— Человек, которого вы обязаны мне найти, — это моя родная дочь. Девочка, которая, если верить официальным бумагам, умерла ровно через неделю после своего рождения.
Когда Кэйко только начинала пересказывать Синье Цуюки эту поразительную историю тайных родов Юкари Накадзавы и последующие обстоятельства заключения этой немыслимой сделки, она даже близко не могла спрогнозировать, что этот скромный ручеёк детективной информации в финале превратится в сносящий всё на своём пути бурный, ревущий поток, который с головой накроет её спутника.
По мере того, как её рассказ продвигался вперед, лицо Синьи капля за каплей каменело, а в его глазах проступало такое пугающее, глубокое страдание, что Кэйко невольно осеклась.
— Твоя хорошая новость, Кэйко… для меня прямо сейчас обернулась самым страшным, немыслимым кошмаром, — глухо, с трудом размыкая сухие губы, произнёс Цуюки. На его бледном лице застыла маска глубокой, неизбывной скорби.
Детектив в полном недоумении уставилась на него:
— Синья… О чем ты говоришь? Каким ещё кошмаром? При чем тут ты?
— Сегодня утром я лично отвез мою дочь Ран в университетский госпиталь и заставил её сдать кровь на развернутый анализ. Буквально пару часов назад доктор Ямада скинул мне готовый профиль из лаборатории… И в графе там чёрным по белому указана её группа крови: AB (IV). А моя собственная группа крови — первая, то есть O (I). В рамках базовых, непреклонных законов классической биологии совмещение маркеров O и AB абсолютно исключено. Мужчина с первой группой крови генетически, на уровне ДНК априори не может быть отцом ребёнка с четвертой группой крови. Ран — не моя дочь.
Услышав этот леденящий душу вердикт, Кэйко полностью лишилась дара речи. Её рука с бокалом пива так и застыла в воздухе, а сама она в абсолютном, парализующем шоке медленно опустила взгляд на разложенные на столе выписки. Внутри застекленной кабинки ресторана мгновенно воцарилась тяжёлая и пугающая атмосфера. Кэйко физически ощутила, как воздух вокруг них стал липким и холодным.
— Синья… Господи, да как такое вообще возможно? О чем ты говоришь?
— Весь сегодняшний день, начиная с обеда, я только и делал, что безостановочно думал об этой аномалии. Мой мозг буквально взрывался, но я так и не смог отыскать ни единого логического ответа. Но теперь, когда я выслушал твою историю… Мне кажется, я наконец-то нашёл подлинную разгадку этого ада.
С этими словами Цуюки медленно протянул руку, коснулся бланка семейного реестра Наруми Амакавы, полученного Кэйко в архиве Сайтамы, и уверенно указал пальцем на строчку с датой рождения маленькой Сэиры. Там отчётливо значились числа середины марта.
— Посмотри на эту метку. Та девочка, которую родила беглая Юкари Накадзава, и моя дочь Ран появились на свет с разницей всего в одни-единственные сутки. Они родились в одном и том же родильном отделении одного и того же университетского госпиталя. Группа крови Тосихиро Асо была AB (IV) — и генетически он идеально, со стопроцентной точностью подходит на роль биологического отца Ран.
— Быть не может… — Кэйко в глубоком шоке рефлекторно отпрянула назад, и её спина с силой вдавилась в жёсткую обшивку ресторанного кресла.
— Более того, — голос Цуюки оставался пугающе ровным. — У меня в голове мгновенно сложился весь пазл. Я теперь до последнего человека знаю, кем был тот загадочный седовласый старик, который часами утешал Юкари в больничном лаунже, и кто именно явился к ней на квартиру в Сугинами, чтобы забрать ребёнка. Тот благородный джентльмен из роддома — это мой собственный тесть, Ясухиде Яманака. А тот «апостол» в идеально скроенном деловом костюме, который принес чемодан с деньгами и поддельную медицинскую справку, — это Сайто, личный помощник и главный преемник по бизнесу в корпорации моего тестя.
