Контент удален!

На самом деле им потребовалось преодолеть совсем ничтожное расстояние — водный коридор между островами составлял всего несколько сотен метров.

Спустя считаные минуты старинный каменный пирс, расположенный на северной оконечности Шестого форта, вырос прямо перед ними. Как только надувной борт первой лодки по инерции мягко ткнулся в гранитную кладку, Цуюки, мгновенно сориентировавшись, перемахнул через планширь на скользкие прибрежные валуны, держа в руках швартовный канат, и быстрыми, отточенными движениями намертво зафиксировал трос на каменном выступе. Сразу после этого он резко развернулся назад, поймал брошенный ему чалок со второй, подплывающей лодки и по точно такой же схеме обмотал его вокруг массивного гранитного валуна.

Как только все участники десанта успешно сошли на берег, а тяжёлые ящики со снаряжением были полностью извлечены из кокпитов, Цуюки лично оттащил полегчавшие плавсредства повыше на пологий склон пирса. Чтобы лодки не унесло в открытый океан яростными порывами штормового ветра, он аккуратно демонтировал электромоторы, убрал весла и несколько раз намертво обвязал корпуса страховочными канатами, закрепив их на берегу.

Слаженно и без лишней суеты выполнив этот базовый протокол высадки, шестеро исследователей замерли на площадке, внимательно осматривая экипировку друг друга. Все, за исключением Юкари, были облачены в плотные неопреновые гидрокостюмы с высокой положительной плавучестью, а на ногах у них были надеты тяжёлые резиновые сапоги до колен. Этот барьер был жизненно необходим: чтобы минимизировать риск заражения летучими или контактными микроорганизмами, которые могли гнездиться в почве острова, они обязаны были свести площадь открытых участков кожи к абсолютному минимуму.

Прямо за основанием причала старинная каменная кладка бруствера резко расступалась, образуя узкий проход. Этот проем казался таинственными, зловещими воротами, ведущими прямиком в какой-то потусторонний мир. От него в глубь острова, растворяясь в плотной вековой тени, уходила едва заметная звериная тропа.

Отряд из шести человек, подхватив тележки с вещами, медленно двинулся по этой тропинке в самое сердце заброшенной территории.

Когда они ещё стояли посреди Третьего форта и поднимали глаза к небу, над ними расстилался пускай и серый, но открытый горизонт. Однако здесь, на Шестом форте, всё было иначе. Чем дальше они продвигались в глубь зарослей, тем плотнее смыкался над ними древесный полог, полностью стирая очертания неба и погружая остров в густые, чёрные сумерки.

Плотность этого искусственно высаженного первобытного леса оказалась настолько колоссальной, что переплетенные ветви и тяжёлые листья практически не оставляли шанса солнечному свету. Вокруг воцарился жуткий полумрак, какой обычно бывает глубоким вечером, хотя часы едва перешагнули полдень.

Откуда-то из этой кромешной глуши внезапно начали вылетать испуганные морские птицы, которых на обитаемом Третьем форте не было видно вовсе. Птицы с истошным криком кружили в узких просветах между кронами, повсюду оставляя следы своего помета, из-за чего воздух вокруг мгновенно наполнился резким, удушливым гнилостным запахом. Стоило очередной пернатой твари с шумом сорваться с ветки прямо над их головами, заставив листву бешено заходить ходуном, как Юри Хадзуки вскрикивала от ужаса и инстинктивно закрывала голову руками, а напуганная Ран испуганно приседала на корточки прямо в грязь.

Пока они форсировали пролив на лодках, им приходилось буквально продираться сквозь яростные порывы ветра и летящие в лицо соленые брызги. Но стоило отряду углубиться в лесную чащу, как штормовой свист начал стремительно затихать, уступая место другому звуку. Остров со всех сторон окутал тяжёлый, низкий, утробный гул, шедший откуда-то из-под земли, и заставлявший вибрировать каждую клетку тела. Смешанные широколиственные заросли образовали над их головами гигантский, монолитный купол, намертво изолировав этот чужеродный мир от остальной вселенной.

