Местом для встречи Юри Хадзуки выбрала небольшую комнату в здании, расположенном всего в паре минут ходьбы от станции Акасака-Мицукэ.
Посмотрев снизу вверх на вывеску «Караоке-бар», горевшую на стеклянном окне третьего этажа, Кэйко покачала головой: «Вот дура, о чем она вообще думает?» — и искренне усомнилась в адекватности Юри.
Против караоке-баров как мест для деловых встреч Кэйко ничего не имела. Но почему из всех возможных вариантов Юри должна была выбрать именно этот?
Поднявшись на лифте на третий этаж, Кэйко подошла к нужной двери, номер которой ей скинули в мессенджере Line, и здесь её настигло второе потрясение.
«Комната 313.»
Это была в точности та самая комната. Кэйко намертво запомнила эти цифры лишь потому, что её собственный день рождения приходился на тринадцатое марта. Юри, конечно, знать об этом не могла, так что совпадение номеров было чистой воды случайностью.
Именно здесь, в комнате 313 этого караоке-бара, в начале лета семь лет назад Кэйко впервые встретила Кэнсукэ.
В тот вечер Юри выпивала со своими университетскими товарищами и внезапно вызвонила Кэйко. Будучи единственной девушкой в сугубо мужской компании, Юри получила от старших парней задание «пригнать какую-нибудь симпатичную подружку». Изрядно помучившись с выбором, она в итоге набрала номер Кэйко Маэдзавы.
В подобных ситуациях выбирать человека всегда непросто. Если позвать кого-то моложе Юри, то пришедшей девушке досталось бы всё мужское внимание, отчего у самой Юри лишь росло бы раздражение. Если же пригласить кого-то старше, то при неудачном раскладе она рисковала нарваться на полный игнор со стороны парней, если её внешность их не впечатлит.
Именно поэтому Юри сделала ставку на Кэйко, презентовав её компании как «зрелую, сексуальную старшую сестрицу». Чего Юри тогда совершенно не ведала, так это того, что её решение умолчать в этой предварительной рекламе о статусе «замужней женщины» впоследствии в корне изменит всю судьбу Кэйко…
Кэйко, которую сорвали с места прямо в конце рабочего дня, приехала в указанный караоке-бар и вошла в комнату 313. Двое мужчин к тому моменту как раз ушли, так что в помещении остался идеальный расклад: две пары — двое парней и две девушки.
Одним из этих оставшихся мужчин и был Кэнсукэ.
Опустившись на диван рядом с ним, Кэйко напрочь забыла про песни. Они сразу зацепились языками, беседа пошла на удивление легко, и следующие два часа пролетели как одно прекрасное мгновение.
Когда время подошло к концу, Юри и второй парень переглянулись и начали подниматься со словами: «Ну ладно, мы, пожалуй, пойдем». Кэйко, поддавшись общему движению, тоже дернулась было встать, но под столом её руку внезапно перехватила ладонь Кэнсукэ. В итоге Кэйко, уже приподнявшаяся на пару сантиметров, плавно опустилась обратно на диван. Она расценила это как безмолвное приглашение побыть вместе подольше и рефлекторно сжала его пальцы в ответ. Это безмолвное пожатие под столом и стало тайным сигналом, с которого началась их любовь.
В ту ночь Кэйко и Кэнсукэ лишь держались за руки, не позволив себе перешагнуть черту. Однако уже через несколько дней они отправились на свидание вдвоем. Абсолютно не подозревая, что оба связаны узами брака и изменяют своим половинкам, они стремительно сближались, погружаясь в омут этих отношений.
Комната 313 была тем самым местом первой встречи, о котором Кэйко впоследствии будет горько сожалеть.
Толкнув дверь и переступив порог, Кэйко, едва дождавшись дежурных приветствий, с ходу спросила:
— Послушай, Юри. Что всё это значит?
Юри, которая приехала раньше и уже вовсю цедила пиво, с самым независимым видом подняла голову и весело салютовала ей бокалом:
— Сэмпай, за встречу! Кампай!
