Синья Цуюки и его спутники, лихорадочно скрестив лучи своих налобных фонарей, принялись методично прочесывать каждый сантиметр густых прибрежных зарослей, пытаясь выхватить из темноты другие скрытые стебли «Хэви Корна». Увы, чудо не произошло. Каждое новое обнаруженное под слоем бурьяна растение демонстрировало абсолютно идентичную, катастрофическую клиническую картину: усохшие, сморщенные початки и практически полное отсутствие сока внутри стеблей.
Окончательно осознав, что именно означает эта ботаническая картина для судьбы их миссии, Цуюки издал глухой, преисполненный глубокой ментальной боли стон:
— У-у-у...
А Кэйко и Юри Хадзуки, синхронно и тяжело выдохнув воздух, бессильно опустили плечи.
В их планах этот несчастный «Хэви Корн» виделся великим Мессией, абсолютным спасителем, способным без труда отразить удар летучего полярного штамма. Они были уверены, что найдут на Шестом форте мощные, пышущие здоровьем деревья, чьи плоды будут буквально сочиться живительной влагой. Но реальность нанесла им сокрушительный удар. Этот вид не просто не мог никого спасти — он сам сейчас находился в терминальной, присмертной стадии, судорожно цепляясь за жизнь на самом краю могилы.
Юри Хадзуки, не в силах больше выносить эту жестокую, сокрушительную реальность, резко отвернулась и уставилась в темноту. Луч её налобного фонаря выхватил из мрака узкую звериную тропу, уходящую назад, к северному берегу. Там, у старого пирса, покачивались на волнах их надувные лодки. Настоящий Ноев ковчег для их маленького отряда... единственное доступное средство спасения и побега из этого ада.
Цуюки, внимательно наблюдавший за её реакцией, без труда прочитал её мысли. Профессор прекрасно понимал, что творится сейчас на душе у журналистки:
«Она до смерти напугана и хочет только одного — как можно скорее сбежать с этого проклятого острова».
И её логику трудно было винить. Раз уж то единственное биологическое оружие, которое должно было нейтрализовать убийственный антарктический штамм и спасти человеческую кровь от тотального разрушения, само оказалось мертво, оставаться здесь не имело никакого смысла. Нужно было спасать собственные жизни. Не пройдет и десяти часов, как колоссальный грязевой вал из водохранилища Ураяма ворвется в акваторию Токийского залива и намертво запечатает Шестой форт своим изумрудным панцирем. Стоит бактериям оккупировать воду — и они окажутся в смертельной ловушке. Вполне естественно, что в такой ситуации любой разумный человек думал бы об эвакуации.
Юри уже сделала резкое движение всем телом, собираясь броситься назад по тропе, как вдруг Кэйко крепко перехватила её за манжет защитного костюма.
— Посмотри на это, — тихо, но твёрдо скомандовала детектив.
На её голос мгновенно среагировал Цуюки.
Он проследил за направлением взгляда Кэйко и снова низко наклонился к усохшему початку «Хэви Корна». Присмотревшись внимательнее, физик опешил: на одном из зерен, где ещё теплились остатки растительной жизни, скопившаяся смола медленно скользила по кожуре, постепенно раздуваясь в крупную, тяжёлую каплю, готовую сорваться вниз.
Спустя мгновение эта капля наконец сорвалась с кончика побега, с тихим шлепком упав прямо на тёмное зеркало болотной воды. И словно в ответ на этот всплеск, со дна заброшенного водоема лениво поднялся крупный маслянистый пузырь газа. Он с глухим хлопком лопнул на поверхности, и воздух вокруг мгновенно наполнился резким, удушливым сероводородным зловонием.
Этот гибрид действительно находился в терминальном, предсмертном состоянии, однако он ещё не погиб окончательно. Жизнь в нём всё ещё теплилась.
Сквозь сухую кору пожухлых зерен, больше похожих на мертвые струпья, капля за каплей продолжала сочиться свежая, густая смола, и на подходе были уже вторая и третья капли. Цуюки, поддавшись интуитивному порыву, протянул руку, поймал пальцем вязкую каплю антидота и без колебаний отправил её в рот.
Снадобье не имело выраженного запаха. Оказавшись на языке, жидкость отозвалась лёгким, покалывающим онемением, однако профессор не почувствовал в этом ни капли токсической угрозы. Напротив, этот вкус мгновенно пробудил в его памяти воспоминания двадцатилетней давности, когда во время стажировки в американском университете он ради чистого научного любопытства пробовал кокаин. Эффект был удивительно похож: все пять чувств физика мгновенно обострились до предела, сознание очистилось, а по венам разлилась мощная волна первобытной энергии. Сок дерева определённо обладал сильнейшим психостимулирующим действием.
