказит судорога дикой паники. Каково это — когда посреди глухого торгового центра перед тобой внезапно вырастает незнакомка и негромко называет тебя по имени, которое ты намертво похоронила в могиле пятнадцать лет назад?.. В декорациях, когда абсолютно все свидетели твоей прошлой жизни давно гниют на кладбище, этот внезапный призрак из прошлого обязан был спровоцировать эффект разорвавшейся бомбы. Кэйко планировала полностью уничтожить её ментальную стабильность, перехватить контроль над дуэлью и заставить женщину послушно открыть рот, сдавая все тайны.
Согласно официальной выписке из семейного реестра, новорожденная дочь Тосихиро ушла из жизни спустя семь дней после родов. И если этот бюрократический маркер верен, её текущее расследование можно было официально закрывать — никакого наследника империи Асо в природе не существовало, а Кэйко оставалась без огромного финального гонорара… Но завершить эту миссию с таким глухим, диссонирующим ощущением ошибки детектив физически не могла. Чтобы докопаться до подлинной истины, ей нужно было вырвать признание непосредственно из глотки самой Юкари.
Однако Йока нанесла упреждающий, сокрушительный удар первой.
— Должно быть, это адски тяжело — поднимать и воспитывать ребёнка в одиночку?
В мягких интонациях гадалки сквозило такое чистое, глубокое и неподдельное сочувствие, что Кэйко от неожиданности рефлекторно отшатнулась назад. Её внутренний шок мгновенно отразился на лице. Осознав, что её мимика полностью выдает её с потрохами, Кэйко в панике попыталась включить хоть какую-то защиту и просто резко отвернула голову в сторону, уходя от взгляда. Но этой глупой, панической реакцией она фактически официально расписалась в том, что этот слепой эзотерический выпад Йоки попал аккурат в яблочко.
Кэйко сама всю жизнь гордилась своим уникальным умением с одного взгляда определять, рожала ли женщина и есть ли у неё дети. И она прекрасно знала, по каким маркерам работает этот алгоритм. Но сейчас, когда против неё применили её же собственное оружие, её тело выдало предательскую, безусловную реакцию и этот рефлекторный физический маркер полностью разрушил её позицию.
Острая паника и страх окончательно потерять контроль над дуэлью привели к тому, что Кэйко совершила фатальную, непростительную ошибку — под действием эмоций она была вынуждена выложить свой главный козырь на стол слишком рано.
— Что ж, снимаю шляпу, Юкари Накадзава. Похоже, у тебя действительно есть экстрасенсорные способности.
Детектив ожидала, что это имя, которое женщина намертво запечатала в глубинах памяти пятнадцать лет назад, заставит её забиться в истерике и полностью уничтожит её самообладание. Но её тактический расчет с треском провалился. Йока лишь слегка хмыкнула, шумно выдохнув воздух сквозь ноздри, и на её лице не дрогнул ни один мускул.
— Хм. Ну, теперь мне всё окончательно стало ясно.
Глядя на эту абсолютную, железобетонную невозмутимость, Кэйко почувствовала, как волна паники внутри неё начинает разрастаться с новой силой.
— Знаете, а ведь «Наруми Амакава» — это просто идеальный, великолепный псевдоним для рыночной гадалки, — попыталась прощупать почву Кэйко.
Но услышав свои старое и новое имена, произнесённые в одном предложении, Йока, наоборот, словно обрела абсолютную, монолитную уверенность в своих силах.
— Весь этот глупый туман в моей голове наконец-то рассеялся, и твой истинный силуэт стал виден до последнего штриха. Ну конечно. Этот нелепый, диссонирующий наряд, твоя мимика, пластика и повадки — теперь всё встало на свои места и обрело чёткую логику. Хочешь, я угадаю твою профессию? Ты точно не коп из убойного отдела. Ты — частный детектив. И твоя узкая специализация — это розыск пропавших людей.
Кэйко бессильно закрыла глаза. Это был её официальный белый флаг — безоговорочное признание того, что по уровню жесткости и интеллекта эта женщина превосходит её на несколько голов.
— И кто же выступает в роли твоего таинственного заказчика? — лениво поинтересовалась Йока.