Вдруг в небе на секунду образовался короткий разрыв в тучах, и на землю сквозь прорехи в кронах упали бледные солнечные лучи, расцветив почву пёстрыми, хаотичными бликами. Не успели эти солнечные пятна расчертить гнилую землю, как из туч с глухим, тяжёлым стуком обрушились крупные, редкие капли дождя.

Почва под ногами мгновенно превратилась в липкое, хлюпающее месиво.               С каждым новым шагом резиновые сапоги исследователей всё глубже погружались в толстый слой влажного перегноя, и этот тактильный контакт отзывался в теле волной подсознательного отвращения. Стоило ноге наступить на упругую, податливую кочку, как земля под весом человека внезапно с влажным хрустом проваливалась вниз. В эти секунды разум невольно рисовал гнусные картины копошащихся под слоем гнили чужеродных живых тварей, и по спинам людей пробегал ледяной мороз.

И лишь Юкари Накадзава двигалась вперед с абсолютной, непоколебимой уверенностью. Остальные члены группы упрямо продвигались сквозь этот ад исключительно потому, что перед их глазами маячила её прямая, исполненная спокойствия спина. Внутренний настрой лидера, идущего во главе колонны, всегда мгновенно передается всей команде, предопределяя успех или крах всей операции.

Накадзава была единственной, кто кристально точно ориентировался в этом лабиринте.

— Для начала нам необходимо закрепиться на местности и организовать надежный опорный пункт, — веско произнесла она.

Её совет был абсолютно логичным. Пятнадцать лет назад, когда они с Тосихиро только высадились здесь, они первым делом обустроили безопасный лагерь. К счастью, на Шестом форте для этих целей сохранилось идеальное историческое укрытие. Это были старинные подземные пороховые погреба, в которых военные Сёгуната когда-то хранили пушечные ядра и заряды для отражения атак иностранных эскадр.

Не успели они пройти и сотни метров, забирая чуть левее по тропе, как в основании восточного каменного бруствера показался тёмный зев рукотворного грота. Беглый визуальный осмотр показал, что это была капитальная каменная пещера высотой около двух метров, шириной четыре и глубиной чуть более четырёх метров.

Стены этого бункера, за исключением самого прямоугольного входа, были намертво укреплены массивными, идеально тесаными каменными блоками, из-за чего вся конструкция со стороны выглядела как классический военный дот.

Цуюки и Уэхара не стали терять ни секунды и сразу перешли к делу. Извлекая из походных рюкзаков складные армейские лопаты, они споро очистили каменный пол пещеры от нанесенного ветром слоя сухой земли и веток, тщательно выровняли площадку и застелили её плотным влагонепроницаемым брезентом, оборудовав пригодную для отдыха стоянку.

Пока мужчины занимались обустройством лагеря, Кэйко и Юри Хадзуки распаковали портативную керосиновую горелку, быстро вскипятили воду и приготовили крепкий горячий кофе, разлив его по бумажным стаканчикам.

Эта мрачная пещера давала надёжную защиту от яростных порывов ветра и штормового ливня, хотя Цуюки понимал: если им придётся застрять здесь на ночь, внутри бункера придётся дополнительно разворачивать штурмовую палатку. Пока же они просто аккуратно составили свои тяжёлые рюкзаки вдоль каменной стены и уселись в кружок прямо на брезент, чтобы дать уставшим телам короткую передышку.

Оказавшись в замкнутом пространстве четыре на четыре метра и сделав по несколько глотков обжигающего напитка, люди наконец-то немного пришли в себя и почувствовали себя в относительной безопасности. Уэхара тут же открыл свой рабочий ноутбук и вывел на экран актуальные спутниковые метеокарты текущего циклона.

Каковы бы ни были их дальнейшие шаги на острове, все они теперь напрямую зависели от одной критической цифры — точного времени, когда колоссальный паводковый вал из водохранилища Титибу Сакура-ко достигнет границ Токийского залива. Им требовалось ежеминутно отслеживать динамику штормового фронта.

