Контент удален!

— Это не твоё дело. И вообще, пока мамы нет, я здесь за главную. Так что заруби себе на носу.

— ...

— Пока с тобой говорила, аж в горле пересохло. Иди купи мне кофе, — скомандовала Се Рин, пренебрежительно дёрнув подбородком.

Е Ин спокойно наблюдала за поведением сводной сестры.

— Что? Не хочешь?

Не дождавшись ответа, Се Рин повысила голос, всем своим видом выражая недовольство. Е Ин в этот момент вспоминала недавние уроки мужа.

Если хочешь кого-то взбесить, просто не давай ему того, чего он хочет. А что, если нужно усыпить чью-то бдительность? Наверное, стоит дать желаемое?

— Почему же, онни, — Е Ин покорно качнула головой. — Я схожу.

Ей не нужно было ничего больше. Она пришла в этот офис не ради признания или карьерного удовлетворения. И уж тем более она не ждала от Се Рин ни извинений, ни сестринской любви. Ей нужно было лишь собрать как можно больше компромата, накопившегося в этих стенах.

У статуса «невидимки» был один неоспоримый плюс: её присутствие никого не волновало. Со Джон и Се Рин без стеснения обсуждали важную информацию прямо при ней. Это было сродни тому, как если бы они поливали грязью семью Тэ Хона в присутствии самой Е Ин.

Вероятно, они думали: «И что эта жалкая девчонка посмеет сделать?»

Даже после унижения, пережитого на ужине с зятем, Се Рин продолжала высокомерно смотреть на неё свысока.

Слушая их разговоры о том, что нужно передать свёкру, и перешёптывания мачехи о семейных делах, Е Ин поняла: те действительно занимаются хищениями. Она также подслушала, что Со Джон ведёт чёрную бухгалтерию на случай, если председатель Квон решит их кинуть. В подобных махинациях мачеха чувствовала себя как рыба в воде. Пожалуй, именно поэтому отец, несмотря на обоюдную неприязнь, до сих пор не подал на развод.

— Я быстро.

Чтобы и дальше казаться жалкой и безобидной, Е Ин покорно согласилась выполнить поручение. На лице Се Рин, презрительно фыркнувшей в ответ, мелькнуло явное облегчение.

Перед тем как взять сумочку и выйти, Е Ин окинула цепким взглядом кабинет председателя.

Доказательства определённо где-то здесь.

***

Металлические палочки для еды раздвинулись и снова сжались. Они ловко подцепили тонкий ломтик сырой говядины. Тёмно-красный кусок повис в воздухе.

— Аппетита нет? Чего ковыряешься?

Сон Хван громко чавкал, с аппетитом пережёвывая юкхве. Меж его зубов застряли красные мясные волокна.

— Вижу, вы всё так же предпочитаете сырое мясо, отец.

— Настоящий вкус можно почувствовать, только если есть всё сырым.

— Но заставлять беременную невестку давиться сырой рыбой — это перебор.

— Побежала жаловаться муженьку, да?

Сон Хван одним махом осушил рюмку. Пил как воду. Глядя на то, как старик беззастенчиво хлещет крепкий алкоголь в разгар рабочего дня, Тэ Хон не удивлялся, что тот загремел в больницу.

— Лицо в синяках трудно не заметить. Я же не слепой.

— Говорили, здоровьем она слаба, вот от малейшей ерунды и синяки лезут.

Сон Хван мерзко ухмыльнулся.

От накатившего гнева в ушах зашумело, но Тэ Хон заставил себя промолчать. Хотя ему до одури хотелось прямо сейчас выколоть старику глаз этими самыми палочками.

Час расплаты близок.

Тэ Хон мысленно опустил свой раскалённый клинок в ледяную воду, возвращая самообладание.

— Пей. — Сон Хван протянул ему наполненную рюмку.

Тэ Хон лишь посмотрел на неё, не спеша брать стекло в руки.

— Боишься, что отравил?

— От вас всего можно ожидать.

Вы бы и глазом не моргнули. Сон Хван запрокинул голову и расхохотался так широко, что стал виден язычок в глотке, но тут же резко оборвал смех.

— Хватит строить из себя невесть что. Пей!

В его рычании сквозило уязвлённое самолюбие. Порой председатель демонстрировал подобные комплексы перед собственным сыном.

Тэ Хон одним точным движением опрокинул в себя рюмку. Холодный гаолян обжёг горло.

Сон Хван посмотрел на него так, словно увидел нечто диковинное. И даже восхищённо цокнул языком.