— Синья, стой… Погоди секунду… — Кэйко замахала руками, чувствуя, как этот калейдоскопический, стремительный поток фактов начинает окончательно сносить её собственную аналитическую защиту.
Она попыталась экстренно, на ходу выстроить новую логическую матрицу расследования.
Супруги Асо официально наняли её агентство, чтобы разыскать своего единственного законного наследника, затерянного где-то на просторах огромной страны. Опираясь на логику, Кэйко изначально понимала, что единственным шансом на существование этого ребёнка был тайный плод любви между погибшим Тосихиро и беглой Юкари Накадзавой. Она проделала титаническую работу, потянула за ниточки и в конце концов смогла выйти на след маленькой Сэиры — но стоило ей развернуть семейный архив Амакавы, как перед её глазами вырос жирный штамп о смерти младенца. В ту секунду она была готова окончательно опустить руки и признать крах операции, мысленно попрощавшись с колоссальным финальным гонораром.
Но реальность оказалась куда более изощренной. Ровно через неделю после родов произошёл этот жуткий, тайный обмен младенцев. Сэира под видом чужого ребёнка переехала на воспитание в дом тестя и тёщи Цуюки. А затем, когда тёща скоропостижно скончалась, а обезумевший от горя старик Ясухиде окончательно слег и был оформлен в закрытый загородный пансионат для престарелых, девочка на абсолютно легальных основаниях была передана на попечение самому Синье.
Под самым фонарём всегда темнее всего.
Существуют ли вообще в нашей вселенной границы для подобных чудовищных совпадений? Цель её глобального, всеяпонского розыска, объект, ради которого она перевернула вверх дном архивы нескольких префектур, всё это время преспокойно жил на расстоянии вытянутой руки, на соседней улице, в квартире её ближайшего напарника. От осознания этого факта перехватывало дыхание.
Но в ту секунду, когда эта безумная цепочка улик окончательно замкнулась, превратившись в абсолютную истину, Кэйко вместо радости победы ощутила лишь дикую, подкатывающую к горлу тошноту. Ей безумно захотелось просто обхватить голову руками и закричать от невыносимой, циничной жестокости обнажившейся правды.
Да, технически её миссия была выполнена. Ей оставалось лишь составить отчёт, привезти Ран в роскошный особняк четы Асо, организовать их личную встречу и со спокойной совестью закинуть на свой банковский счёт астрономическую, баснословную сумму вознаграждения. Вот только этот её триумф и финансовый успех покупались страшной, немыслимой ценой. За право обладать этим счастьем Синье Цуюки придётся заплатить осознанием того, что его собственная, родная кровная дочь умерла в муках пятнадцать лет назад.
Кэйко сидела неподвижно. В её душе не было ни капли той радости, которую обычно испытывает детектив при раскрытии дела.
Чаши этих проклятых весов судьбы качнулись с пугающей очевидностью: в ту самую секунду, когда ты забираешь золото и триумф на одной стороне, вторая половина твоей реальности с грохотом обрушивается в бездну. Это было верхом высшей, космической несправедливости.
Похоже, Цуюки тоже мгновенно просчитал эту карающую архитектонику событий. На его бледном лице проступила горькая, саморазрушительная усмешка, и он устремил на Кэйко полный тихой, самокритичной боли взгляд.
— Что ж, Кэйко, я поздравляю тебя. Можешь забирать Ран хоть прямо сейчас. Я с радостью отдам её тебе, вези её в особняк Асо, организуй им семейную встречу со стариками. Ты блестяще выполнила свой профессиональный долг и честно заслужила свой гигантский гонорар. Полный триумф, все счастливы.
Кэйко в священном ужасе принялась до боли в шейных позвонках крутить головой из стороны в сторону, умоляюще глядя на него.
— Прекрати… Господи, Синья, умоляю тебя, замолчи! Не смей говорить такие вещи!
