Всё началось в маленьком студенческом кафе, куда они обычно заваливались сразу после окончания тяжёлых лекций на медицинском факультете. Они сидели за угловым столиком, лениво потягивая кофе и ведя жаркие, бесконечные споры о космологии и устройстве Вселенной. И когда их беседа в очередной раз вырулила на фундаментальный физический закон неуклонного возрастания энтропии, Синья совершенно случайно, к слову, впервые произнёс вслух это название — «Рукопись Войнича». Ему в тот момент едва исполнился двадцать один год, а Тосихиро был совсем юн — ему было всего девятнадцать.
Синья невероятно быстро сошелся с этим парнем, который был младше его на два года. Их ментальная связь крепла из-за одного пугающего окружающих сходства: Цуюки был по-хорошему помешан исключительно на высшей математике и теоретической физике, в то время как Тосихиро признавал только фундаментальные основы чистой биологии. При этом оба они питали глубокое, искреннее отвращение к практической, клинической медицине и работе с реальными пациентами. Врачи-практики вызывали у них скуку. К тому же оба они оказались на медицинском факультете вовсе не по зову сердца, а подчиняясь жесткому, не терпящему возражений давлению со стороны собственных родителей. Это была их общая семейная клетка.
С точки зрения суровых физических законов, любая структурированная информация — это инструмент, созданный для того, чтобы уменьшать хаос и снижать уровень энтропии в замкнутой системе, тем самым задавая вектору эволюции и развития материи строго определенное направление. Чем выше концентрация накопленной информации, тем стремительнее падает хаос и разрушение. По сути, любая биологическая жизнь на планете — это сложнейший механизм, который просто поглощает информацию извне, чтобы выжить.
Фундаментальный физический закон неуклонного возрастания энтропии является краеугольным камнем термодинамики, без которого невозможно адекватно описывать устройство нашей Вселенной. В своё время Синья, запоем читая тяжёлые академические труды по квантовой физике и теории информации, совершенно случайно наткнулся на странную строчку, где впервые упоминалось это название — «Рукопись Войнича».
Автор того научного учебника привел название этого средневекового манускрипта как эталонный, идеальный пример абсолютно бессмысленной информации, лишенной какого-либо полезного кода.
Но ведь в физике любая информация по определению обязана нести в себе хоть какой-то смысл. Хаотичный набор буквенных символов не имеет права называться информацией. Синью тогда до глубины души поразило и заинтриговало это явное, парадоксальное противоречие в базовых научных терминах, и загадочная книга навсегда врезалась в его память.
«Рукопись Войнича» представляет собой старинный иллюстрированный кодекс, записанный на двухстах девяти страницах тончайшего пергамента-выделки. Своё нынешнее название книга получила в честь американского антиквара и книготорговца польского происхождения Вилфрида Войнича, который в 1912 году случайно откопал этот раритет в недрах иезуитского монастыря Виллы Мондрагоне неподалеку от Рима.
В настоящее время подлинный оригинал рукописи надежно заперт в стенах Бейнекенской библиотеки редких книг Йельского университета. Однако её полная цифровая копия давно выложена в открытый доступ в Сеть, так что любой желающий может в один клик скачать эти файлы и лично изучить каждую страницу.
В своё время новость об открытии «Рукописи Войнича» произвела эффект разорвавшейся бомбы. Слухи и легенды об этой книге с бешеной скоростью начали циркулировать в научных кругах Европы и Америки, а причиной этого небывалого ажиотажа послужил тот факт, что и сами начертанные в книге буквы, и сопровождающие их цветные рисунки выглядели запредельно странно и пугающе.
Во-первых, таинственные символы, которыми был сплошняком исписан весь пергамент, не имели абсолютно ничего общего ни с латинским алфавитом, ни с греческим письмом, ни с арабской вязью, ни с древними египетскими иероглифами или месопотамской клинописью. На планете просто не существовало ни одной цивилизации, которая пользовалась бы такой письменностью. При этом текст не выглядел как случайная мазня безумца — грамматическая структура, частота повторения знаков и синтаксис четко доказывали, что перед исследователями находится полноценная языковая система. Именно поэтому в академической среде намертво укоренилась теория о том, что книга представляет собой сложнейший, зашифрованный военный или дипломатический шифр.