— Сильно же ты изменился. Раньше бы скорее сдох, чем сделал то, что я прикажу.

Тэ Хон был с ним абсолютно солидарен. Раньше он скорее откусил бы себе язык, чем подчинился приказам отца, подкреплённым дешёвыми угрозами. Уж лучше быть избитым до полусмерти, чем пресмыкаться перед этой мразью.

Терять Тэ Хону тогда было нечего, а к боли он привык. Это ледяное равнодушие к собственной жизни служило ему мощнейшим оружием в хождении по тонкому льду криминального мира.

Но теперь всё изменилось.

— Дата командировки в Китай утверждена.

Ещё входя в VIP-зал ресторана, он уже догадывался, о чём пойдёт речь. Тэ Хон тяжело выдохнул воздух, пропитанный запахом спиртного.

— Лети туда, уговори их и сбей цену.

Сам только и умеет, что командовать, а строит из себя невесть что. Сон Хван вёл себя как хозяин бойцовой собаки, выпускающий её на арену исключительно ради чужого выигрыша.

— Если всё пройдёт гладко, у меня тоже найдётся свободный денёк, чтобы пригласить невестку в гости и как следует развлечься.

Это прозвучало как прямая, неприкрытая угроза: старик обещал повторить инцидент в любой момент. Тэ Хон сжал рюмку. Изо всех сил.

— Если я привезу вам нужные цифры, вы оставите мою жену в покое?

— Зачем тебе обещание, в которое ты всё равно не поверишь?

Сон Хван даже обещать ничего не собирался. Председатель ясно давал понять, что до самой смерти не откажется от садистского удовольствия дёргать сына за поводок, используя Е Ин как живую приманку.

Раньше Тэ Хон стискивал зубы и терпел, наивно полагая, что покорность обезопасит жену. Наблюдая, как отец годами чахнет на больничной койке, он почти забыл, насколько этот ублюдок прогнил изнутри. Пока Сон Хван дышит, он будет использовать любую возможность, чтобы поиздеваться над Е Ин.

Но Тэ Хон этого больше не допустит.

— Лучше следи за своим отродьем, когда оно вылезет, — Сон Хван громко отрыгнул и удовлетворённо похлопал себя по животу. — Кто знает, может, этот щенок тоже сделает из своей мамаши калеку.

Тэ Хон никак не отреагировал. Непроницаемая маска надёжно скрывала все его эмоции. Сон Хван разочарованно причмокнул. Ему стало скучно.

Игрушка, которая всегда так бурно реагировала на малейшее упоминание жены, сломалась, и перед ним снова сидел всё тот же невозмутимый, раздражающий сын.

Лежащий на столе телефон мигнул экраном. Аппарат лежал так, что старику было чётко видно высветившееся имя звонящего. Е Ин.

Тэ Хон взял телефон.

— Не ответишь?

— Я сначала оплачу счёт и поеду, а вы доедайте спокойно.

Всем своим видом демонстрируя нежелание позволять отцу слышать её голос, Тэ Хон с аппаратом в руке вышел из зала.

Тоже мне, трагедия.

Оставшись в одиночестве, Сон Хван смыл алкоголем привкус сырого жира во рту. Дежуривший за перегородкой начальник Ким бесшумно скользнул внутрь.

— Как думаешь, этот паршивец и дальше будет таким послушным?

Сон Хван властным жестом велел телохранителю налить ему ещё выпить и провёл языком по коренным зубам. Во рту всё ещё стоял металлический привкус сырой крови.

— Судя по тому, что он безропотно выполняет ваши приказы, думаю, молодой господин тоже сделал свой выбор, — осторожно ответил начальник Ким. — То, что он согласился отправить в Китай свою правую руку, говорит о многом.

— Нет. Этого недостаточно, чтобы расслабляться.

Сон Хван хмуро покачал головой. Он был непомерно высокомерен, но не настолько глуп, чтобы от излишней самоуверенности недооценивать противника.

Этот щенок всегда отличался непокорностью. В детстве доставлял одни проблемы, а повзрослев — начал хладнокровно играть чужими жизнями.

— Кто знает, какого зверя он вскормил у себя внутри, — пробормотал председатель.

То, что он не мог управлять сыном по своему усмотрению, бесило его с самого начала. Мальчишку избивали до полусмерти, пугали, закапывая заживо, но этот щенок ни разу не дрогнул и не сломался.