— Знаешь, — Цуюки словно не слышал её, его голос упал до тихого шепота. — Вчера ночью, когда у Ран начался этот проклятый приступ и её кожа на глазах стала желтеть, меня до самых костей пробрал дикий, первобытный страх. Я натурально сходил с ума от ужаса, думая, что этот лавинообразный гемолиз убьет её у меня на руках. Но теперь я понимаю, какими же глупыми и напрасными были все эти мои ночные опасения. Мне больше никогда в жизни не придётся переживать за её здоровье. Ведь моя настоящая, родная дочь… она преспокойно сгнила в могиле ещё пятнадцать лет назад. Моя Юко умерла на операционном столе, а спустя всего неделю этот мир покинула и единственная малышка, которая досталась мне ценой жизни моей любимой женщины… А я даже не заметил этого.
Цуюки с силой швырнул обе руки на деревянную поверхность стола и тяжело, уткнулся в ладони лицом. Его широкие плечи мелко, судорожно задрожали.
Кэйко медленно протянула руку через стол и бережно, едва ощутимо принялась гладить его по подрагивающему предплечью.
— Синья… У меня у самой подрастает дочь. И я клянусь тебе: я на каком-то физическом уровне, до самой глубины души чувствую и понимаю ту боль, которая сейчас разрывает тебя изнутри.
Но несмотря на эти слова, детектив так и не смогла выдавить из себя ни единой стандартной фразы утешения. Она слишком хорошо понимала, что в пространстве этой кабинки любые слова сейчас прозвучат как дешевая, оскорбительная и абсолютно пустая бутафория.
Цуюки сидел неподвижно около минуты, после чего медленно поднял бледное лицо.
— Прости меня, Кэйко. Я не имел права срываться на тебя. В этом кошмаре нет ни грамма твоей личной вины. Ты ни в чем не виновата. И если Ран действительно является родной кровью Тосихиро и Юкари, то её престарелые дедушка и бабушка из клана Асо имеют полное, абсолютное право наконец-то обнять свою единственную внучку. Ты обязана довести эту миссию до финального конца.
— Синья, послушай меня, — Кэйко попыталась вернуть диалог в русло логики. — Мы ведь пока не имеем на руках ни одного прямого, стопроцентного доказательства. Это лишь наши аналитические теории. Первое и самое главное: скажи мне как медик, неужели чисто технически возможно незаметно провернуть такую дикую операцию — тайно поменять местами двух недельных младенцев в условиях крупного Токийского госпиталя?
— Если бы обе девочки были живы, это было бы практически невыполнимой задачей, — хладнокровно ответил Цуюки. — Но в нашем уравнении вводные были совсем другими. Одна девочка была жива, а вторая — мертва. При наличии легального свидетельства о смерти, выписанного купленным врачом, вся эта схема превращается в элементарный административный маневр. Главное, чтобы клиника была готова закрыть глаза на несоответствие бирок. А с ресурсами моего тестя купить лояльность пары акушеров было делом нескольких минут.
— Но зачем?.. Зачем твоему тестю Ясухиде понадобилось идти на этот безумный, подсудный шаг?
— Теперь я детально могу восстановить его мотивы, — Цуюки тяжело вздохнул. — В те мартовские дни, сразу после родов, всё мое сознание было полностью парализовано горем. Я круглосуточно дежурил у бездыханного тела моей покойной Юко, устраивал дикие скандалы руководству клиники, требуя перепроверить причину её внезапного маточного кровотечения, и был полностью занят организацией похорон и поминок. На родившегося младенца мне в те недели было абсолютно наплевать. Тёща, узнав о гибели единственной дочери, сломалась первой — у неё случился тяжелейший нервный срыв, и её в предынфарктном состоянии экстренно госпитализировали в соседний корпус. Соответственно, абсолютно все административные вопросы, уход за новорожденной внучкой и оформление документов при выписке полностью перешли в руки моего тестя. Из-за экстренного кесарева сечения моя дочь Ран была вынуждена провести в палате интенсивной терапии на двое суток дольше, чем Сэира. Соответственно, когда Юкари уже уехала со своим ребёнком в Сугинами, моя девочка ещё оставалась под наблюдением врачей. И подмена произошла уже после того, как тесть забрал её из роддома. Скорее всего, Ран скоропостижно скончалась прямо в салоне машины по пути домой… или в первые часы после приезда в пустую квартиру. Младенец просто умер. Вероятно, девочка унаследовала тот самый скрытый патологический фактор, который вызвал аномальное, смертельное кровотечение у её матери Юко во время операции, и её хрупкий организм не выдержал нагрузки. И когда тесть Ясухиде обнаружил в колыбели бездыханное тело новорожденной внучки, его мозг мгновенно просчитал последствия. Смерть любимой дочери на операционном столе, а следом — мгновенная гибель долгожданного младенца, ради которого стоило жить, — этот двойной удар гарантированно и навсегда уничтожил бы психику его больной супруги, находившейся в реанимации. Старик отчётливо понял: его жена просто не переживет этого известия и сойдет с ума. И в его сознании укоренилась безумная, фанатичная мысль: единственным инструментом, способным сохранить рассудок и жизнь его жене, была немедленная подмена. Нужно было выдать чужого живого ребёнка за их собственную внучку, совершив своеобразный мистический акт реинкарнации.