Профессор сместился в сторону и заглянул через плечо журналиста в светящийся монитор.

Кэйко, Юри и Юкари, поддавшись общему импульсу, тоже придвинулись ближе к экрану. И лишь одна Ран осталась сидеть в стороне с абсолютно безучастным видом, отрешенно глядя сквозь каменный проем на клочок серого неба, едва заметный в просветах между кронами деревьев.

Тайфун № 4, совершив сокрушительную высадку на побережье острова Кюсю, стремительно продвигался в северо-восточном направлении, двигаясь вдоль акватории Японского моря. Этот маневр активизировал застойный метеорологический фронт, растянувшийся над Тихим океаном: колоссальные массы раскаленного, перенасыщенного влагой тропического воздуха устремились прямиком к центру циклона, обрушив на регион Канто-Ко Синьэцу ливни невиданной в истории человечества мощности.

Перемещая курсор по интерактивной карте дождевого радара, Уэхара мог с высокой точностью прогнозировать почасовой объём осадков. Вся горная система Титибу, в которую со всей силы натыкались закручивающиеся с юго-востока ураганные ветры, на экране была сплошняком залита ядовито-пурпурным цветом — маркером экстремального, максимального уровня угрозы. Штормовые облака шли непрерывной стеной, без малейших просветов, не оставляя сомнений в том, что этот ливень побьет все исторические рекорды. Суммарный объём воды за несколько часов обещал вплотную приблизиться к катастрофической отметке в 1000 миллиметров, что автоматически становилось абсолютным максимумом за всё время метеонаблюдений.

Журналист бросил быстрый взгляд на циферблат своих наручных часов, фиксируя время.

Стрелки приближались к трём часам дня.

Ещё несколько часов этого непрерывного небесного водопада, методично избивающего горные склоны вокруг озера Титибу Сакура-ко, и скопившиеся миллиарды тонн воды бесчисленными ревущими потоками хлынут в чашу водохранилища. Уровень озера неминуемо прорежет критическую черту, и вода пойдет через гребень плотины Ураяма. Весь вопрос заключался в конкретной минуте, когда это случится.

С того мгновения, как паводок преодолеет верхние шандоры[1] аварийного водосброса и начнется неконтролируемый перелив, у Токио останется ровно двенадцать часов — именно столько времени потребуется водному тарану, чтобы донести заразу до Токийского залива.

— Главная загвоздка в том, чтобы понять, когда именно сработает этот гидрологический триггер, — глухо произнёс Уэхара.

Зная эту точку отсчета, они смогли бы с точностью до минуты расписать хронометраж своих действий на острове.

— У нас есть возможность выяснить это точное время? — спросил Цуюки.

Журналист ответил без малейших колебаний:

— Да, без проблем. Нам достаточно зайти напрямую на внутренний сетевой сервер администрации гидроузла Ураяма. У них на верхнем ярусе, прямо над шандорами аварийного водосброса, смонтированы защищённые цифровые камеры высокого разрешения, транслирующие картинку в режиме реального времени.

Уэхара быстро вбил в поисковую строку нужный адрес и вывел на монитор закрытый служебный стрим, отображающий текущие параметры заполнения водохранилища, уровень осадков и состояние шлюзов.

Объектив автоматической камеры, закрепленной на крыше информационного павильона музея плотины, был намертво сфокусирован на верхнем зеркале водохранилища и бетонном створе водосбросного лотка. В обычное время эта точка позволяла туристам созерцать величественную панораму сброса лишней воды.

Первые секунды картинка на дисплее казалась абсолютно размытой — изображение полностью тонуло в плотной, белесой пелене тумана. Яростные штормовые порывы ветра разбивали падающие капли дождя в мелкую, дисперсную водяную пыль, превращая воздух в сплошное непроглядное марево.

