Контент удален!

Сначала она обрадовалась, когда он придвинулся ближе, но затем его рука по-хозяйски легла ей на колено и бесстыдно скользнула под юбку.

Е Ин обеими руками вцепилась в задирающуюся твидовую ткань и бросила на мужа панический взгляд.

На водительском сиденье находился подчинённый, постоянно сопровождавший Тэ Хона. Такие откровенные ласки на глазах у постороннего! Это никуда не годится.

Тэ Хон же, сделав вид, что ничего не замечает, невозмутимо провёл широкой ладонью вверх по её бедру, обтянутому тонким чулком.

— Приятно на ощупь, — пробормотал он, словно смакуя ощущение, и его пальцы мягко смяли кружевную ткань трусиков.

Взгляд Е Ин нервно заметался между зеркалом заднего вида и широкой спиной водителя.

— Куда ты смотришь? — Тэ Хон взял её за подбородок и повернул лицом к себе.

— Зачем ты опять... распускаешь руки?

— Вчера... — начал было Тэ Хон, но, покосившись на подчинённого, маняще поманил Е Ин пальцем. — Если не хочешь, чтобы нас слушали, иди сюда.

Они и так сидели рядом, куда уж ближе?

Е Ин, сгорая от неловкости, попыталась убрать его наглую руку, но в итоге лишь прижалась к мужу вплотную. Ему оказалось мало того, что их бёдра соприкасались: он крепко обхватил жену за талию и притянул к себе так сильно, что она отчётливо почувствовала его напряжённую плоть сквозь плотную ткань костюма.

Его губы дразняще мазнули по порозовевшей мочке, когда он жарко зашептал ей на ухо:

— Я хотел трахнуть тебя прямо в примерочной в том платье, но ты вчера выглядела такой уставшей, поэтому я сдержался.

— ...Не так уж я и устала.

Когда она смущённо пробормотала это себе под нос, Тэ Хон издал низкий, грудной смешок.

— Не мог же я накинуться на тебя, когда ты отрубилась, едва добравшись до кровати. Хотя мне жутко интересно посмотреть на твоё лицо, когда ты просыпаешься от того, что я глубоко в тебя проникаю.

Е Ин бросило в такой жар, что голова пошла кругом.

И почему от его слов в воображении всегда всплывают такие откровенные картины? Так ярко, будто всё происходит на самом деле.

Длинные пальцы, ласкавшие её поверх белья, двигались настойчиво и ритмично. От каждого умелого нажатия по пояснице пробегала лёгкая дрожь.

Каково это — проснуться от резкого толчка, когда он властно входит внутрь? Каково это — смотреть на нависающего сверху Тэ Хона, борясь с остатками сна и накатывающим удовольствием?

Его пальцы безошибочно нашли налившуюся горошину клитора и принялись дразнить её сквозь влажную ткань. Е Ин испугалась, что её сок пропитает даже чулки.

— М-м... — Чтобы сдержать рвущийся наружу стон, Е Ин крепко зажала рот ладонью.

Тэ Хон смотрел на неё не моргая, словно боясь упустить малейшую деталь её реакции.

— Покажи мне, как ты кончаешь.

— Нет...

— Я ведь был послушным мальчиком. И вчера в бутике, и сегодня утром. Я же не прошу потрахаться прямо здесь на заднем сиденье. Просто покажи мне своё милое личико в экстазе.

Он настаивал упрямо, то ли уговаривая, то ли безапелляционно приказывая. В последнее время Е Ин всё яснее понимала: её муж всегда добивается желаемого.

Е Ин бросила на Тэ Хона затуманенный страстью взгляд, затем перехватила его свободную руку и мстительно прикусила длинные пальцы.

В чёрных глазах мужа тут же вспыхнули тёмные искры.

— Блядь.

Сдавленное ругательство горячим дыханием обожгло ей ухо. Судя по лицу Тэ Хона, разом потерявшему всякое самообладание, он был готов сожрать её прямо на месте. Ласки между её бёдер стали ещё более жёсткими и непристойными.

Стоило ей перестать сопротивляться и отдаться ощущениям, как удовольствие начало нарастать с пугающей скоростью. Широкая ладонь, сминающая намокшую ластовицу трусиков, дарила экстаз, совершенно не похожий на чувство от классического проникновения.