Самым поразительным было то, что госпитализированная тёща физически не имела ни малейшей возможности узнать о смерти младенца — ей просто не у кого было спросить правду.
И в этот критический момент в голове Ясухиде яркой вспышкой озарения вспыхнул тот самый безумный план. Перед его глазами встал силуэт молодой, испуганной матери-одиночки Наруми Амакавы, с которой они часами разговаривали в больничном лаунже. Из этих разговоров тесть досконально узнал, что девушка находится в глубочайшей послеродовой депрессии, панически боится будущего и под действием страха перед нищетой буквально не справляется со своим собственным ребёнком, видя в нём неподъемную обузу. Старик сообразил: если подойти к ней с правильной стороны, подкрепив предложение астрономической суммой наличных, эта загнанная в угол мать без лишних криков согласится отдать дитя ради его же спасения. Тем более что у самого Ясухиде для реализации этой спецоперации было абсолютно всё — гигантские финансовые активы и верные люди в кулуарах медицинской академии. Он не стал терять ни секунды, отправил по указанному адресу своего лучшего оперативника Сайто, и тот блестяще закрыл сделку.
И этот жуткий план сработал. Психическое здоровье моей тёщи было спасено. Она до самого своего последнего вздоха свято и искренне верила, что воспитывает свою родную, единокровную внучку, и ушла в мир иной абсолютно счастливым человеком. Она прожила долгую, спокойную жизнь и упокоилась с миром, так никогда и не узнав этой страшной правды. И в этом аспекте, я думаю, этот подлог со стороны тестя стал для неё истинным спасением.
— Твоя логическая цепочка выглядит безупречно, Синья, — тихо произнесла Кэйко. — Все детали ложатся идеально. Но давай смотреть правде в глаза: у нас по-прежнему нет ни единой железной, юридически значимой улики.
— Если нам понадобятся официальные доказательства для суда, мы сможем без труда эксгумировать останки Тосихиро Асо или поднять его архивные медицинские карты и провести развернутую ДНК-экспертизу для установления отцовства. Но поверь мне, в этом нет ни малейшей нужды. Мне достаточно просто завтра утром доехать до загородного пансионата, войти в палату к Ясухиде и в лоб заставить его рассказать всю правду. После того тяжелого перелома шейки бедра его физическое состояние сильно ухудшилось, он намертво прикован к инвалидному креслу, но в свои восемьдесят с лишним лет сохранил абсолютно прозрачный, бритвенно-острый разум. Теперь, когда тёщи давно нет в живых, у него больше нет никакой необходимости уносить эту тайну с собой в могилу. Он всё мне расскажет. В конце концов, я имею на это полное право.
— И что ты будешь делать, когда услышишь от него это подтверждение? — Кэйко внимательно посмотрела на него.
— Абсолютно ничего. С точки зрения реальности не изменится ни одна деталь. Ран останется моей дочерью, и я продолжу растить и защищать её точно так же, как делал это все последние пятнадцать лет. Раз уж невидимая рука провидения выдернула эту девочку из эпицентра массовой бойни в тоталитарной секте и через цепочку этих безумных совпадений направила её прямиком в мою колыбель… значит, такова её истинная судьба. Иногда в нашей жизни сквозь хаос причинно-следственных связей внезапно пробивается этот чистый, мистический свет, указывая человеку его подлинный земной путь. Ран прошла через невероятные, чудовищные перипетии, чтобы в итоге оказаться под моей защитой. И я её не отдам.