— Пускай сейчас это лишь жалкие крохи, но, если мы соберем сок со всех стеблей, у нас наберётся вполне приличный объём, — Цуюки уверенно повернулся к замершим спутникам.
С этими словами он извлек из походного рюкзака заготовленные пластиковые пробирки, аккуратно зафиксировал их под усыхающими початками и намертво примотал страховочными шнурами к стеблям, соорудив самодельные чаши для сбора смолы.
Писатель Уэхара, Кэйко и даже Юри Хадзуки, последовав его примеру, споро включились в процесс. Они методично обходили кусты, пока все принесенные с собой медицинские контейнеры не были распределены по точкам. Первичный протокол был выполнен.
После этого вся шестёрка исследователей устроилась на брезенте прямо посреди зарослей, установив по центру походный фонарь. Усевшись в плотный круг, они выключили свои налобные фонари, чтобы поберечь аккумуляторы, и замерли в густом полумраке, покорно ожидая, пока из увядающих стеблей выжмется достаточное количество драгоценного сока.
Юри Хадзуки не могла усидеть на месте. Каждые пять минут она нервно вскакивала на ноги, подбегала к ближайшей пробирке и со свистом проверяла уровень скопившейся жидкости, после чего принималась демонстративно и громко топать сапогами по грязи, наглядно выражая своё крайнее нетерпение. Смола выделялась настолько медленно, что это могло довести до белого каления любого. В очередной раз поднявшись с брезента, девушка вплотную подошла к Цуюки и нервным шепотом спросила:
— Цуюки-сан, каков наш дальнейший план? Что мы будем делать, когда пробирки наполнятся?
Её скрытый мотив был очевиден до неприличия. Юри всем своим видом умоляла его озвучить один-единственный сценарий: «Как только мы наберём хоть немного сока, мы немедленно прыгаем в лодки и убираемся к чёрту с этого проклятого острова».
Однако профессор ответил иначе:
— Прямо сейчас нам необходимо радикально перестроить тактику и разделиться на две автономные группы. И у меня есть критически важное задание для вас с Уэхарой. Вы двое забираете первую партию собранной смолы и немедленно доставляете её в лаборатории Института RIKEN к нашему коллеге — доценту Ямадзаки. Я прямо сейчас отправлю ему зашифрованное сообщение и предупрежу о вашем приезде. Его задача — экстренно прогнать сок через хроматографы, расшифровать молекулярную структуру гормонального щита и выдать формулу для массового синтеза вакцины. Это единственный шанс остановить пандемию...
— Постойте... Вы хотите сказать, что мы с Уэхарой-саном должны возвращаться в Токио вдвоем?! — испуганно перебила его Юри, и её голос сорвался на фальцет. — Почему мы не можем эвакуироваться все вместе, одной группой?
Девушка искренне считала, что раз их первоначальная цель по поиску «Хэви Корна» достигнута, оставаться в этой глуши больше нет никакого смысла.
— Потому что то, что эта слизь является стопроцентной панацеей — пока что не более чем моя рабочая гипотеза, — отрезал физик, указав пальцем на сочащуюся каплю. — У нас нет никаких твердых научных гарантий. И в таких условиях бросать объект и уходить всей командой было бы верхом безрассудства. Я обязан остаться здесь, на Шестом форте, и провести серию дополнительных тестов, чтобы получить неопровержимые свидетельства. До паводкового удара у нас в запасе есть ещё около девяти часов. Для кого-то этот отрезок покажется ничтожно малым, кто-то впадет в панику, но для меня этого времени более чем достаточно. Я останусь здесь до самой последней критической минуты и сделаю всё, что должен.
— Синья... Тебя ведь что-то гложет, верно? Ты чувствуешь, что в этой формуле есть какой-то скрытый изъян? — Кэйко пристально посмотрела на него, мгновенно уловив его внутреннее напряжение.
Профессор лишь молча кивнул — детектив оказалась абсолютно права. Да, теоретически сок «Хэви Корна» должен был сработать как идеальный щит, но в молекулярной биологии процессы редко текут по идеальным схемам, и Цуюки подсознательно ждал подвоха.
Уэхара, в отличие от Юри, сохранял абсолютное хладнокровие. Он мгновенно оценил тактическую обстановку и предложил свой вариант логистики:
— Цуюки-сан, ваша логика понятна. Давайте сделаем так: мы с Юри забираем контейнеры, прорываемся на материк и везем образцы в RIKEN, в город Вако префектуры Сайтама. Если на дорогах не будет глухих пробок из-за эвакуации, дорога в оба конца займет у нас от силы часа три-четыре. Даже с учетом времени на передачу материала доценту Ямадзаки, я обещаю, что вернусь сюда, к причалу парка Одайба, ровно к двум часам ночи. И к этому моменту вы все обязаны полностью свернуть лагерь и ждать меня на берегу. Вы должны покинуть форт до того, как начнется паводок. Это мое жёсткое условие.