К тому же, судя по характерным изменениям в наклоне букв и манере начертания знаков, манускрипт создавали как минимум несколько разных людей. Это был коллективный труд группы заговорщиков, объединенных одной тайной целью… И от многих страниц книги слишком отчётливо веяло мрачным духом средневековых христианских ересей.
Практически все свободные поля и пустые строчки между абзацами были щедро заполнены детализированными акварельными иллюстрациями, где главной темой выступали растения.
В общей сложности на страницах кодекса было скрупулезно зафиксировано 113 абсолютно фантастических, неизвестных науке видов флоры. Их стебли переплетались друг с другом, напоминая сложные узлы водопроводных труб, бутоны распускались мириадами крошечных плодов, а внутри полых прозрачных стволов явственно угадывались потоки сочащегося древесного сока. Но помимо ботанического безумия, страницы рукописи изобиловали и другими, ещё более дикими сюжетами: странные круговые диаграммы, похожие на астрологические календари; изображения далеких спиральных галактик и звездных туманностей; микроскопические объекты, с точностью до микрона копирующие человеческие сперматозоиды; целые группы абсолютно обнажённых женщин, принимающих коллективные ванны в каких-то ядовито-зелёных прудах; и причудливые, похожие на игуан твари, которые медленно блуждали по краям этих резервуаров. Фантасмагория автора не знала границ.
В общем и целом, перед нами древний документ, где в промежутках между строками, написанными буквами, которых никогда не могло существовать на этой Земле, были вставлены фрагменты сцен, которых никогда на этой Земле не видели.
Привлечённые этой невероятной загадкой, в прошлом бесчисленные специалисты по шифрам пытались разгадать манускрипт, но ни один человек не увенчался успехом. Из-за этого «Рукопись Войнича» заслужила славу одного из самых сложных шифров в мире и даже попала на разбор в секцию дешифровки Министерства обороны США, что окончательно прогремело её именем на всю Европу и Америку.
Когда после долгого сна длиною примерно в пятьсот лет эта рукопись вновь пробудилась и привлекла к себе всеобщее внимание, первым, кто всерьёз взялся за её расшифровку, был профессор Пенсильванского университета.
Этот профессор фанатично и слепо верил, что манускрипт написал Роджер Бэкон — первопроходец средневекового естествознания. Стремясь во что бы то ни стало отыскать тому доказательства, он упрямо двигался в ложном направлении, пока его жизнь не оборвала внезапная смерть.
Сам Войнич, открывший рукопись, судя по всему, тоже с самого начала подозревал или хотел верить, что это шифр, созданный Роджером Бэконом, однако это было не более чем принятием желаемого за действительное.
Если бы рукопись удалось выставить на продажу под соусом «шифра Роджера Бэкона», то манускрипт, который он выменял в монастыре близ Рима буквально за бесценок, без сомнения, подскочил бы в цене до небес. Войнич просто страстно желал, чтобы всё оказалось именно так.
Целая армия дешифровщиков, хлынувшая к манускрипту в надежде мгновенно разбогатеть, проверяла его со всех возможных точек зрения: применяли системы подстановочных шифров, пытались кодировать латинский алфавит, искали следы индоевропейских наречий, сопоставляли знаки с клинописью и древнеегипетскими иероглифами. Однако потолком их успехов оставались лишь слепые, тешащие личное эго теории, и этот метод проб и ошибок так и не принёс никаких плодов.
Сама укоренившаяся мысль о том, что это именно шифр, мешала расшифровке.
Это не было анаграммой, не было результатом работы сложного механического устройства или системы, где буквы последовательно заменяются одна за другой по строгому правилу. Поскольку точное количество букв «алфавита Войнича» так и не было определено, провести банальный частотный анализ оказалось невозможно. Текст написан на редкость бегло, плавно и без единой помарки, что заставляет признать: перед нами скорее не шифр, а полноценный неизвестный язык.
С помощью метода радиоуглеродного анализа было точно установлено, что пергамент был изготовлен в самом конце пятнадцатого века. Даже с учётом неизбежной погрешности, сама рукопись однозначно была написана уже после этого периода.
