Контент удален!

— Проблема начнётся, когда я вернусь... Но я справлюсь.

— Какая проблема?

Вместо ответа Тэ Хон покачал головой.

— Думай только о своей безопасности и безопасности ребёнка.

Это было невозможно.

Конечно, она сделает всё, чтобы защитить ребёнка. Но и не думать о Тэ Хоне она не могла.

— Пока меня не будет, в наибольшей опасности окажешься ты. Я оставлю людей присматривать за тобой, но кто знает, как всё обернётся. Отец уже начал действовать, и управлять моими подчинёнными стало сложно.

Она примерно понимала ситуацию. Когда Сон Хван хотел наказать Е Ин, он всегда начинал с того, что отрезал её от людей. Точно так же он использовал Кён Джу, с которой Е Ин успела сблизиться больше всего, чтобы через неё поиздеваться над невесткой.

Вот бы найти кого-то ещё, кто мог бы помочь.

Е Ин считала, что всегда оказывалась в невыгодном положении именно потому, что была одна. В одиночку не выжить.

— А матушка?

При упоминании мачехи лицо Тэ Хона окаменело.

— Как думаешь, на чьей она стороне? На нашей или отца? Неужели ты не понимаешь, почему эта женщина вообще вышла за него замуж? Она хитрая лиса, которая думает только о себе.

Услышав этот резкий отзыв, Е Ин погладила Тэ Хона по щеке. Хотя он не говорил об этом прямо, Е Ин понимала: даже после того, как отец женился во второй раз, издевательства над сыном не прекратились.

Для Е Ин, которой мачеха несколько раз помогала, ситуация выглядела иначе.

Люди — сложные и странные создания. Те, кто безжалостно ранит одного, могут бескорыстно протянуть руку помощи другому. Как её родная мать, которая пыталась спасти своего сожителя.

Те, кого ненавидела я, для кого-то были любимыми.

От этих мыслей становилось одиноко.

Она не могла ненавидеть свекровь, которая спасала её, ничего не требуя взамен, но и не хотела, чтобы Тэ Хон чувствовал себя брошенным.

— И всё же я попробую поговорить с ней. Может, она сможет помочь.

Тэ Хон нахмурился, глядя на жену.

— Ты с каким-то упрямством веришь в людей.

— Я и в тебя верю.

Е Ин нежно взяла его лицо в ладони. Наслаждаясь её ласковыми прикосновениями, Тэ Хон прокручивал в голове её слова.

Наверняка сейчас она думает о том, как защитить его.

Но Тэ Хон в этот момент думал совершенно о другом.

***

Говорят, те, кто пьёт чужую кровь, живут долго. Глядя на то, как бодро в последнее время носился Сон Хван, в это охотно верилось.

Такой мерзкий старикашка. И почему его черти не заберут?

Кён Джу, слушая отчёт стоявшей перед ней женщины в строгом костюме, покачала головой.

Умение быстро собирать информацию всегда играло ключевую роль. Кён Джу, прошедшая суровую школу выживания на самом дне, никогда не забывала об этом правиле. И следить нужно было не только за врагами, но и за своими. Сейчас Кён Джу больше всего внимания уделяла окружению Сон Хвана.

— Это же его родной сын, а он готов сожрать его с потрохами.

Кён Джу передёрнуло от отвращения. Женщина, стоявшая перед ней, лишь молча склонила голову.

— Я видела, что начальник Ким постоянно суетится. Никаких слухов не ходит?

Подчинённая наклонилась и что-то зашептала ей на ухо. Лицо Кён Джу изменилось.

Её слова о том, что старик сожрёт собственного сына, оказались отнюдь не преувеличением.

Отослав информатора, Кён Джу сделала глоток остывшего горького кофе и покосилась на телефон.

Надо ли предупредить его?

Но вмешиваться в планы Сон Хвана было слишком рискованно. Страшно даже представить, что он сделает, если узнает, что она слила информацию.

Однако и притворяться, что ничего не знает, тоже было нельзя. Дело принимало крутой оборот. Е Ин вот-вот рожать, а её мужа собираются упечь за решётку. Как можно скрыть такое?

