На самом деле профессор отчётливо услышал этот отчаянный, полный смертельного ужаса призыв о помощи ещё задолго до того, как успел физически прорваться сквозь плотную стену первобытного леса.
Было кристально ясно, что девочка столкнулась лицом к лицу с экстремальной, смертельной угрозой, однако Цуюки при всем своём аналитическом мышлении до последнего момента не мог сообразить, что именно на неё напало. Весь Шестой форт был сплошь покрыт густыми, агрессивными, но абсолютно неподвижными зарослями мутировавшей флоры, а класс наземных хищных животных или ядовитых змей на этом изолированном куске суши отсутствовал как таковой. Единственной фауной на острове были они сами — четверо выживших людей. Но по самому характеру, частоте и модуляции крика Ран физик безошибочно определил: на ребёнка совершено прямое, физическое нападение. Но кто, чёрт возьми, её атаковал и где прячется этот агрессор?..
С разбегу преодолев последние метры тропы и выскочив к самой кромке болота, Цуюки одновременно навел лучи обоих прожекторов прямо на замершую в грязи девочку, но ультимативный свет не выявил вокруг ровным счетом ничего. Нападавший был абсолютно невидим.
Ран продолжала истошно кричать, и в этом вопле читалось отчаянное, дикое сопротивление силе, которая вопреки её воле упрямо утягивала её тело вперед, в глубь болотной бездны. Спасти её можно было только одним-единственным строгим научным способом: мгновенно локализовать источник этой запредельной механической тяги и физически уничтожить его. Однако тот, кто демонстрировал эту чудовищную, противоестественную силу, не имел материального воплощения. Цуюки казалось, что им приходится вести бой с бесплотным, призрачным привидением.
Единственное, что профессор сумел осознать на уровне чистого, мгновенного инстинкта — это то, что Ран ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах нельзя отдавать этому заброшенному болоту. Стоит чёрной пучине поглотить её хотя бы раз, стоит трясине утянуть девочку на дно — и они уже никогда в жизни не смогут вернуть её назад.
Действуя без малейшего промедления, Цуюки в один прыжок зашел к Ран со спины, мертвой хваткой обхватил её туловище под мышками, заломив руки в замок, и со всей силы уперся ногами в липкую грязь, превратив собственное тело в живой якорь. И в ту же секунду, почувствовав чудовищное обратное сопротивление, он опешил: это жёсткое, тянущее рукопожатие исходило вовсе не от одного конкретного источника. Это был не единый монолитный привод. Профессор отчётливо ощутил, как против него работает бесконечное, не поддающееся исчислению множество микроскопических сил, которые действовали в абсолютном, фантастическом согласии, генерируя идеально ровное, неостановимое тяговое усилие.
Благодаря своевременному вмешательству физика и его безумному упору, скольжение Ран в сторону бездны на мгновение полностью прекратилось. Пользуясь этой короткой передышкой, Цуюки резко опустил голову и направил луч налобного фонаря строго вниз, на ноги девочки. Вспыхнувший световой поток отразился от конечностей ребёнка бледным, мертвенно-белым светом.
Вся нижняя часть тела Ран — от лодыжек до самых колен — со стороны казалась плотно укутанной в несколько слоев толстого, грубого медицинского бинта или волокнистой марли. Однако стоило профессору пристально вглядеться в эту белую структуру, как пелена спала: это была вовсе не искусственная хлопчатобумажная ткань. Ноги девочки были намертво, до хруста костей оплетены бесчисленными растительными корнями. И каждая нить этого живого савана, уходя глубоко под слой раскисшего перегноя, была намертво связана с самой толщей земли Шестого форта.