На ботанических иллюстрациях среди прочего можно заметить растения, чрезвычайно похожие на кукурузу и стручковый перец. Поскольку кукуруза и перец, чьей родиной является Америка, попали в Европу только после того, как в 1492 году Христофор Колумб достиг американского континента, с этой точки зрения можно с уверенностью предположить, что манускрипт был создан уже в шестнадцатом веке.
На иллюстрациях, изображающих древесный сок и обнажённых женщин, можно увидеть девушек со светлыми волосами, которые погрузили нижнюю половину тела в круглые ванны, напоминающие по форме барабаны.
Эти женщины с раздутыми животами, удивительно похожие на беременных, словно омывают ноги в зелёной растительной смоле, пытаясь за счёт этого произвести на свет некую новую жизнь.
На страницах, покрытых узорами в виде мандал, есть чертёж, где четыре человека — мужчины и женщины — смотрят сверху вниз в глубокий колодец, расположенный в самом центре многослойных концентрических кругов. Одежда этих людей абсолютно характерна для Европы шестнадцатого века. Более того, сквозь эти схемы явственно проглядывает геоцентрическая модель Вселенной и антропоцентрический взгляд на мир. Это ещё сильнее укрепляет достоверность теории о том, что книга была создана в шестнадцатом веке, когда человечество ещё жило в рамках геоцентрических представлений о мире.
Но самой поразительной чертой ботанических иллюстраций является то, что на страницах рукописи повсюду буквально разбросаны сцены, изображающие растительную прививку.
Растения по своей природе имеют децентрализованную модульную структуру, благодаря чему они невероятно живучи. К примеру, если вы срубите дерево, а затем возьмёте молодой побег, пробившийся из этого пня, и просто воткнете его в землю, он укорениться и полностью воссоздаст тот же самый организм. Используя механизм прививки, когда живой черенок или почку (привой) аккуратно вживляют в стебель или корневую систему другого растения (подвоя), можно без труда размножать и культивировать плодовые деревья. При этом под воздействием соков подвоя привитый побег со временем может перенять новые, совершенно иные свойства и качества.
Именно эту поразительную способность растений к упорному размножению человечество веками использовало в своих целях, на протяжении тысяч лет занимаясь селекцией и выведением новых сортов.
Когда-то, на заре цивилизации, дикие яблоки были крошечными, жёсткими и кислыми плодами, но сегодня, благодаря векам селекционного отбора, яблоневые сады ломятся от огромных, налитых сладким соком багровых плодов. Точно так же и невзрачные початки дикой кукурузы со временем превратились в массивные стрелы, до отказа забитые крупными жёлтыми зернами.
По сравнению со скрещиванием животных, селекция в мире флоры всегда была делом несоизмеримо более простым.
Однако на страницах «Рукописи Войнича» зафиксированы совершенно иные примеры гибридизации. Автор не ограничился скрещиванием близкородственных видов трав. Внимательный исследователь может обнаружить среди чертежей редкие, но детальные иллюстрации, на которых изображены настоящие химеры — гибриды, в которых плоть растений намертво сливается с телами животных. Толстые, узловатые корни, пробивая толщу земли, внезапно превращаются в чешуйчатых змей, уползающих в траву, а корневища других растений переплетаются с телами ящериц-игуан в каком-то противоестественном акте, до боли напоминающем процесс биологического спаривания. Автор этих строк явно пытался запечатать в своих рисунках совершенно особое, пугающее мировоззрение.
Обнажённые беременные женщины, омывающие тела в зелёной смоле… Сцены бесконечных ботанических прививок… Наброски зооморфных растительных химер… Если собрать все эти разрозненные фрагменты в одну систему, перед глазами исследователя проступал один-единственный, грандиозный замысел. Концепт, суть которого сводилась к созданию принципиально нового биологического вида путём слияния абсолютно чужеродных, полярных элементов…
Выдав эту лавину информации на одном дыхании, Цуюки замолчал. Он сделал короткую паузу, внимательно посмотрел на детектива и негромко произнёс:
— А теперь вытащи свой смартфон и просто вбей это название в поиск. Посмотри на это сама.
Сколько бы человек ни пытался описать Рукопись Войнича обычными словами, человеческий язык просто бессилен передать ту жуткую, потустороннюю и глубоко противоестественную ауру, которая буквально исходит от этих причудливых символов и безумных ботанических рисунков. Чтобы прочувствовать этот морок, нужно было отбросить описания и увидеть оригинал своими собственными глазами.