Несколько дней её терзали сомнения. Головная боль не отпускала, а тут ещё секретарь доложил о приходе Тэ Хона. Нервничая, словно загнанный в угол зверь, Кён Джу приготовилась встречать гостя.

Она могла бы сослаться на занятость и выпроводить его, но почему-то не смогла.

Даже когда Тэ Хон вошёл в кабинет в назначенное время, Кён Джу всё ещё не знала, стоит ли предупреждать его о планах отца.

— Пришёл разобраться со мной за то, что я помогала Е Ин? — бросила она вместо приветствия. Иных причин для его визита Кён Джу не видела.

Она трижды пыталась организовать побег его жены — это был уже третий прокол. И хотя две попытки сорвались, вряд ли Тэ Хон стал бы принимать это во внимание.

— Нет. Я пришёл просить вас о помощи.

— Что?

Ей показалось, что она ослышалась. Чтобы Тэ Хон — и просил о помощи? На секунду она заподозрила сарказм, но, к её огромному изумлению, он говорил абсолютно серьёзно.

— Учитывая всё произошедшее, я пришёл к выводу, что Е Ин вам небезразлична, генеральный директор Пэк.

Получается, Тэ Хон оценил то, что она пыталась спасти его жену. Жизнь полна сюрпризов, но это было действительно неожиданно. Она считала его помешанным на контроле психопатом, который выходит из себя, если что-то идёт не по плану, но для Тэ Хона безопасность жены оказалась важнее всего.

— Я улетаю в Китай на неделю. Прошу вас, присмотрите за моей женой, чтобы с ней ничего не случилось.

Сюрпризы продолжались. Квон Тэ Хон склонил голову перед Кён Джу. Она незаметно прикусила язык. Больно, значит, это не сон.

— Ты сейчас... просишь меня?

В прошлый раз он вломился к ней с допросом и угрозами. В этот раз всё было иначе.

Если бы это был тот Тэ Хон, которого она знала, он бы сухо перечислил, что с ней сделает, если с головы Е Ин упадёт хоть волос. Просить было не в его стиле.

— А что, если я откажусь?

— Вы ведь не хотите попасть под горячую руку, когда мы с отцом сцепимся?

Он попал в самую точку, отчего ей стало не по себе. Разве не об этом она думала до его прихода?

— Вы же никогда не пытались остановить его, даже когда он избивал меня у вас на глазах.

Тэ Хон говорил своим обычным, ровным тоном, но Кён Джу не могла сохранять спокойствие. Ей нечего было возразить. Она ни разу не вступилась за ребёнка, которому на её глазах ломали кости. Да, потом она отвозила его в больницу, но этого было недостаточно.

Если быть до конца честной, она просто боялась, что удары, предназначенные Тэ Хону, достанутся ей. Даже не защищая его, она и так натерпелась от Сон Хвана. Мужчина, избивавший родного сына, вряд ли стал бы сдувать пылинки с молодой жены.

Ей не хотелось нянчиться с сыном этого чудовища. Тэ Хон с его мёртвым взглядом пугал её, он не был похож на нормального ребёнка и вызывал отторжение. Хотя тогда мальчик не сделал ей ничего плохого.

— Но это уже не имеет значения. Если в этот раз вы выполните мою просьбу.

Тэ Хон казался искренним, но у неё на душе всё равно было неспокойно.

— Е Ин знает, что ты сегодня пришёл сюда?

— Ей незачем об этом знать. Она, вероятно, и сама скоро свяжется с вами.

— Я бы всё равно помогла Е Ин, даже без твоих просьб.

Если уж отворачиваться, то надо было делать это с самого начала. А Ли Е Ин была слишком похожа на саму Пэк Кён Джу.

— Рад это слышать.

Она ожидала упрёков: мол, почему же ты тогда была так равнодушна ко мне в детстве? Но Тэ Хон, казалось, испытал искреннее облегчение.

Когда дело касалось Е Ин, он не скрывал эмоций. Он нервничал, бегал за ней, беспокоился о её безопасности. Кён Джу понимала, что всё это значит.

Тэ Хон тоже был человеком, способным плакать и смеяться из-за любви.

Глядя, как этот парень, которого ничто не могло пронять, теперь так уязвим, она испытала странное, смешанное чувство.