Сделав приличный глоток, Юри невинно захлопала ресницами:
— В смысле — что значит? Ты о чем?
— Я об этой комнате.
— А, так тут же суперудобно! Просто идеальное место для тайных свиданий. Звукоизоляция безупречная, и лишних глаз можно не опасаться.
— Это-то понятно. Но ты вообще помнишь, что мы с Кэнсукэ впервые познакомились именно в этой чертовой комнате?
Юри округлила глаза и удивленно протянула:
— Да ладно? Обалдеть, какое совпадение! Ну, вообще-то мне её просто администратор на ресепшене выделил, так что я не специально.
С самым беззаботным видом она снова припала к бокалу. Глядя на её беспечное лицо с пивной пеной на верхней губе Кэйко махнула рукой, решив, что глупо зацикливаться на номере комнаты.
— Мне то же самое, — швырнув сумку, Кэйко заказала себе разливного пива.
Чокнувшись бокалами и знатно промочив горло, Юри наконец-то перешла к главной теме их встречи.
— В общем, шеф поручил мне вести подпольное расследование. Но проблема в том, что у меня текущей работы выше крыши, я физически ничего не успеваю. Тема-то дико интересная, я бы с радостью сама всё раскопала, но разорваться не могу. И тут я подумала: кто меня всегда выручит? Конечно, Кэйко-сэмпай! Платят там, сразу скажу, не золотые горы, но официальный бюджет на расходы я выбить смогу. Так что если ты отнесешься к этому чисто как к подработке и поможешь мне, я буду по гроб жизни благодарна.
После этого вступления Юри принялась подробно пересказывать всё, что успела узнать от шеф-редактора Сасаямы.
Она изложила Кэйко суть дела: загадочная скоропостижная смерть в токийской квартире и практически одновременный инцидент в военном гарнизоне Йокосуки. Юри особо упирала на то, что в обоих случаях патологоанатомы так и не смогли установить точную причину смерти.
Оба мужчины, скончавшиеся практически в один день, были молоды — им едва исполнилось по тридцать лет. Кэйко слушала её, и внутри у неё всё холодело. Среди семи жертв «Общины поющих трав» шестеро были молодыми девушками, и их причина смерти тоже осталась загадкой. Кэйко невольно зацепилась за эту мысль: между трагедией в секте и этими новыми смертями лежал временной пласт ровно в пятнадцать лет. Что, если между ними существует прямая, невидимая глазу причинно-следственная связь?
Когда Юри только написала ей, Кэйко догадывалась, что подруга хочет о чем-то попросить, но она и в страшном сне не могла представить, что её попросят помочь в расследовании дела, которое зеркально отражало её собственные поиски.
Выслушав сбивчивый рассказ Юри, Кэйко взяла слово и в общих чертах описала ей историю массовой гибели адептов в «Общине поющих трав».
— Ого… А ведь между ними и правда есть пугающее сходство, — Юри помрачнела, в ней мгновенно проснулся профессиональный азарт. Она тут же принялась загибать пальцы, сводя факты к общим знаменателям:
Первое: абсолютно здоровые люди умирают практически одновременно и без видимых причин.
Второе: официальная медицина до сих пор бессильна установить, от чего именно наступила смерть.
Выложив друг другу все имеющиеся карты, Кэйко и Юри принялись наперебой обсуждать детали, пытаясь выстроить хоть сколько-нибудь логичную и жизнеспособную рабочую гипотезу.
Если предположить, что эти два инцидента, разделенные пятнадцатью годами, были запущены одним и тем же биологическим механизмом, то что могло послужить первопричиной?.. Принимая во внимание, что судмедэксперты топчутся на месте, вероятность вмешательства некоего «неизвестного науке фактора» возрастала многократно. Если бы речь шла об обычном, известном яде, лаборатория раскусила бы его в два счета. Но когда в игру вступает принципиально новый вирус или мутировавшая бактерия, на их идентификацию уходят недели, а то и месяцы. Это стандартная медицинская практика.