Послушавшись его совета, Кэйко быстро активировала экран смартфона, вывела на дисплей первые попавшиеся оцифрованные страницы манускрипта и принялась бегло пролистывать изображения. Спустя минуту она молча, с каким-то отрешённым видом покачала головой.
Этот жест явно означал: «Расшифровать такое простому смертному не под силу». Но Синья видел, что его цель достигнута — детектив до кончиков ногтей пропиталась этой пугающей атмосферой средневекового кодекса.
— Когда Тосихиро услышал от меня историю этой библиографической редкости, внутри него словно перемкнуло какой-то тумблер, — тихо продолжил Цуюки, глядя в окно. — Он проявил к книге аномальный, нездоровый интерес. Парень буквально зациклился на этом тексте, как одержимый, бросив все свои силы на штурм этой криптографической стены. Раз уж ни один гений планеты за пятьсот лет так и не смог взломать этот код, Тосихиро возомнил, что именно ему суждено стать тем самым первым в мире первопроходцем, который сорвет с рукописи покровы тайны…
— Но ведь если лучшие криптографы и военные аналитики мира спасовали перед этой книгой, на что он вообще надеялся? — удивленно спросила Кэйко.
— Я сам твердил ему то же самое, слово в слово. Я пытался остудить его пыл, — Синья горько усмехнулся. — Мой собственный анализ и скрупулезное изучение структуры текста привели меня к четкому интуитивному выводу: эта книга не была зашифрована. А раз там нет шифра в классическом понимании, то и взломать его методами криптоанализа невозможно по определению. Это тупик. Даже великий Уильям Фридман — гений, который во время Второй мировой войны вскрывал сложнейшие правительственные коды японского императорского флота, — потратив годы на Рукопись Войнича, в итоге сдался. Он официально выдвинул гипотезу, что книга написана на искусственно сконструированном праязыке, и признал её абсолютно не поддающейся дешифровке. Фридман прямо заявил, что любой, кто попытается штурмовать этот текст, в конечном итоге просто впустую потратит лучшие годы своей жизни. Я цитировал Тосихиро эти выводы и умолял его бросить эту затею, пока не поздно. Но он меня не слушал.
Парень прекрасно понимал, что европейские и американские ученые уже перерыли все архивы, изучили каждый символ вдоль и поперёк и не добились абсолютно ничего. Именно поэтому Тосихиро заявил, что он полностью изменит сам вектор и стратегию исследования. Он решил наглухо проигнорировать дешифровку самих букв, отодвинув лингвистику на второй план, и попытался реконструировать общий смысл манускрипта сугубо через призму фундаментальной ботаники. В конце концов, у любой серьёзной книги всегда есть один стержневой, генеральный замысел, объединяющий все страницы. И Тосихиро поставил перед собой цель — нащупать этот скрытый биологический концепт, запечатанный в Рукописи Войнича…
В итоге этот штурм растянулся на несколько лет. Тосихиро глубже и глубже погружался в анализ средневековых чертежей, фиксируя каждую свою догадку, каждый интуитивный прорыв и промежуточные выводы в рабочих тетрадях. Он исписал целую стопку этих массивных блокнотов. Если я ничего не путаю, весь этот его архив сейчас должен в целости и сохранности лежать в доме его отца, Асо Сигэру.
В своё время мне довелось услышать краткую суть его открытий из первых уст — Тосихиро сам рассказал мне, к какому финалу он пришел.
Когда его безумные изыскания наконец-то оформились в стройную, логически безупречную научную гипотезу, полностью переворачивающую дарвиновскую теорию эволюции с точки зрения растительного мира, с момента нашей первой беседы в кофейне пронеслось долгих пять лет. Тосихиро к тому времени уже учился на последнем курсе медицинского факультета, а моя собственная интернатура медленно катилась к своему завершению.
И самым уникальным, взрывоопасным элементом его грандиозной теории было его абсолютное, непоколебимое утверждение о том, что настоящими, теневыми кукловодами, которые тайно управляют и направляют всю жизнедеятельность и эволюцию фауны по всей планете, являются именно растения.