— Пока ты будешь в Шанхае, твой отец собирается вырезать всех твоих людей и прибрать к рукам бизнес.

Она так долго сомневалась, стоит ли говорить, а слова вырвались сами собой, до смешного легко.

— Знаю.

— Так очевидно?

— Я бы поступил точно так же.

— А то, что отец собирается повесить на тебя всех собак и отправить за решётку, тоже знаешь?

Спокойно отвечавший Тэ Хон на мгновение замер.

— Идеальный момент, согласись. Председатель долгое время официально отлёживался в больнице и был не при делах, а полиции и прокуратуре давно пора скормить кого-нибудь крупного для галочки. Сын председателя, обладающий реальной властью, — слишком лакомый кусок.

Тэ Хон опустил голову и потёр лицо руками. Кён Джу мысленно цокнула языком, представляя, какое у него сейчас лицо.

Вдруг она услышала звук, похожий на шелест ветра. Это был смех. Она думала, что он раздавлен новостями, а он смеялся.

— Говорят, яблоко от яблони недалеко падает. Глядя на то, какими похожими методами мы действуем, я склонен в это поверить.

Кривая усмешка на его лице была такой же холодной, как и раньше. Ни капли чувства предательства или растерянности.

— Будь я на его месте, я бы впутал сюда семью жены, чтобы устроить грандиозный скандал. Чуть сбил бы спесь с тестя и тёщи и вытащил их с лёгким наказанием, а жену таскал бы по допросам и всячески изводил. И, наблюдая за тем, как мучают мою беременную жену, я бы, вполне вероятно, сам пошёл и сдался, сев в тюрьму.

Он не столько объяснял ей, сколько рассуждал вслух, приводя мысли в порядок. Высказав эту мысль, Тэ Хон слегка поклонился.

— Спасибо за информацию, она мне очень помогла.

Это была сухая, формальная благодарность.

— Всё-таки слушать жену бывает полезно.

Бросив эту не то шутку, не то констатацию факта, Тэ Хон собрался уходить.

Он узнал о планах отца, но не собирался выпытывать у Кён Джу подробности или просить её о дальнейшей помощи. Единственное, о чём он просил, — позаботиться о безопасности Е Ин.

— Ты всё равно полетишь? — поспешно спросила Кён Джу. Ей бы не следовало вмешиваться. Она несколько дней держала рот на замке, пытаясь остаться в стороне, но сердце всё равно заколотилось.

Как всё обернётся, она предсказать не бралась. Да, Тэ Хон умён и расчётлив. Но и Сон Хван — та ещё безжалостная тварь. К тому же в этот раз замешана Е Ин. Слабое место Тэ Хона у всех на виду.

— Не знаю. Как думаете, что мне делать?

Тэ Хон, похоже, и сам задавался этим вопросом.

— Если бы это было раньше, я бы сыграл в русскую рулетку. Либо убил бы, либо умер сам.

Слишком откровенное признание. Задавая вопрос, она не ожидала, что он выложит всё как на духу. Слышала ли она когда-нибудь, чтобы Тэ Хон говорил так прямо, без сарказма или презрения? Кажется, это было впервые.

— Поставил бы на кон всё, неважно, кто и что при этом потеряет. Это же справедливо, разве нет? Высокий риск — высокая прибыль. Мне было абсолютно плевать, выиграю я или всё потеряю.

Тэ Хон, которого знала Пэк Кён Джу, был человеком, совершенно не цепляющимся за жизнь. И он был не один такой. В её окружении хватало тех, кто жил одним днём: алкоголики, игроманы, те, кто спускал заработанные потом и кровью деньги в трубу, те, кто калечил себя и ни во что не ставил собственную жизнь.

Кён Джу была одержимой, и это признавали все. Она цеплялась за любую возможность выжить и выбраться со дна. Ради этого она была готова на всё: копила каждую копейку, вышла замуж за богатого ублюдка.

Она презирала тех, кто, в отличие от неё, впустую растрачивал свою жизнь на самом дне. Мерзкие людишки. Она боялась, что эта пустота и безнадёжность заразны.

— Но теперь я решил, что умру на следующий день после жены. И ни днём раньше.

Его взгляд, устремлённый в пустоту, теперь обрёл чёткую цель. В нём появилась жажда жизни.