Контент удален!

В душной ванной поднималась не только температура тела Тэ Хона.

— Я хочу тебя трахнуть.

Одной только дрочки ему было мало. Услышав его слова, Е Ин вздрогнула, словно от удара, и свела колени. Она притянула их к груди, пряча очаровательные соски. Тэ Хон разочарованно цокнул языком.

— Нельзя.

— ...

— Пока что.

Какой обнадёживающий и в то же время жестокий ответ. С губ Тэ Хона сорвался сдавленный выдох.

— А строила из себя такую недотрогу... А теперь дрессируешь возбуждённого мужа, как течного пса... Потрясающая женщина.

— Что за глупости!.. Ты же знаешь, что это не так. Просто мне всё ещё страшно.

— Из-за чего?

— Из-за ребёнка. Врач сказал, что со второго триместра можно, но у меня форма матки нестандартная, так что...

Е Ин осеклась и бросила на него укоризненный взгляд.

— Ты же вообще не слушал врача в больнице, да?

Она была права, крыть было нечем. Сидя рядом с ней на приёме, Тэ Хон думал совершенно о другом.

О том, как было бы хорошо, если бы ребёнок снова исчез, как в прошлый раз.

— Прости.

В этом извинении крылось много смыслов. Е Ин замолчала. Только он хотел пообещать, что в следующий раз будет слушать внимательнее, как Е Ин включила душ.

Мощная струя ударила прямо в него. Тэ Хон закрыл глаза, стойко перенося бьющий в лицо напор, и открыл их, лишь когда вода выключилась. Е Ин стряхнула на него капли с ладони.

Будто ударило током. Это приятное потрясение перехватило дыхание. Почему даже такая безобидная шутка приносит столько удовольствия?

— Я вся промокла.

— Ты и до этого была мокрой.

Е Ин рассмеялась. Тэ Хона накрыла волна желания.

— Забирайся сюда.

Е Ин подвинулась, освобождая место. Ванна была небольшой. Было очевидно, что произойдёт, если он туда залезет, но Тэ Хон с радостью погрузился в воду.

Вода, заполнявшая ванну почти до краёв, выплеснулась на пол. То же самое происходило при каждом его движении.

Чтобы поместиться вдвоём, им пришлось прижаться вплотную друг к другу. Е Ин долго пыталась найти удобную позу и в итоге устроилась, прислонившись спиной к груди Тэ Хона.

Его твёрдый член упёрся ей в ягодицы. От прикосновения к гладкой коже и без того возбуждённая плоть налилась кровью ещё сильнее.

— Можно подрочить о твоё тело? — прошептал Тэ Хон ей на ухо, заправляя за него мокрую прядь волос. Его вторая рука уже гладила её бёдра.

Он ожидал смущённого упрёка, но вместо этого Е Ин развернулась к нему лицом.

Её покрасневшая грудь наполовину возвышалась над водой. Твёрдые соски коснулись его груди. Колени, которые Е Ин пришлось раздвинуть, чтобы сесть на мужа верхом, обхватили его за талию.

Скользкая от влаги промежность прижалась к его члену. Только теперь Тэ Хон понял, насколько сильно она потекла.

— Скажи, что любишь, тогда, может быть, разрешу, — произнесла Е Ин, вся залившись румянцем.

Она повторяла его же собственное требование. Осознав это, Тэ Хон почувствовал головокружение. Почему ты такая невыносимо очаровательная?

— ...

Он хотел сказать: «Я люблю тебя», но слова застряли в горле.

А можно ли? Имею ли я право делать с тобой такое?

Если то, что мать испытывала к отцу, было любовью, то это слишком жалко. Если та одержимость, которая не давала ей уйти, или животная похоть, которую отец выплёскивал на любую женщину, и была любовью, то это слишком уродливо.

В моих жилах течёт грязная, испорченная любовь.

Но как тогда назвать то, что я чувствую сейчас?

Это желание, эту жажду, это отчаяние и надежду, это пугающее чувство абсолютного насыщения?

— Твоё лицо сейчас... это что-то.

Е Ин погладила его по щеке. На его губы упал лёгкий поцелуй.

Тэ Хон жадно впился в её рот. Е Ин не сопротивлялась, позволяя его языку проникать глубже, смешивать слюну и посасывать мягкие ткани изнутри.

Тонкая ниточка слюны соединила их разомкнувшиеся губы и смешалась с влагой на коже. Е Ин зашевелила влажным, блестящим языком.