Эти подземные отростки, пробив влажный грунт и двигаясь вертикально вверх вопреки всем законам гравитации, непрерывно ветвились, выбрасывая в воздух мириады новых боковых капилляров. Их тонкие окончания слепо плавали в пространстве, нащупывая плотную ткань защитного костюма Ран, и волна за волной намертво впивались в её ноги. Вся поверхность этих корней была густо усыпана ультратонкими, нежными корневыми волосками, которые вели себя подобно живым нитевидным червям-трубочникам: они уродливо, мерзко извивались всем телом. Одно их колоссальное скопление намертво фиксировало конечности девочки и со всей дури тянуло их в сторону воды, в то время как другое, закрепившись на грунте, совершало частые, ритмичные волнообразные сокращения, буквально перетаскивая массу её тела вперёд. Аналогия была тошнотворной: этот живой ковер действовал в точности как складки ворсинчатого эпителия на внутренних стенках человеческого желудка или кишечника, которые за счёт сокращений перистальтики неумолимо проталкивают порцию полупереваренной пищи всё глубже и глубже, в самую глубь пищеварительного тракта.
В ту самую секунду, когда Цуюки окончательно осознал, что вся подземная экосистема этого Шестого форта пронизана единой, монолитной и мыслящей сетью древесных корней, выступающей в роли этого чудовищного механического привода, его разум пробила волна первобытного ужаса. Представив во всех леденящих душу деталях, как прямо сейчас, под его собственными ягодицами, в глубине гнилой листвы точно так же копошатся и извиваются мириады этих слепых корневых червей, физик инстинктивно вздрогнул всем телом и на долю секунды ослабил упор, попытавшись слегка приподнять таз.
И этот секундный маркер минутной слабости не укрылся от коллективного разума острова. Моментально воспользовавшись этой заминкой, корни развили первобытную ярость: они резко восстановили стопроцентную тягу и с новой, утроенной силой поволокли тело Ран в сторону болотной бездны.
Этот оживший натиск оказался в несколько раз мощнее предыдущего. Изголодавшаяся подземная сеть волна за волной выталкивала на поверхность сотни новых, прочных побегов, которые с глухим шуршанием обвивали ноги девочки, безупречно и без малейшего хаоса встраиваясь в этот живой конвейер.
Однако Цуюки тоже больше не был один в этом аду. В следующий миг он почувствовал, как к его спине плотно, со всей силой прижалось чужое, удивительно мягкое и теплое тело, и понял, что к нему на выручку пришло экстренное подкрепление. Кэйко, подбежав сзади, мертвой хваткой обхватила торс профессора руками, намертво сцепив пальцы на его груди, а своим тазом и бедрами плотно прижалась к его пояснице и копчику. Детектив, широко расставив ноги, со всей дури вогнала резиновые каблуки глубоко в вязкую прибрежную грязь, откинулась всем весом назад и превратилась во второй, резервный якорь, гасящий инерцию движения.
И не успели они зафиксировать эту позицию, как в бой лавиной хлынула третья сила. Юкари Накадзава, сорвавшись с места, рыбкой скользнула по грязи прямо к ногам Ран, упала ничком, лицом вниз, у самой кромки воды и обеими руками изо всех сил уперлась в грудь девочки, пытаясь физически вытолкнуть её тело обратно на сухую землю.
Благодаря этому отчаянному тактическому построению —мужчина и двое женщин удерживали тыл, а одна баррикадировала фронт — неостановимый марш живых корней в очередной раз удалось полностью заблокировать. Однако Цуюки прекрасно понимал, что это равновесие сил— лишь временная, секундная иллюзия. С каждой минутой их стратегическое положение будет становиться всё более катастрофическим. Ресурсы острова были безграничны, подземная сеть могла бросать в бой миллионы новых волокон, в то время как человеческие мышцы неизбежно растрачивали остатки своей энергии до самого конца. Было очевидно, что это лишь вопрос недолгого времени: очень скоро слепые корни переключатся на ноги самого Цуюки, Кэйко и Юкари, намертво свяжут их всех в один сплошной кокон и разом ликвидируют весь отряд. Финал этой миссии обещал быть предельно лаконичным и страшным — вся четвёрка исследователей будет заживо утянута на дно этого заброшенного болота, полностью растворена в его желудочном соке, а спустя пару часов болотное зеркало лишь лениво выпустит на поверхность крупный пузырь сероводородной отрыжки. Это был их закономерный, математически просчитанный итог.
Удерживать этот безумный баланс в биологическом перетягивании каната становилось невозможно — живой замок начал стремительно разрушаться. Ноги Ран, а вместе с ними тела Цуюки и Кэйко, буксуя в раскисшей грязи, сантиметр за сантиметром неумолимо поползли навстречу тёмной воде.