Журналист прекрасно понимал цену времени. В их распоряжении был всего один грузопассажирский фургон, оставленный на стоянке «Одайба Коэн». Бактериальный таран должен был ударить по акватории залива примерно в половину четвертого утра. Если они доставят образцы в лабораторию и вернутся к двум часам ночи, у них останется солидный временной буфер, чтобы эвакуировать Цуюки, Кэйко, Ран и Юкари Накадзаву. Они успеют усадить всех четверых в салон автомобиля и на максимальной скорости вывезти из зоны поражения прибрежного района Одайбы до того, как Токио накроет волна зараженной воды.
— Ваша поддержка неоценима. Спасибо, Уэхара-сан, я полностью полагаюсь на вас, — Цуюки крепко пожал ему руку. — Но помните: если ситуация на дорогах выйдет из-под контроля и возникнет реальная угроза вашей жизни, бросайте всё и спасайтесь сами. Ваша безопасность в приоритете.
Писателю было искренне приятно, что профессор видит в нём человека, готового пойти на осознанный риск ради спасения других, и он с достоинством кивнул в ответ.
На часах было 19:47 вечера.
Спустя почти четыре часа ожидания в пробирках наконец накопился первый достаточный объём смолы. Цуюки аккуратно перелил жидкость в два чистых пластиковых контейнера — каждый из них оказался заполнен примерно на треть. Для первичного химического анализа в RIKEN этого количества должно было хватить с лихвой. Уэхара и Юри бережно упаковали свои контейнеры в походные рюкзаки, закинули их за спины и быстрым шагом направились по тёмной тропе к северному пирсу, где их ждали надувные лодки.
За румпель первого плавсредства сел сам Цуюки. Лодки были строго трехместными, а это означало, что для финальной эвакуации оставшегося на острове квартета им позарез понадобятся оба борта. План профессора был прост: лично переправить курьеров на материковый причал парка Одайба, зафиксировать их успешный старт на автомобиле, а затем в одиночку, на максимальной скорости вернуться на Шестой форт.
К этому моменту штормовой ливень наконец прекратился, ураганный ветер заметно притих, и волнение в заливе улеглось. Однако небо по-прежнему выглядело зловеще: тяжёлые, многослойные грозовые тучи неслись над головой с бешеной скоростью, и то здесь, то там ночной мрак прорезали беззвучные, призрачные вспышки синеватых зарниц.
Прямо над их головами вздымались гигантские конструкции Радужного моста, но теперь бесконечная, намертво застывшая железная пробка на мосту наконец полностью рассосалась. Эвакуационный поток иссяк, и в бледных вспышках молний было отчётливо видно, как по абсолютно пустым, чистым полосам хайвея, яростно завывая сиренами и разрезая темноту всполохами красных проблесковых маячков, в сторону центра города на бешеной скорости проносятся патрульные автомобили.
Убедившись, что протокол разделения групп выполнен, Уэхара и Юри развернулись и быстрым шагом скрылись в темноте парковой зоны. Профессор молча смотрел им вслед, пока их силуэты, перемахнувшие через ограждение, окончательно не растворились в густой прибрежной растительности, после чего медленно повернулся назад к лодке.
Он наклонился, собираясь развязать швартовый узел на валуне, и в этот момент на сетчатке его глаз совершенно естественно, во всей своей пугающей полноте проявился силуэт Шестого форта, оставшегося позади. Остров чёрным монолитом вздымался посреди свинцовых волн. Из-за невероятной плотности его искусственного первобытного леса издалека казалось, будто на несчастный кусок суши намертво налипло какое-то гигантское, живое чёрное чудовище. Осознание того, что ещё несколько минут назад он сам находился в самом чреве этой уродливой экосистемы, заставило даже его тренированный разум содрогнуться от подсознательного ужаса.
Цуюки инстинктивно опустил голову, пытаясь справиться с нахлынувшим трепетом, и в эту секунду его слуха коснулся странный звук, резко выбивающийся из привычного ритма прибоя. Из глубоких расщелин между прибрежными камнями прямо у его ног донеслось жуткое, утробное бульканье. Из тёмной щели один за другим начали стремительно лопаться крупные маслянистые пузыри, а на морской глади чуть поодаль от берега начали вздыматься невиданные прежде, аномальные встречные волны.
Вся акватория Токийского залива на глазах стремительно меняла свой облик, словно подчиняясь какому-то новому, зловещему природному алгоритму.