Даже если вспомнить прошлые масштабные эпидемии, на самых ранних этапах спецслужбам и медикам практически никогда не удавалось среагировать оперативно и точно. Обычно к тому моменту, когда вирусологи официально объявляют о появлении нового штамма, этот невидимый убийца уже много дней беспрепятственно гуляет среди людей.
Следующим логическим тупиком, в который они уперлись, стал путь заражения. Каким образом этот «неизвестный фактор» — будь то вирус или бактерия — умудрился поразить нескольких человек одновременно?
Если брать классическую вирусологию, путей передачи существует всего четыре: алиментарный (через зараженную пищу и воду), гематогенный или половой (через кровь и контакты), воздушно-капельный (когда патоген оседает на слизистых) и трансмиссивный (когда заразу разносят насекомые или животные).
Глядя на сухие факты одновременной смерти людей и методично применяя метод исключения, они неизбежно приходили к выводу: единственным логичным вариантом оставался алиментарный путь — через рот. Если бы убийца использовал токсичный газ или шприцы, на месте преступления обязательно остались бы явные вещественные доказательства.
Но вот ведь какая загвоздка: криминалисты дотошно проверили всю еду и напитки в квартире, и тесты не выявили абсолютно ничего подозрительного. Почему? Да потому что этот «фактор» находился в чем-то настолько обыденном, привычном и примелькавшемся глазу, что эксперты попросту не обратили на эту вещь внимания и списали со счетов…
Более того, эти люди должны были употребить этот продукт в одну и ту же секунду. Только при условии одинакового времени приема и фиксированного периода инкубации можно было объяснить, почему смерть наступила практически одновременно.
В памяти Кэйко внезапно всплыли аналитические выводы писателя Уэхары.
«Что именно делали адепты «Общины поющих трав» за пару минут до гибели? Они явно проводили какой-то ритуал.»
А раз это был культовый обряд, то ситуация, при которой семь человек синхронно отправляют в рот некий субстрат, становится абсолютно естественной.
Но какой ритуал или общая ситуация могли заставить двух взрослых, никак не связанных между собой мужчин — элитного клерка в токийской квартире и офицера в закрытом гарнизоне — одновременно проглотить одну и ту же вещь?
Кэйко и Юри спорили до хрипоты. В конце концов они сошлись на том, что их первоочередной задачей является идентификация этого «неизвестного субстрата», оборвавшего жизни людей. На этом они и решили сфокусировать всё дальнейшее расследование.
— Слушай, ну, а если начистоту? Как профессиональный сыщик, с чего бы ты начала копать в первую очередь? — спросила Юри, подавшись вперед.
Кэйко отрезала без секунды сомнения:
— С мусорных баков. Будем потрошить их отходы.
— Му… мусор?..
Перед глазами Юри, видимо, тут же предстала живописная картина бродяг, шныряющих по помойкам. Она как раз собиралась сделать глоток пива, но от неожиданности поперхнулась, закашлялась и принялась судорожно стучать себя кулаком по груди.
— Мусор, дорогая моя, умеет разговаривать почище любого свидетеля.
— Но послушай, там же давно закончились все следственные действия и осмотры. В квартирах наверняка уже провели генеральную уборку.
— Ты забываешь, что это обычное съемное жилье в престижном районе Токио. Раз покойника нашли только через неделю, тело успело превратиться в жуткое месиво. Чтобы ликвидировать последствия и подготовить квартиру к сдаче новым жильцам, владельцы стопроцентно должны были нанять службу специальной уборки…
— Специальная уборка?..
— Именно. Профессионалы, которые возвращают «нехорошим квартирам» их первозданный вид. Мне как-то раз по работе довелось делать репортаж и лично выезжать с такой бригадой на объект.
— И как? Вонища, небось, жуткая? — Юри поморщилась и со стуком вернула бокал на стол.