Смерть дышала им в лицо. Профессор внезапно вспомнил, что в заднем кармане его защитных брюк лежит прочный складной армейский нож, однако тут же с горечью осознал, что в текущих условиях это оружие — бесполезная игрушка. Стоит ему хотя бы на секунду разомкнуть руки, выйти из сцепки и попытаться перерезать эти путы на ногах девочки, как ослабленный тыл из двух женщин моментально потеряет массу, и Ран в ту же секунду скроется под водой. Эта корневая сеть соткала настолько плотную, монолитную ковровую паутину, что уничтожить её одним маленьким лезвием за пару секунд было архисложной, абсолютно невыполнимой задачей. Но и разомкнуть пальцы, бросив ребёнка на растерзание монстру, он физически не мог...
Похоже, это предельное, безмолвное отчаяние физика каким-то чудом передалось Юкари. Женщина резко вскинула голову, повернула искаженное бледное лицо назад, в сторону болота, и из её груди вырвался яростный, оглушительный крик, гневный окрик, адресованный невидимому хозяину острова:
— Хватит!!! Прекратите немедленно эту гнусную игру! Я больше ни одной секунды не собираюсь подчиняться вашим приказам и исполнять вашу волю! Слышите меня?! Ну же, отпустите ребёнка! Оставьте эту девочку в покое и забирайте меня! Живее! Взамен вы получите всё, что вам так нужно, всю мою плоть до единой капли! Я не позволю вам творить этот беспредел!
Этот властный, сокрушительный крик Накадзавы прозвучал с такой первобытной силой, что Цуюки физически ощутил, как мёртвая хватка подземных корней на ногах Ран на долю секунды едва заметно ослабла. Юкари, уродливо вывернув верхнюю часть туловища, продолжала яростно, неотрывно буравить гневным взглядом густые заросли мутантов на противоположном берегу болота, замерев в томительном ожидании ответной реакции.
Каждое отдельное мимолетное движение местной флоры в эти секунды казалось ничтожно малым. Однако этот едва заметный шелест листьев, точно по принципу детской игры в испорченный телефон, стремительно передавался от ближних кустов к дальним, и вскоре тяжёлая вибрация ветвей, словно круги от брошенного в воду камня, эхом покатилась по всей территории Шестого форта. Создавалось полное, пугающее впечатление, что этот мыслящий лесной монолит прямо сейчас проводит экстренное коллективное совещание: каждый отдельный куст-мутант вносил своё безмолвное мнение в этот общий зелёный консилиум, пытаясь выработать финальный вердикт на дерзкий ультиматум женщины.
Цуюки замер, всё его тело прошила судорога дикого напряжения — никто не знал, какое именно решение примет этот судья из растений.
Что сделает остров? Начисто проигнорирует отчаянную мольбу матери, с ходу отвергнет её жертву и просто сожрет всю четверку разом, набив свой гнилой желудок калориями, или же проявит каплю своего древнего растительного милосердия?.. И в этот миг руки профессора первыми зафиксировали радикальный перелом ситуации — течение изменилось. Если ещё секунду назад ему приходилось выжимать из своих мышц все силы без остатка, чтобы просто удерживать Ран на месте, то теперь чудовищное обратное усилие начало стремительно таять. А спустя мгновение, словно швартовный канат, лопнувший под запредельной нагрузкой, сопротивление болотной сети исчезло полностью. Из-за внезапной потери противовеса Цуюки, Ран и Кэйко по инерции с глухим стуком повалились назад, образовав на гнилой листве сплошную, хаотичную кучу-малу из человеческих тел.
На передовой линии, у самой кромки воды, осталась лежать одна лишь Юкари.
Кое-как приподнявшись на локтях из грязи, Цуюки уставился на болото и замер от увиденного: бесчисленные белые корневые волоски, до этого намертво, без единого просвета сковывавшие ноги Ран, начали споро и быстро расплетаться. Освободив голени ребёнка, эти живые нити со свистом взмыли в воздух и, совершенно не обращая внимания на замерших рядом физика и детектива, лавиной ринулись к телу Накадзавы. Слепые капилляры полностью переключили свою цель, выбрав Юкари в качестве новой жертвы.