Чтобы эта шокирующая концепция уложилась в голове Кэйко в максимально доступной и лаконичной форме, Синья решил зайти издалека и для начала привел ей в пример ветхозаветную Книгу Бытия из Старого Завета.
В мифах и сказаниях, которые человечество бережно передавало из уст в уста задолго до того, как на Земле появилась первая письменность, сокрыты пласты информации колоссальной глубины. Их глупо списывать со счетов как нелепые фантазии или абсурдные сказки древних дикарей. В основе большинства этих преданий лежат крупицы реальных, некогда зафиксированных планетарных катаклизмов и геофизических процессов. Они являются уникальными маркерами, позволяющими нам заглянуть в доисторическую экосистему Земли.
И идеальным примером здесь служит легенда о Всемирном потопе. В мифологии абсолютно любого земного этноса — от полярных широт до экватора — в той или иной форме присутствует детальное описание сокрушительного потопа. Память о первобытной ярости водной стихии навсегда запечатлелась в подкорке человечества, передаваясь из поколения в поколение. И физическая реальность полностью подтверждает эти страхи: геологи до сих пор находят следы этой глобальной катастрофы по всему земному шару. Неудивительно, что в Ветхом Завете, где подробно описывается сотворение мира и зарождение жизни, хроникам великого потопа отведено центральное место. Текст с шестой по восьмую главы Книги Бытия, повествующий о строительстве Ноева ковчега, знают все без исключения.
Синья так подробно остановился на этой библейской истории лишь с одной целью: он хотел наглядно доказать Кэйко, что даже в самых иллюзорных, сказочных преданиях всегда зашифрован реальный материальный след из нашего далекого прошлого.
Если внимательно, без религиозного фанатизма перечитать первые страницы Книги Бытия, где описывается сотворение Богом Неба и Земли, перед глазами исследователя внезапно проступит чистая квантовая модель рождения Вселенной и цепочка эволюционных процессов, которая буквально завораживает своей точностью…
В первый день Творец озаряет пустоту вспышкой первородного света; на второй — разделяет твердь и водную бездну; на третий день — создает растения; на четвёртый — зажигает в небе солнце, луну и мириады звезд; на пятый — вдыхает жизнь в животных; и лишь на шестой день на сцене появляется человек.
Но самое интересное начинается дальше. Мало кто замечает, что в следующем параграфе Библии процесс сотворения жизни запускается во второй раз, причем по совершенно иному сценарию!
Бог насыщает иссохшую землю влагой, заставляя флору бурно расти, а затем лепит первого человека — Адама — из обычной земной пыли. Он помещает его в Эдемский сад, окруженный изобильными плодовыми деревьями, и создает ему спутницу Еву из его собственного ребра.
В самом центре этого райского сада Творец высаживает два совершенно особых дерева: Дерево Жизни и Дерево Познания добра и зла. Бог разрешает первым людям без ограничений вкушать любые плоды, но накладывает строжайшее, абсолютное табу на плоды Дерева Познания. Нарушение этого правила карается мгновенной смертью: «Ибо в день, когда ты вкусишь от него, смертью умрешь». И именно в этот момент на сцене появляется змей — самое хитрое и расчетливое существо из всех полевых зверей, созданных Богом. Он подползает к Еве и начинает методично подталкивать её к нарушению божественного запрета.
Этот змей, обладавший интеллектом, который на голову превосходил разум остальных животных, шепчет женщине роковые слова:
— Нет, вы не умрете. Но Бог прекрасно знает, что в тот самый миг, когда вы вкусите этот плод, ваши глаза откроются, и вы сами станете равными богам, познав истинную суть добра и зла.
И Ева сдается под этим напором. Она срывает запретный плод, делает первый укус, а затем протягивает его Адаму, заставляя его разделить это преступление.
Узнав о нарушении табу, Бог приходит в ярость. Он с позором изгоняет согрешившую пару из Эдемского сада, обрекая их на полную лишений, страданий и тяжелого труда земную жизнь. А на плечи всего их последующего потомства Творец возлагает свинцовое бремя «первородного греха», который отныне будет пятнать душу каждого рождающегося человека до скончания веков… Именно этот догмат и стал фундаментом всей христианской теологии.