— Скажи, что хочешь трахнуть меня, и я позволю тебе это сделать.

Жена, которую раньше коробило от самых безобидных откровенностей, прошептала это настолько вульгарными словами.

Возбуждение было настолько сильным, что граничило с болью. Казалось, он сейчас взорвётся. Неважно, что именно — член, сердце или голова.

— Ты же говорила, что пока нельзя.

Как только Тэ Хон это произнёс, то тут же пожалел. Если она сейчас скажет: «И правда, нельзя», и покачает головой, я просто сойду с ума.

— Но с одним условием: ты должен сидеть неподвижно. Никаких движений.

Какая изощрённая пытка. Возражение «это же бред!» было готово сорваться с языка, но что он мог поделать?

Если Тэ Хон ставил перед собой цель, он мог вытерпеть что угодно. Хотя в том, что он справится на этот раз, уверенности не было никакой.

— Хочу трахнуть. Хочу войти в тебя и почувствовать, какая ты узкая и горячая. Позволь мне.

Он зашептал быстро, словно в бреду. Даже ему самому казалось, что его голос пропитан густым, липким жаром.

— Пожалуйста.

Даже умолять её было приятно. Всё из-за выражения, с которым Е Ин смотрела на него. Лица, которого он раньше никогда у неё не видел.

Она смотрела на него сверху вниз, слегка взволнованно, но в то же время властно. Взглядом настоящей госпожи.

Его непомерная гордость бунтовала. Но желание было сильнее. Жалкая спесь не могла победить голод, от которого зависела жизнь.

Если она захочет, он готов, как пёс, ползать на коленях и вылизывать ей ступни. Готов вечно быть рабом у её маленьких ног.

Но вместо того чтобы поставить его на колени, Е Ин поцеловала его. Она прислушалась к нему и исполнила его желание.

Держась за плечи Тэ Хона, Е Ин начала опускать бёдра.

Головка скрылась в приоткрытом входе. Поскольку они не подготовились должным образом, член не мог войти глубоко и застрял.

Е Ин всегда была узкой от природы, и даже после долгих предварительных ласк первый толчок давался ей с трудом.

Вся чувствительность сосредоточилась на кончике. Даже когда между ними стояла ледяная стена отчуждения, её лоно всегда принимало его, жадно обхватывая ствол.

Казалось, её тело само умоляет его войти быстрее. Тэ Хону так хотелось радостно подчиниться этому зову, ворваться глубоко внутрь и подарить ей то давящее чувство наполненности, которое ей так нравилось, но он не мог пошевелиться.

Потому что жена запретила. Её слова были единственным законом, которому он желал подчиняться.

— Войди глубже... Позволь мне.

— Ах... я и сама... пытаюсь.

— Е Ин-а, пожалуйста, — осыпая поцелуями её изящную линию подбородка, умолял Тэ Хон.

Умолял он, но растерянной выглядела именно Е Ин. Словно она очень хотела исполнить его просьбу, но у неё не получалось, и от этого ей было неловко.

Моя нежная госпожа.

Опьянённый нахлынувшей любовью, он был готов потерять сознание.

— М-м-м...

Видимо, поняв, что так дело не пойдёт, Е Ин опустила руку в воду и сама раздвинула себе половые губы.

Ли Е Ин своими собственными руками раздвигает себе щель, чтобы заглотить мой член.

Голова шла кругом.

— Блядь, — выругался сквозь зубы Тэ Хон.

Он потянулся, чтобы схватить её за талию, но Е Ин покачала головой. Тэ Хон мученически застонал и сжал руки в кулаки.

— Угх... даже трогать нельзя?

— Сказала же, сиди... тихо, — упрямо запретила Е Ин.

Её лоно плотно прижалось к его члену. Из-за того, что они сидели вплотную, её мягкая грудь тёрлась о его грудь.

На шее Тэ Хона, рядом с кадыком, вздулась синяя вена. Как провинившийся ученик, он напряг всё тело и замер, отчего мышцы стали каменными.

Сказала не двигаться — и терпит. Е Ин, удивляясь этому, погладила его по шее. Под её пальцами пульсировала вздувшаяся вена.

Она с трудом верила, что может вот так управлять Квон Тэ Хоном. Мужчина, который, казалось, никогда и ни перед кем не склонится, подчинялся её воле.

Ей хотелось сделать ему приятно. Помогая себе пальцами, Е Ин миллиметр за миллиметром насаживалась на его массивный член.