Оргазм мощной волной захлестнул Е Ин, заставив её содрогнуться, словно она камнем падала в глубокую воду. Внутри всё сладко сжалось, как при стремительном падении с высоты, когда под ногами внезапно исчезает опора. Не в силах справиться с накрывшим её чувством, Е Ин судорожно сжала бёдра, и Тэ Хон собственнически прижал её к своей груди. На пике наслаждения пришло безмерное, расслабляющее облегчение.

— Красивая, — сорвалось с его губ хриплым шёпотом, больше похожим на слепое благоговение, чем на банальный комплимент.

Разгорячённое тело наполнила мягкая, успокаивающая истома. Е Ин не могла пошевелить и пальцем.

Медленно придя в себя, она выпустила прокушенную руку Тэ Хона и влажной салфеткой стёрла с его пальцев свои соки и слюну. Тэ Хон с умилением наблюдал за её суетливыми движениями. Е Ин, пытаясь остудить пылающие щёки, торопливо поправляла сбившийся макияж.

— Мы, ха-а... уже приехали.

Щёлкнув застёжкой дизайнерской сумочки, Е Ин указала в тонированное окно. Улица была ей отлично знакома — она часто бывала здесь раньше, когда приходила в студию к сводной сестре.

— Давай сделаем ещё один круг, — хрипло попросил Тэ Хон, легонько прикусив её мочку.

Не нужно даже спрашивать, чем он собирается заняться на заднем сиденье, пока машина будет бесцельно нарезать круги по району. Если быть до конца честной, мне тоже безумно этого хочется.

— Мне нельзя опаздывать в первый же день...

— Точно нельзя?

Ей до одури хотелось сказать «можно», бросить всё, позволить мужу делать с ней всё, что он пожелает, и просто провести это утро вдвоём. Но она огромным усилием воли подавила этот порыв.

— Они и так только и ждут, когда я появлюсь, чтобы с порога ко мне придраться. Так что нет.

Что бы она ни делала, мачеха и Се Рин всё равно найдут повод для ядовитых упрёков, но давать им лишнюю легальную причину категорически не хотелось. Е Ин собрала всю волю в кулак и отказала, и Тэ Хон с явным сожалением убрал от неё горячие руки.

Машина плавно остановилась у тротуара. Е Ин понимала, что пора выходить, но почему-то неловко медлила. Ей отчаянно хотелось поцеловать Тэ Хона на прощание, но пока она сомневалась, правильный момент оказался упущен.

Подчинённый вышел первым и предупредительно распахнул заднюю дверцу. Е Ин помахала мужу рукой и вышла на прохладную улицу.

— Увидимся вечером.

Тэ Хон ничего не ответил.

Было бы неплохо, если бы он просто пожелал мне удачного дня.

Говорят, человеческая жадность абсолютно безгранична. В последнее время Е Ин ждала от мужа слишком многого. Наверное, это из-за того, что он абсолютно во всём ей потакал. Почувствовав лёгкий стыд за то, что подсознательно хотела инфантильно покапризничать, она расправила плечи и зашагала увереннее.

Найти роскошное здание арт-фонда оказалось несложно. Е Ин целеустремлённо шла по аллее, как вдруг резко остановилась. На асфальт перед ней упали две скрестившиеся тени.

Не успела она обернуться, как Тэ Хон накрыл её губы властным поцелуем. Он навис над ней, словно голодный хищник, и крепко вжал в себя прямо посреди улицы.

Его большая горячая ладонь собственнически скользнула по её спине вниз. Огонь недавнего оргазма всё ещё теплился под кожей, согревая разморённое тело под строгим жакетом. Рука мужа спустилась к пояснице, и казалось, он вот-вот сожмёт её ягодицы, беззастенчиво промнёт мягкую плоть сквозь ткань и скользнёт к бёдрам. Но в ту самую секунду, когда его ладонь была готова опуститься ещё ниже, он нехотя разорвал поцелуй.

— Если бы я продолжил прямо здесь, на глазах у прохожих, ты бы меня точно отругала, да?