Ураган бушевал на экране, словно ритмичное, тяжелое дыхание самого дьявола — то взрываясь шквальными ударами, то на мгновение затихая. И в эти короткие секунды затишья, когда туман на экране на миг рассеивался, обнажая панораму гор, Цуюки казалось, что он физически, сквозь километры расстояния, слышит этот страшный, глухой грохот миллионов тяжёлых капель, яростно избивающих обнаженную горную породу.

Трансляция передавала лишь крошечный фрагмент каньона. Однако этого куцего изображения было более чем достаточно, чтобы во всех леденящих душу деталях вообразить масштаб происходящего там кошмара.

Потоки воды с корнем вырывали вековые деревья, ломали ветви и сплошным пенным валом утреннего шторма утюжили землю, уходя глубоко в грунт, чтобы спустя мгновение бешеными, грязными ключами вырваться наружу чуть ниже по склону, превращаясь в сотни ревущих водопадов, срывающихся прямиком в чашу водохранилища...

Падающий с небес ливень и колоссальные объемы воды, ежесекундно прущие в каньон со всех окрестных перевалов, стремительно, на глазах выдавливали уровень озера вверх. Застойная, гнилостно-зелёная гладь покрылась зловещей рябью. Там, в этой тёмной глубине, триллионы и квадриллионы законсервированных клеток антарктического штамма словно замерли в экстазе, безмолвно крича: «Наконец-то! Наш плен окончен! Мы выходим на волю!» — и преисполненные первобытной ярости, ждали секунды своего освобождения.

Цуюки, Кэйко, Уэхара, Юри и Юкари — все пятеро, затаив дыхание, мертвой хваткой вцепились глазами в центр монитора, где отображался лоток аварийного водосброса.

Этот шлюз, остававшийся намертво запечатанным более четверти века с момента ввода плотины в эксплуатацию, вот-вот должен был раскрыться под напором стихии.

Вода прибывала со скоростью экспресса. Верхний слой озера, под завязку заряженный миллиардами бактерий, дополз до критической отметки, перевалил через бетонный порог, и ядовито-зелёная жижа первыми тонкими струями скользнула вниз по монолитному спуску дамбы, напоминающему гигантский трамплин для прыжков на лыжах. Спустя мгновение этот робкий ручеек превратился в колоссальный, неостановимый вал. Не выдержав чудовищного давления скопившейся за его спиной многотонной массы, поток с диким ревом вырвался вперед, совершил гигантский прыжок в воздух и сокрушительным молотом обрушился в водобойный колодец гасителя энергии у самого подножия гидроузла.

То, с какой животной, монолитной яростью эта зараженная масса рванулась из чаши водохранилища, больше всего напоминало резкий, выбивающий легкие удар кулака какого-то титанического доисторического монстра. Когда первый яростный всплеск немного улёгся, а непрерывный излив воды превратился в жуткую норму, Цуюки поймал себя на пугающей мысли: вся фронтальная стена плотины теперь казалась ему гигантским, лишенным эмоций человеческим лицом. Это было уродливое, перевернутое трапециевидное лицо безжизненного бетонного голема.

А бьющий из прямоугольного прорана поток грязной зелёной воды казался огромным, сочащимся слизью языком, который эта тварь издевательски высунула в сторону лежащей внизу долины.

Цуюки, до этого момента хранивший абсолютное, мертвое молчание, медленно перевел взгляд в правый нижний угол монитора и бесстрастным голосом зачитал бегущие цифры серверного таймера:

— Перелив начался. Текущее время — три часа двадцать четыре минуты дня...

Этого отрывка данных им было более чем достаточно, чтобы составить кристально точный математический прогноз.

Гидрологический триггер сработал. У них в запасе оставалось ровно двенадцать часов... Ещё до того, как первые лучи завтрашнего солнца коснутся горизонта, этот чудовищный зелёный поток, несущий в себе триллионы клеток антарктической смерти, ворвется в акваторию Токийского залива и намертво запечатает остров.

У них больше не оставалось ни одной лишней минуты на пустые разговоры. С этой секунды их экспедиция превратилась в жёсткую, бескомпромиссную гонку со временем.