— Это не просто вонь. Это едкий, удушливый запах, который вообще не с чем сравнить в этой жизни.
— У-у-ужас…
— Когда сердце останавливается, триллионы бактерий, живущих в твоём собственном кишечнике, никуда не деваются. Они начинают бешено размножаться и перерабатывать белок, превращая ткани в жидкую гниль. Этот уникальный смрад ни с чем не перепутаешь. Трупные соки, сочащиеся из разлагающегося тела, ведут себя как колония амёб — они проникают абсолютно везде. Просачиваются сквозь татами, пропитывают половые доски и капают в землю под домом. Бывает и наоборот: впитываются в ковер, а оттуда по стенам поднимаются до самого потолка. Полиция после осмотра забирает только сам труп. А всю эту зловонную жижу и остатки плоти они оставляют как есть. Тот ликвидатор, у которого я брала интервью, рассказывал, как на одном заказе — там мужик застрелился из охотничьего ружья — он собирал остатки его мозгов обычной ложкой и складывал в жестяную банку.
Юри в ужасе зажала уши ладонями, но Кэйко было уже не остановить:
— А на полу в это время копошатся тысячи жирных опарышей, и вся комната буквально гудит от роев мясных мух. Обычный человек на такой объект даже зайти не сможет — сразу упадет в обморок от рвотного рефлекса.
— Всё, умоляю, хорош, пощади мои уши! — Юри отчаянно замахала руками. — Давай ближе к делу. У тебя есть конкретный план, на кого выходить?
— Проще некуда. Заказчиками такой спец-уборки в девяноста процентах случаев выступают прямые родственники покойного. Имя парня, который снимал ту квартиру, нам известно. Достаточно выйти на его родителей или братьев, поспрашивать — и мы в один миг узнаем название конторы и имя конкретного клинера, который вычищал комнату.
— О, тогда карты тебе в руки! — Юри молитвенно сложила ладони перед лицом, изображая глубокий поклон. — Пожалуйста, возьми это на себя. Все чеки и квитанции за такси собирай, я всё проведу по бухгалтерии нашего издательства как служебные расходы.
Кэйко, разумеется, отказываться не собиралась. Если ей удастся нащупать общий триггер этих смертей, она сможет использовать эту зацепку в своём главном расследовании. Да ещё и за счет крупного издательского дома… Ритм игры определённо налаживался.
— Договорились. Но меня гложет ещё один момент. Между массовой смертью в «Общине поющих трав» и нынешними случаями в Токио и Йокосуке — дыра в целых пятнадцать лет. Не верю я в такие паузы. Спорим, за эти годы произошло ещё несколько похожих смертей? Просто их вовремя прикрыли, они не получили публичной огласки и не попали в прессу.
— Я поняла. Ладно, эту часть я беру на себя, пороюсь в архивах, — Юри сама вызвалась помочь с этой задачей.
По сравнению с перспективой копаться в чужих отходах и общаться с ликвидаторами последствий смертей, её задача выглядела куда привлекательнее — обычная кабинетная работа за компьютером.
Глядя на Юри, которая, как обычно, ловко устроилась и демонстрировала завидную легкость на подъем, Кэйко вдруг ощутила непреодолимый соблазн втянуть эту беспечную девчонку в одну по-настоящему опасную авантюру.
— Слушай, Юри. А у тебя нет желания скататься со мной на Шестой форт?
— Э-э? На Шестой форт? Так туда же вроде как официально запрещено высаживаться?
— Ну так в этом и есть самое интересное в деле. Мы подберемся туда под покровом темноты, глубокой ночью.
— Ого, звучит как крутой квест! Я в деле, зови в любое время, — Юри, судя по всему, сочла это обычной шуткой на слабо. Она даже не поинтересовалась, зачем Кэйко понадобилось на охраняемый необитаемый остров посреди залива.
Но именно за эту легкую безрассудность Кэйко и ценила её. Лучшего напарника для этого дела было не найти.