Сделав его жену заложницей положения, Сон Хван наконец добился от него поразительной покорности, но терять бдительность было смертельно опасно. Квон Тэ Хон слишком умён и расчётлив, чтобы смотреть на него свысока.

Даже сейчас, когда Тэ Хон склонил голову, по спине Сон Хвана порой пробегал липкий холодок.

— Как только самолёт в Китай взлетит, начнём операцию. Пока Тэ Хон будет торчать за границей эту неделю, подчистим всех его людей в Корее. Отрежем ему руки и ноги, и пусть хоть из кожи вон лезет: в одиночку он ничего не сделает.

Каким бы способным ни был Тэ Хон, один в поле не воин. Людей его, конечно, жалко — отличные кадры, но большинство из них преданы боссу до мозга костей, так что перевербовать их не выйдет.

Влияние щенка стало слишком велико. И пока он в бизнесе, я уже не смогу заправлять всем единолично, как раньше. Двум солнцам на одном небе не бывать.

— А когда он вернётся... — Сон Хван плотоядно облизнулся. — Думаю отправить его в ссылку, чтобы спесь сбить. А потом уже вернуть.

Старик с хрустом размял узловатые пальцы. Начальник Ким переспросил с ещё большей осторожностью:

— Вы имеете в виду...

— Пару лет в тюрьме быстро научат его ценить родной дом и подчиняться старшим.

В голосе Сон Хвана, открыто планирующего упечь родного сына за решётку, не было ни капли отцовских сомнений. Скорее наоборот — он выглядел так, словно сбросил с плеч тяжёлый груз.

— Похоже, его жёнушке придётся рожать в гордом одиночестве.

Не в силах сдержать ликование, Сон Хван разразился раскатистым смехом.

Пока Тэ Хон будет мотать срок, беспомощный, словно связанный по рукам и ногам, его жена с прицепом окажется в моей полной власти. Вот тогда-то ублюдок приползёт ко мне на коленях.

Сон Хван уже предвкушал, какое лицо будет у сына за тюремным стеклом, когда речь зайдёт о благополучии Е Ин.

***

Тэ Хон пребывал в глубокой задумчивости. Его мысли витали где-то далеко.

Он был таким отстранённым с того самого момента, как сел в машину, и сейчас, паркуя Майбах у здания клиники, всё ещё находился в прострации.

Ему всё ещё тяжело находиться в больнице? — с тревогой гадала Е Ин.

Тэ Хон невероятно изменился. Но люди не меняются полностью в одночасье, душевные травмы остаются.

— Подожди в машине, я схожу одна.

Е Ин мягко произнесла это и щёлкнула замком ремня безопасности. Только услышав щелчок, Тэ Хон очнулся от мрачных мыслей.

— Пойдём вместе.

— Если тебе тяжело заходить в кабинет и слушать про ребёнка, я пойду одна. Мне будет грустно, если ты пойдёшь через силу. Мы можем пойти вместе в следующий раз, — объяснила Е Ин. Теперь, зная о его болезненном прошлом, она была готова идти на уступки и не давить.

— Дело не в этом. Мне просто нужно кое-что тебе сказать, — Тэ Хон удержал её за руку. — Поговорим дома. А сначала сходим на приём.

О чём таком он не может сказать прямо сейчас? Это слегка пугало, но время визита уже подошло. Они торопливо зашли в клинику, и обязательное обследование пролетело незаметно.

В кабинете гинеколога Тэ Хон был предельно собран и внимателен. В основном он расспрашивал о текущем состоянии Е Ин, но его точные вопросы к врачу и просьбы дать детальные советы выдавали искреннюю вовлечённость.

Е Ин украдкой поглядывала на профиль мужа. Она боялась, что он банально заставляет себя присутствовать, но Тэ Хон был абсолютно поглощён медицинским процессом.

Перемены в нём были поразительны. Как бы Е Ин ни старалась не обнадёживаться и не ожидать от него слишком многого, Тэ Хон раз за разом превосходил её самые смелые ожидания.

— Ваш муж так тщательно подготовился, — по-доброму рассмеялся врач, закончив долгую сессию вопросов и ответов. — Хорошо питаетесь?

— Конечно, — Е Ин с жаром закивала. Она не только строго следила за рационом, сверяясь с таблицами питания, но и благодаря неусыпным стараниям мужа холодильник и кухонные полки ломились от свежайших продуктов и витаминов.

— Но, видимо, в последнее время вы много нервничали.

Врач серьёзно посмотрел на Е Ин, комментируя свежие результаты анализов.