Ультиматум матери был принят островом безоговорочно.
Каждый раз, когда белые корни совершали очередной оборот вокруг её тела, площадь открытой кожи на ногах Ран увеличивалась, в то время как саму Юкари, распластанную ничком в грязи, невидимый привод начал медленно, со скользким шуршанием затягивать прямиком в болотную жижу.
Девочка, наконец-то полностью сбросив с себя эти растительные оковы, тяжело выдохнула, приподнялась на руках и подалась вперед. В этой позиции она оказалась лицом к лицу со своей спасительницей.
Расстояние между ними стремительно увеличивалось — Юкари неумолимо уходила в бездну, и до её лица уже едва можно было дотянуться рукой. Крупные пенистые пузыри, поднимаясь со дна заброшенного водоема, лениво лопались на поверхности, а живые корневые жгуты, обвив лодыжки женщины под водой, уже уверенно карабкались выше по её бедрам, подбираясь к талии.
Ран, повинуясь какому-то внутреннему порыву, подползла к самому краю и крепко перехватила Юкари за оба запястья.
— Скажите мне... Вы ведь... Вы ведь моя настоящая мама, верно? — в её голосе больше не было подростковой агрессии, только дрожащие слёзы.
В те секунды, когда Юкари яростно выкрикивала свои требования в адрес лесного монстра, Ран на чистом подсознательном уровне, всем своим существом уловила эту нерушимую, священную кровную связь.
— Да, Ран... Как мать я оказалась полным, ничтожным фиаско, я совершила страшный грех... Но родила тебя на этот свет действительно я. Это чистая правда, — Юкари слабо улыбнулась, глядя ей в глаза.
— Но почему?! Объясните мне, что тогда стряслось? Я хочу знать всё!
Однако хронометр их прощания уже вёл обратный отсчет. Время, отпущенное природой на этот последний диалог матери и дочери, исчислялось секундами, и Юкари могла выдать лишь самые главные слова:
— Пойми, у меня просто не было возможности вырастить и защитить тебя самой. Поэтому я была вынуждена вверить твою судьбу самому достойному, идеальному человеку на земле. У меня не оставалось другого выбора... Это было мое предназначение. Мой единственный священный долг перед вселенной — произвести тебя на свет и уберечь от смерти любой ценой. Но дать тебе нормальную жизнь я не могла, поэтому и отдала тебя Синье. Другого пути спасти тебя не существовало, поверь мне.
— Постойте... То есть вы сейчас сознательно отдаёте себя этому чудовищу вместо меня?! Вы становитесь моей жертвой?! — Ран в ужасе вцепилась в её руки ещё крепче.
— Всё хорошо, глупышка, не плачь... Моя миссия в этом мире завершена, ведь я сумела защитить тебя. Это единственное, что имеет значение.
Почувствовав, что тяжёлая масса тела Ран из-за этого замка рук тоже начинает медленно сползать вслед за ней в болотную бездну, Юкари сделала резкое движение и попыталась силой вырвать свои запястья из пальцев девочки. Однако ребёнок держал её мертвой хваткой и категорически отказывался разжимать ладони.
Лицо Накадзавы мгновенно исказилось отчаянной, жуткой гримасой паники, и она изо всей силы жёстко прикрикнула на дочь:
— Немедленно отпусти мои руки, Ран! Слышишь?! Отпусти сейчас же!
Её колени уже полностью скрылись под маслянистой поверхностью болота, живой саван из корней намертво запечатал её талию и теперь с бешеной скоростью расползался по животу, подбираясь к груди. Ещё несколько секунд — и трясина гарантированно утянет их обеих, превратив в лёгкую добычу.
Видя, как эта безумная попытка разорвать кровные узы грозит обернуться двойной гибелью, Цуюки почувствовал, как внутри него вспыхивает глухая, яростная решимость. Он сделал широкий шаг вперед, встал справа от Ран и протянул свои мощные руки к запястьям Юкари. Кэйко, мгновенно просчитав его маневр, синхронно зашла слева и точно так же вытянула ладони, готовая силой разорвать этот смертельный замок.