В его вкрадчивом шёпоте отчётливо слышалась лукавая насмешка. Пряча бешено колотящееся сердце, готовое выпрыгнуть из груди, Е Ин подалась вперёд и встала на цыпочки.

— У тебя все губы красные. Измазаны в моей помаде.

— Мне идёт?

Тэ Хон даже не подумал вытереть рот, продолжая откровенно паясничать. Е Ин с улыбкой стёрла размазанную помаду с его губ подушечкой большого пальца.

— Ага. Как-нибудь куплю тебе такую же.

Только совсем недавно она с удивлением осознала, что её суровый муж умеет быть таким по-мальчишески игривым. Раньше он тоже часто отпускал циничные шутки и издевался, но тогда он казался ей исключительно пугающим и жестоким монстром.

— Хорошего дня, — мягко произнёс Тэ Хон.

— И тебе. Увидимся вечером.

— Если станет тяжело, бросай всё и уходи в любой момент.

Последние слова прозвучали абсолютно серьёзно, без тени улыбки.

Если бы она прямо сейчас осела на асфальт и в панике сказала, что физически не может туда зайти, Тэ Хон спокойно ответил бы, что и не нужно. Е Ин твёрдо знала: этот мужчина сделает всё возможное и невозможное, чтобы уберечь её от любого стресса. Она с благодарной улыбкой кивнула и снова помахала ему на прощание.

Но именно потому, что Тэ Хон безоговорочно разрешил ей всё бросить, Е Ин поклялась себе, что не остановится, как бы трудно ни пришлось.

Тэ Хон не сводил с жены пронзительного взгляда, пока она не развернулась к зданию. Е Ин была на сто процентов уверена, что он будет стоять столбом и смотреть ей вслед, пока она полностью не скроется за стеклянными дверями. Он будет охранять её тыл. Окрылённая этой мыслью, Е Ин уверенно вошла внутрь.

Время, проводимое с мужем, стало настолько сладким и совершенно непохожим на их мрачное прошлое, что ей до сих пор иногда не верилось в реальность происходящего. Рядом с Тэ Хоном казалось, что никакой угрозы извне попросту не существует. Казалось, можно просто беспечно наслаждаться жизнью, обмениваясь с ним лёгкими шутками.

Е Ин машинально коснулась тыльной стороны своей ладони. Место, куда жестоко вонзились металлические палочки для еды, загрубело и теперь заметно отличалось на ощупь от здоровой кожи. Если нажать на крошечный шрам посильнее, внутри вспыхивала тупая фантомная боль.

Многочисленные жуткие шрамы Тэ Хона появились точно так же. Трогает ли он свои увечья? Болят ли они до сих пор?

Чёрного прошлого было уже не изменить, но с этого момента она может стать его надёжным щитом. Эта ясная мысль удивительным образом растворяла остатки детского страха и придавала колоссальных сил.

Собравшись с духом, Е Ин миновала стойку регистрации. Поднявшись на лифте на нужный этаж, она оказалась прямо у своей цели.

Дверь главного кабинета выделялась массивной золотистой табличкой. Е Ин коротко постучала. Со Джон терпеть не могла, когда к ней вваливались без разрешения. В детстве, если падчерица от волнения забывала постучать, на неё тут же обрушивался шквал унизительных оскорблений за невоспитанность.

— Входи, — раздался резкий голос изнутри.

Но принадлежал он отнюдь не председателю арт-фонда Пэк Со Джон.

Е Ин толкнула створку и увидела стоявшую посреди кабинета Се Рин со скрещёнными на груди руками. По её воинственной позе было кристально ясно: сводная сестра специально поджидала её появления, чтобы с порога устроить скандал. Е Ин ничуть этому не удивилась и с ледяным спокойствием поздоровалась:

— Доброе утро.

Се Рин даже не подумала ответить на приветствие, лишь просверлила её злым, высокомерным взглядом.

— Надо же, всё-таки заглотила наживку и притащилась батрачить. Совсем мозгов нет? — ядовито выплюнула она.