Но Тосихиро задал один простой, кощунственный вопрос: а действительно ли Творец испытывал этот слепой, яростный гнев? Был ли этот запрет искренним? Если включить логику, ответ будет отрицательным. Бог не пытался их уничтожить. Перед тем как выставить людей за ворота рая, он бережно изготавливает для них прочные одежды из звериных шкур, защищающие тело от холода, и указывает им четкое направление пути — на восток от Эдема. Тебе не кажется, что это поведение детально копирует не действия разъяренного палача, а поведение мудрого отца, который с легкой грустью на сердце выпускает своих подросших детей из безопасного родительского гнезда во взрослый, жестокий мир?
Любой любящий отец в глубине души органически не переносит, когда его взрослый ребёнок превращается в инфантильного труса, готового всю жизнь сидеть в теплой, безопасной комнате, полностью отгородившись от реальности.
Да, внешний мир смертельно опасен. Сделав один неверный, опрометчивый шаг, проявив глупость или безрассудство, ты можешь в один миг лишиться жизни. Чтобы выйти за порог, человеку требуется колоссальное внутреннее мужество и готовность принять этот вызов. Будь осторожен, не лезь на рожон раньше времени… Но как только почувствуешь, что твой разум созрел — собери волю в кулак, покинь свой фальшивый рай и иди на восток. Наложив запрет на плод Дерева Познания, Бог просто устроил человечеству первый, самый главный экзамен. Он проверял их на зрелость и готовность сделать этот шаг.
Но раз уж вы покинули Эдемский сад, назад дороги нет. И сколько бы сотен тысяч лет ни занял этот исход, человечество обязано было выполнить главный приказ — размножиться и без остатка заселить всю территорию земного шара… Этот божественный приказ Творец намертво вшил в подкорку Homo Sapiens, запечатав его в коллективном бессознательном через символы древних мифов.
Сразу после того, как Адам и Ева съели этот запретный плод, внутри их сознания произошло странное ментальное смещение. Они впервые осознали собственную наготу, испытали жгучее чувство стыда и принялись судорожно сшивать листья смоковницы, чтобы прикрыть свои бедра. В их черепных коробках впервые в истории планеты родился абстрактный концепт — понятие «стыда». А ведь в эволюции мышления абстрактное понятие всегда стоит на шаг впереди речи. Лишь после того, как образ в сознании намертво соединяется с ментальным концептом, в подкорке рождается первый осязаемый инструмент общения — человеческий язык.
Кэйко, ты ведь понимаешь, какое оружие было дано человечеству, чтобы оно смогло подчинить себе всю планету и вытеснить остальные виды?
Это был язык. Речь.
Вкусив плод с Дерева Познания, человек совершил когнитивный скачок — обрел речь, превратился в Homo Sapiens и лавиной хлынул заселять континенты.
И здесь Тосихиро наткнулся на потрясающий лингвистический маркер. Если поднять древние пласты латинского языка, мы увидим, что слово SAPIENCE («мудрость») имеет общие корни с базовым существительным SAP. А значение этого корня в латыни буквально следующее — «растительный сок / древесная смола».
Разумный человек. Человек, впитавший в себя соки растений.
Чтобы кочевать на огромные расстояния и выживать в любых экстремальных условиях, людям жизненно необходимо было задействовать этот речевой аппарат на полную мощность, бережно аккумулируя и передавая знания из поколения в поколение.
Большинство современных людей воспринимают тот факт, что человечество сумело захватить всю планету, как нечто само собой разумеющееся. Они даже не видят в этом величайшей загадки эволюции.
Ведущие антропологи мира, описывая этот грандиозный исход из Африки через евразийские степи и последующий марш на юг с колонизацией тихоокеанских островов, упрямо твердят одну и ту же банальность: люди двигались исключительно «в поисках новых источников пищи». Но эта теория не выдерживает никакой критики. Представь себе первобытное племя, которое живет на благодатном побережье, где кокосовые пальмы ломятся от тяжёлых, спелых плодов, а в прибрежных водах полно рыбы. С какой стати этим людям грузиться в утлые, хрупкие каноэ и без какого-либо навигационного оборудования плыть вглубь безбрежного, смертельно опасного океана в поисках еды? Это же чистой воды безумие! Смертный приговор. Самоубийство. Истинная причина этого исхода должна быть несоизмеримо глубже и логичнее.