— Прекратите это... Любые ваши попытки вмешаться — пустой, бессмысленный шум, — Юкари резко выгнула спину над водой и полоснула по профессору и детективу бритвенно-острым, пронзительным взглядом.
В её глазах горела такая титаническая, непреклонная воля, а на губах застыло такое леденящее выражение абсолютной готовности умереть ради своей цели, что Цуюки против собственной воли дрогнул. Ощутив колоссальное ментальное давление этой женщины, он замер на месте, так и оставив свои руки висеть в воздухе, пытаясь осознать истинный замысел Накадзавы.
И в эту секунду до него наконец дошло то, что Ран разгадала с самого начала. Юкари приносила себя в жертву. Она совершала осознанный акт самопожертвования. Юкари Накадзава изначально, ещё до старта экспедиции, детально просчитала весь алгоритм поведения лесного монстра. Она прибыла на этот заброшенный Шестой форт с одной-единственной железобетонной установкой: в критическую минуту стать искупительной живой жертвой ради спасения своего ребёнка. И теперь ситуация завязалась в мёртвый узел: если они попытаются силой вытащить Юкари на берег, корни мгновенно заберут Ран, а если они спасут Ран, болото заберет Юкари. Учитывая филигранную, тотальную плотность этой подземной капиллярной сети, которая контролировала каждый сантиметр почвы, спасти обеих женщин было математически невозможно. Остров требовал свою дань — один из двух носителей уникальной крови был обязан остаться здесь в качестве откупного свидетельства.
И Цуюки даже не потребовалось взвешивать эти чаши весов. Для него жизнь и безопасность Ран имели абсолютную, ультимативную ценность, перевешивающую любые другие аргументы во вселенной. И что самое главное — этот выбор полностью совпадал с последней волей самой умирающей женщины.
Убедившись, что её невербальный сигнал полностью дошел до сознания Цуюки и Кэйко, Юкари поочередно перевела свой гаснущий взгляд с физика на детектива и выдохнула со слезами в голосе:
— Синья... Кэйко... Я умоляю вас обо всем... Пожалуйста, вырастите эту девочку. Станьте ей настоящей семьей и защитите её...
Против такой святой материнской воли у профессора не нашлось возражений. Он мог ответить на этот призыв лишь одним — твердым, решительным кивком головы, намертво зафиксировав этот обет в своём сознании. Заметив этот безмолвный жест согласия, Юкари облегчённо расслабила мышцы лица — на её губах промелькнула тень абсолютного покоя. Она получила гарантии: перед ней стоял мужчина, которому можно было без страха доверить самое дорогое.
Женщина перевела взгляд на плачущую девочку:
— Ну вот и всё, родная... Теперь ты всё понимаешь сама. Разжимай пальцы. Отпусти меня.
— Мама!.. Господи, мама, я же столько всего хотела у тебя спросить!.. Нам нужно было поговорить!..
— Я знаю, милая... Я тоже этого хотела...
Ран, захлебываясь слезами, медленно разжала ладони, и в ту же самую секунду тело Юкари со скользким, вязким шуршанием стремительно утянуло на глубину. Слепые корневые волоски плотным слоем облепили её шею, заползли на лицо и начали методично, один за другим прорываться внутрь её тела сквозь глазницы, ушные раковины и ноздри. Корни штурмовали абсолютно все естественные отверстия организма, стремясь как можно быстрее заполнить внутренние полости и до капли высосать всю её уникальную биологическую субстанцию.
Спустя мгновение её длинные чёрные волосы в последний раз красиво рассыпались по тёмной глади болота, напоминая лепестки огромного распустившегося бутона, после чего вся масса тела Накадзавы окончательно исчезла в гнилой бездне.
А со дна заброшенного водоема на поверхность медленно поднялся один-единственный, колоссальный маслянистый пузырь газа. Он с глухим хлопком лопнул посреди болотного зеркала, и над поляной густой, концентрированной волной пронесся чистый, пронзительный аромат целебных диких трав...