— Ты собираешься рассказать ей правду о её настоящих родителях?
— Никогда в жизни. Я не позволю этой безумной, грязной истории отравить сознание моего ребёнка. Она никогда не узнает о том, что её группа крови не совпадает с моей. Я костьми лягу, но буду хранить этот секрет до конца.
— Пожалуй, это самое разумное решение, — согласилась Кэйко. — Пускай она сначала повзрослеет, сформируется как личность, и только тогда, возможно, наступит идеальный момент для подобных откровений. Хотя…
— Если бы это зависело от меня, я бы предпочел унести эту тайну с собой в могилу, — глухо отрезал Цуюки.
— Да, пожалуй, иного выбора у нас просто нет, — детектив со вздохом откинулась на мягкую спинку ресторанного кресла. — Но как бы там ни было… Синья, ты только вдумайся. Моя работа выполнена с абсолютным, стопроцентным успехом. Цель найдена.
С этими словами Цуюки медленно приподнял свой бокал с пивом, безмолвно предлагая ей отпраздновать окончание расследования. Но Кэйко проигнорировала этот жест и, подавшись вперед, устремила на него пронзительный взгляд.
— Вот только твоя собственная миссия, Синья, ещё даже толком не началась.
— Моя миссия? О чем ты?
— Ты обязан до конца расшифровать тетради Тосихиро Асо. Твоя главная задача — досконально вскрыть биологическую природу этого антарктического штамма бактерий и сделать всё возможное, чтобы минимизировать риски этой глобальной катастрофы, которую этот древний убийца способен обрушить на наш мир…
— Ты слишком переоцениваешь мои скромные возможности, Кэйко. Я обычный рядовой лектор, мои ресурсы крайне ограничены.
— Прекрати скромничать, это совершенно не вяжется с твоим привычным образом. Верни свой прежний, уверенный и высокомерный вид, он идёт тебе куда больше.
— Боюсь, после того, что я узнал сегодня, мне это не под силу…
— Знаешь, — Кэйко задумчиво покрутила бокал в руке. — Меня прямо сейчас осенила одна очень странная, пугающая мысль. Объект моего глобального розыска всё это время преспокойно жил внутри твоего дома. На каком-то микроскопическом, абсолютно немыслимом расстоянии от меня. И это пугающее совпадение заставляет мой внутренний компас выдавать странные маркеры. Мне начинает казаться, что все эти разрозненные нити нашего дела связаны между собой куда более прочным и зловещим узлом, чем мы думали изначально все эти события туго сплетены в одну общую систему. И у меня складывается стойкое ощущение, что тот таинственный кукловод, который срежиссировал ту массовую бойню в коммуне «Общине поющих трав» пятнадцать лет назад, вовсе не исчез. Он всё это время преспокойно находился где-то совсем рядом с нами, скрываясь под маской обычного обывателя…
Слова Кэйко долетели до самого центра сознания Цуюки, и он отчетливо, до последнего звука осознал весь их страшный смысл.
В этом безумном биологическом уравнении изначально фигурировали два параллельных, независимых друг от друга источника распространения мутировавшего штамма доисторических цианобактерий. Первый след вёл в полярные широты Антарктиды, откуда этот законсервированный миллионы лет назад микроб был извлечен с невероятной, недосягаемой глубины ледяного щита. Но вторая ветвь этого патогена — в полном соответствии с тем же безжалостным правилом «под самым фонарём всегда темнее всего» — всё это время тайно, латентно развивалась в самом сердце нашей цивилизации, прямо под боком у ничего не подозревающих жителей Токио.
И если эта страшная аналитическая догадка Кэйко верна…, то этот доисторический убийца прямо в эти минуты продолжает тихо, незаметно таиться где-то на расстоянии вытянутой руки от них.