То, что мачеха щедро предложила ей скромную должность личного секретаря председателя, с самого начала было прозрачной и хитрой уловкой. С одной стороны, на бумаге это звучало как та самая необременительная работа для беременной, о которой жёстко просил директор Квон. С другой — секретарь находился в абсолютном прямом подчинении, а значит, Со Джон могла гонять и безнаказанно унижать падчерицу с утра до вечера.

— Я пришла, потому что меня официально попросили приступить к работе, — ровно ответила Е Ин.

Она именно такого расклада и ожидала. Должность секретаря, имеющего прямой доступ к личным документам руководства, была как раз тем, что ей до зарезу требовалось. Глупая Се Рин об этом даже не догадывалась, но Е Ин уже с лёгкостью достигла своей первой стратегической цели.

— Ну погоди. Я заставлю тебя горько пожалеть, что ты вообще сюда сунулась. Твоего бандитского муженька здесь нет.

Если бы Е Ин прямо заявила, что ей совершенно не о чем жалеть, Се Рин точно бы взбесилась и перешла на истеричный крик. Поэтому в ответ на пустые угрозы Е Ин лишь равнодушно и снисходительно улыбнулась.

Когда Е Ин на правах забитой приживалки жила в особняке биологического отца, любые истеричные выпады Се Рин приводили её в первобытный ужас. Даже повзрослев, она втайне наивно надеялась, что когда-нибудь сводная сестра сжалится и по-настоящему примет её в семью.

Но теперь этот злобный человек не значил для неё ровным счётом ничего. Се Рин стала для неё чем-то меньшим, чем просто чужая прохожая на улице.

— Ясно.

Е Ин ответила так сухо и бесстрастно, что размалёванное лицо Се Рин перекосило от бессильной злости. Видимо, сестра всерьёз рассчитывала, что жертва, как и раньше, до смерти испугается и начнёт жалко оправдываться.

Но Е Ин совершенно не собиралась строить в этом гадюшнике честную карьеру. У неё не было ни малейшей причины лебезить и пытаться угодить взбалмошной девице.

— А ты так и будешь здесь стоять над душой? — спокойно поинтересовалась Е Ин.

— Я числюсь в этом фонде гораздо дольше тебя, так что имею на это полное право! — взвизгнула Се Рин.

На самом деле у Се Рин не было в штатном расписании никакой конкретной должности. Со Джон лишь таскала её на различные помпезные мероприятия в качестве престижной «приглашённой художницы» и позволяла безлимитно просиживать штаны в роскошном офисе, но никаких реальных обязанностей, естественно, не поручала.

Наверняка расчётливая мать прекрасно осознавала истинные масштабы некомпетентности своей бездарной дочери. Любая должность подразумевала строгую финансовую и юридическую ответственность. Если бы Се Рин действительно доверили вести важные проекты, катастрофических проблем с инвесторами было бы не миновать. И сегодня она припёрлась в кабинет ни свет ни заря исключительно из-за новости о выходе Е Ин. Большую часть своего времени Се Рин просто откровенно бездельничала, прикрываясь муками творчества.

Е Ин прекрасно обо всём этом знала, но не стала опускаться до дешёвой перепалки. Вместо этого она хладнокровно сосредоточилась на своей главной, разрушительной цели.

Её цепкий взгляд упал на глянцевые корпоративные брошюры арт-фонда, аккуратно сложенные стопкой в углу кабинета.

Она уже видела эти рекламные буклеты, когда их только привезли из типографии. На самом верху страницы с составом руководства красовалась фотография фальшиво улыбающейся мачехи в статусе бессменного председателя. Если перевернуть плотный лист, в почётном списке ключевых членов правления можно было без труда найти суровое лицо криминального авторитета — председателя Квон Сон Хвана. А на красочной фотографии с какого-то благотворительного вечера, где в центре блистала Со Джон, с бокалами шампанского в руках засветились и сама Се Рин, и никудышный отец Е Ин.

Вся эта алчная компания была крепко-накрепко повязана в одних грязных финансовых махинациях. Единственной бесправной жертвой, безжалостно брошенной на алтарь их брака по расчёту, стала Е Ин, а вот густые денежные сливки с удовольствием сняли все остальные.

— Когда приедет председатель? — деловито осведомилась Е Ин, хладнокровно проигнорировав змеиное шипение сестры.