Детектив, которая сама планировала устроить жёсткий допрос, теперь оказалась в унизительной роли пойманного на крючок свидетеля.
— У меня жесткие обязательства по соблюдению профессиональной тайны… — глухо выдавила Кэйко.
Она физически не могла открыть рот и вывалить ей в лицо страшную правду: «Я ищу твоего ребёнка. Меня наняли престарелые родители Тосихиро Асо — твоего покойного любовника, — которые мечтают обнять своего единственного внука…» Это было исключено.
— Ну, кто бы сомневался, — хмыкнула гадалка. — Впрочем, ты можешь ничего не говорить. Я и так всё вижу — я ведь экстрасенс, не забывай.
Йока на секунду замолчала, после чего внимательно посмотрела на Кэйко:
— Я прекрасно вижу, что ты — высококлассный, чертовски талантливый сыщик. И раз уж судьба свела нас в этой кабинке, у меня к тебе есть одно дело. Скажи мне: каков сейчас средний рыночный ценник на услуги по розыску человека?
Кэйко медленно открыла глаза и уставилась на женщину в абсолютном, звенящем изумлении, пытаясь отыскать в её лице хоть какие-то следы скрытого подвоха.
«Расценки на розыск?.. О чем, черт возьми, болтает эта женщина?»
Этот вопрос полностью ломал всю тактическую структуру их диалога, превращая очную ставку в какой-то абсурдный фарс. Мысли Кэйко окончательно спутались. Зачем объекту слежки посреди допроса внезапно интересоваться стоимостью услуг детектива? В этом не было ни малейшего смысла.
— Ценник… — тупо повторила она.
— Именно. Если бы я прямо сейчас решила официально нанять тебя для поиска одного человека… сколько бы составил твой первоначальный аванс? Ну, этот стартовый взнос за запуск расследования… Я хочу знать точную цифру, я хочу знать, на какой бюджет мне рассчитывать.
Кэйко ни на секунду не поверила в то, что беглая сектантка действительно планирует нанять её для полевой работы. Решив, что это какая-то сложная психологическая уловка, призванная прощупать её слабые места, детектив слегка подалась вперед, собираясь разгадать этот маневр, но внезапно наткнулась на взгляд Йоки. Глаза женщины были абсолютно, пугающе серьезными. В них не было ни капли фальши.
— Вы… вы сейчас это серьёзно? Вы действительно хотите заказать мне розыск человека?..
— Более чем. Ну так что, ты возьмёшься за это дело?
— Мой протокол прост: я никогда не отказываю клиентам, если для этого нет веских, исключительных юридических или моральных противопоказаний.
— Прекрасно. В таком случае назови мне свои расценки.
Кэйко медленно протянула руку и коснулась указательным пальцем той самой пятитысячной купюры, которая так и осталась лежать на углу стола.
— Возьмите эту сумму. Пририсуйте к ней два нуля. А при неблагоприятном раскладе — все три.
В зависимости от оперативной сложности и глубины проработки дела стоимость розыскных мероприятий в Токио могла мгновенно и легко подскочить на целый порядок.
Услышав эту сумму, Йока вполне искренне и тяжело вздохнула.
— Да уж, ну и грабительские у вас аппетиты, госпожа сыщик. Впрочем, мне плевать. У меня как раз скопилось прилично шальных денег с прошлых времен, так что я могу себе это позволить. Давайте попробуем. Я официально нанимаю вас.
Кэйко по-прежнему пребывала в состоянии глубокого скептицизма, но профессиональное любопытство взяло верх, и она не смогла удержаться от главного вопроса:
— Прежде чем мы подпишем договор, я обязана зафиксировать параметры цели. Скажите мне начистоту: кого именно я должна для вас найти?
Выслушав короткий ответ Йоки, Кэйко ощутила такой мощный, сокрушительный удар, словно чья-то когтистая лапа заживо сжала её головной мозг. От этого ментального шока у неё перехватило дыхание, а ноги подогнулись так, что она едва не сползла со стула на пол.
Это не было слуховой галлюцинацией. Гадалка произнесла эти слова с абсолютной, ледяной отчетливостью:
— Человек, которого вы обязаны мне найти, — это моя родная дочь. Девочка, которая, если верить официальным бумагам, умерла ровно через неделю после своего рождения.