В дикой природе ни один вожак шимпанзе никогда не соберет свою стаю, чтобы добровольно покинуть родные африканские джунгли и отправиться в полный опасностей поход до самой оконечности Южной Америки. Звери так не делают.
Человек — единственный биологический вид на Земле, в чью программу была вшита эта иррациональная, непреодолимая тяга плевать на опасность и упрямо шагать в неизвестность, открывая новые территории.
Этот марш начался несколько десятков тысяч лет назад. Homo Sapiens покинули африканский континент, пересекли Евразию и двинулись на восток. Если климат и почва подходили, племена оседали, пускали корни и стремительно размножались, подчиняя себе новые земли.
Когда перед их глазами встала бескрайняя стена Тихого океана, полностью отрезав им путь дальше, люди не повернули назад. Их поток разделился на два мощных рукава — северный и южный. Племена, ушедшие на север, — монголоиды — застали эпоху Великого оледенения, когда уровень мирового океана упал, обнажив узкую сухопутную полосу Алеутской гряды. Они перешли этот мост, ворвались на североамериканский континент и лавиной начали спускаться к югу, заполняя каждый уголок суши. Одни кочевали вслед за стадами зверей, другие — наглухо оседали в каньонах, выбивая в отвесных скалах глубокие пещеры-жилища.
Они двигались и замирали, шаг за шагом пробиваясь сквозь мексиканские джунгли, форсировали Панамский перешеек и оставили свои вековые следы у самого подножия великих Анд, продвигаясь вдоль извилистого бассейна Амазонки. И примерно к десятому тысячелетию до нашей эры авангард человечества зафиксировал финальную точку этого маршрута, добравшись до острова Огненная Земля — самой южной оконечности американского континента.
Тем временем люди, выбравшие южный вектор движения, начали свой штурм Тихого океана со стороны Юго-Восточной Азии. Пройдя сквозь Филиппинский архипелаг, Молуккские острова и Меланезию, они примерно к четырехсотому году нашей эры высадились на побережье Таити, а ещё через сто лет бросили якоря у берегов затерянного в океане острова Пасхи.
Этот грандиозный, начавшийся у Синайского полуострова поход Homo Sapiens по захвату земной суши был полностью завершен. Человечество заполнило всю планету. И вот здесь Тосихиро обнаружил потрясающую аномалию: оказавшись в самых крайних, финальных точках своего исхода, люди, разделенные океанами и тысячелетиями, внезапно начинают возводить огромные каменные мегалиты! Исполинские пирамиды майя, ацтеков и инков, выросшие посреди джунглей Центральной и Южной Америки, обладали точно такой же ступенчатой геометрической структурой, что и великие египетские пирамиды на плато Гиза.
И на самом краю обитаемого мира, на крошечном острове Пасхи, люди точно так же высекают из скал циклопические каменные статуи моаи. Но самое поразительное заключается в том, что появление этих каменных гигантов и пирамид всегда, во всех культурах шло в неразрывной, священной связке с появлением письменности.
Монголоидные племена, которые веками шли с севера на юг через два американских континента, создали полноценную письменность только в трёх точках — в империях майя, ацтеков и инков. А полинезийские мореплаватели, которые вообще не знали букв, добравшись до острова Пасхи, внезапно изобрели свою уникальную и загадочную иероглифическую систему — знаки ронго-ронго.
Великие пирамиды в Гизе, у подножия которых зародились древнеегипетские иероглифы, географически располагались в непосредственной близости от Месопотамии — родины старейшей на планете шумерской клинописи. Словно эти массивные каменные постройки и письменность всегда идут в паре, вовсе не случайность.
Очарование пирамид безгранично: большинство людей питают глубокий трепет перед древней романтикой этих мегалитических сооружений, непрестанно размышляя о целях их возведения и загадках строительных технологий.
Пожалуй, нет более разрушительного для этой романтики мнения, чем банальная догма: «пирамиды — это просто гробницы фараонов».
Но чем же они являются на самом деле? Ответ Тосихиро был прост: «Это устройства для долговременной записи информации».
Именно информация — лучший инструмент для того, чтобы прокладывать дорогу в будущее, а фундаментом, удерживающим информацию, всегда служит язык, включая математические и химические формулы.