Внутри всё сдавило, нежная плоть растягивалась. Внизу живота разлилась тягучая тяжесть.

Когда инициатива была у Тэ Хона, она просто теряла контроль над собой, но теперь, когда двигалась сама, всё было в её власти.

Но от этого было и страшно. Она не была уверена, что сможет вобрать его до конца. Ощупывая основание члена, который ещё наполовину оставался снаружи, Е Ин заколебалась.

— ...Ты так и остановишься? — спросил Тэ Хон.

Его голос был настолько хриплым, что напоминал звериное рычание. Е Ин прикусила щёку изнутри. Между ног пульсировало.

Опьянённый возбуждением Тэ Хон был невероятно красив. Когда он смотрел на неё полуприкрытыми глазами, по спине пробегал сладкий озноб.

Хочу.

Желание разгоралось всё сильнее. Хочу этого человека ещё больше. Целиком и полностью.

Е Ин, преодолев себя, опустилась ещё ниже. Член протолкнулся глубже, и в тазу отдалось тупой болью.

— Ах, а-ах... м-м-м!...

Она просто насаживалась на него, но тело уже дрожало. Он вошёл слишком глубоко. Внутри всё было туго заполнено, её распирало.

Когда он заполнял её так плотно, было даже непонятно, какая именно точка приносит удовольствие. Все чувствительные нервы были задеты одновременно. Е Ин беззвучно вскрикнула.

Оргазм накрыл её слишком быстро, пронёсся яркой вспышкой, заставив судорожно сжаться. Внутренние мышцы сами по себе напрягались и расслаблялись, живя своей жизнью.

— Тебе хорошо?

Е Ин, успевшая крепко обвить шею Тэ Хона руками, расслабленно кивнула.

Пугающий размер его члена теперь приносил лишь удовлетворение. Чувство абсолютной наполненности.

— Когда ты так послушно сидишь, мне кажется, будто ты моя игрушка для мастурбации.

Тэ Хон слегка наклонил голову, чтобы видеть её лицо, и прошептал:

— Я рад, что ты используешь мой член, чтобы получать удовольствие. Можешь пользоваться им, когда захочешь и как захочешь...

Е Ин не выдержала и закрыла ему рот рукой. Длинный разрез его глаз изогнулся в лукавой усмешке, выдавая явное веселье.

Его язык проскользнул между её пальцами и лизнул нежную кожу. От этого влажного, непристойного ощущения Е Ин тут же отдёрнула ладонь. Тэ Хон легонько прикусил её ускользающие пальцы.

Она пыталась убрать руку, но он тянулся следом и слегка прикусывал кожу. Словно дразнил, как во время прелюдии. Е Ин рассмеялась.

— Ах.

Она нахмурилась. Когда она рассмеялась, мышцы напряглись, и низ живота, туго заполненный его членом, отозвался тянущей болью.

— Не... не смеши меня. В животе так странно, — она скривилась, касаясь живота, и Тэ Хон издал мученический вздох.

Е Ин мысленно восхитилась своим новым открытием: её муж с выражением муки на лице был безумно сексуален.

— Не говори таких возбуждающих вещей. Я тоже сейчас сойду с ума.

Тэ Хон сказал это настолько серьёзно, что она снова рассмеялась.

— Ладно, можешь трогать меня.

— Если бы я уже не был возбуждён до предела, от одних только твоих слов член встал бы как железный.

Похоже, это были не пустые слова — Е Ин почувствовала, как член внутри неё налился ещё сильнее и стал твёрже. С игривой улыбкой она поставила условие:

— Только трогать.

— А вколачивать в тебя по-своему всё ещё нельзя?

— Нельзя.

— А если я подхвачу тебя на руки и буду трахать как сучку?

— ...Нельзя. Это опасно.

— Как скажешь. Я ведь просто секс-игрушка Ли Е Ин с членом.

Глаза Е Ин сузились, а Тэ Хон ответил ей улыбкой, от которой в уголках его глаз собрались морщинки.

— Когда ты так на меня зыркаешь, меня это заводит.

Когда его рука скользнула по её боку вверх к груди, Е Ин крепко перехватила его запястье. Тэ Хон остановился и послушно замер.

Е Ин сама направила его руку к своей груди. Его пальцы утонули в мягкой плоти, и Тэ Хон издал полный экстаза стон.

— Ух-х...

Е Ин начала потихоньку двигаться. Она не могла похвастаться особым мастерством в постели, но за время брака, регулярно занимаясь сексом с мужем, она всё же кое-чему научилась.