Контент удален!

Большинство шрамов на теле Тэ Хона оставил отец. Сон Хван мог безжалостно избить сына просто потому, что тот не так посмотрел, забыл поздороваться, или у старика банально испортилось настроение.

Сон Хван не изменится. Стоит ему только почувствовать, что Тэ Хон не может дать отпор, как он с садистским удовольствием начнёт разрушать его жизнь без всякой на то причины.

— Этот ублюдок смеет жаловаться? Какое он имеет право? Да он должен в ноги мне кланяться за то, что я его вырастил! Этот ничтожный щенок, который сдох бы с голоду, если бы не построенная мной империя, смеет строить из себя невесть что!

— Если бы не вы, отец, Тэ Хон жил бы гораздо лучше.

Е Ин не смогла сдержаться.

Раньше она пыталась терпеть выходки Сон Хвана, потому что он был отцом её мужа. Е Ин оправдывала его жестокость тем, что сама солгала первой, и считала такое скотское отношение заслуженным наказанием.

Но простить то, что этот монстр сделал с Тэ Хоном, она была не в силах. Она всем нутром ненавидела председателя.

Верхняя губа Сон Хвана хищно дёрнулась. Е Ин крепко стиснула зубы, готовясь к неминуемому взрыву ярости.

— А-ах!..

Острые металлические палочки для еды с силой вонзились ей в тыльную сторону ладони. От пронзительной боли Е Ин невольно дёрнулась вперёд.

В ту же секунду грубая, тяжёлая ладонь вцепилась ей в затылок, с силой впечатывая лицом в столешницу. Е Ин попыталась вырваться, но старик сдавил её голову так, словно намеревался проломить череп. Шею и вмятую в твёрдое дерево щёку прострелила тупая боль.

— Шлюхино отродье смеет мне указывать?! Дрянь, за которой вообще никого нет!

С тех пор как вскрылась правда о её незаконном рождении, Е Ин наслушалась подобных оскорблений сполна. Она изо всех сил пыталась сохранить хладнокровие, но внутри всё закипало от унижения и гнева.

— Моя мама не шлюха, — с трудом выдавила из себя Е Ин.

Сон Хван, глядя на невестку, прижатую щекой к столу и сверлящую его полным ненависти взглядом, исказил лицо в жуткой гримасе.

Он резко выдернул палочки из её пробитой кисти. На коже вздулась маленькая красная капля — словно клеймо на теле загнанной добычи.

— Проси прощения.

Острые, испачканные её кровью концы палочек приблизились к самому глазу Е Ин.

— Стоит мне только захотеть, и я прямо сейчас вскрою тебе брюхо, а твоего выродка и твои потроха пущу на органы.

Замерший перед самым зрачком металл казался пугающе острым. На кончиках палочек набухли крошечные красные капли.

Е Ин почувствовала лёгкий укол над веком. Сталь начала болезненно вдавливаться в нежную кожу. Она изо всех сил сжала дрожащие челюсти.

Я не стану умолять такого человека.

Вспоминая всё, что этот садист сделал с Тэ Хоном, она решила, что никогда его не простит.

— Вы не посмеете этого сделать. Этот ребёнок...

Сон Хван, намотав её волосы на кулак, с размаху приложил её головой о стол.

В ушах оглушительно зазвенело, все звуки слились в протяжный гул. Участок от уха до скулы горел так, словно к нему приложили раскалённый утюг. Корни волос нещадно саднило: казалось, старик вырвет их вместе с куском скальпа. Е Ин глухо застонала.

— Ты хоть представляешь, сколько твоя помешанная на деньгах семейка из меня вытянула?! — проревел председатель. — Знаешь, сколько бабок я всадил, покупая бракованный товар? Да если я пущу тебя на запчасти, хотя бы свои деньги отобью!

Сон Хван не унимался. Его громоподобный рёв обрушивался на неё сверху. Е Ин казалось, что её придавило тяжёлой лапой гигантского хищника. Она до крови прикусила губу.

Да, она знала, что её биологический отец постоянно тянул деньги из корпорации «Чхансон», но и свёкор получал от этого брака немалую политическую выгоду. Две семьи просто использовали друг друга.

Ей отчаянно хотелось высказать это старику прямо в лицо, но безопаснее было промолчать. Если она продолжит его злить, сумасшедший дед действительно может навредить плоду.

В отличие от Тэ Хона, привыкшего держать демонов в узде, председатель был действующим вулканом, готовым извергнуться в любую секунду. Казалось, его звериной ярости нет предела.

Судя по тому, что он сотворил с родным сыном, этот монстр был способен на любую крайность по отношению к тем, кто осмеливался идти ему наперекор.

Увидев, что невестка затихла, Сон Хван удовлетворённо хмыкнул и ослабил хватку.

— Если хочешь, чтобы ты и твой выродок остались целы, будешь делать всё, как я скажу.

Сон Хван брезгливо отряхнул ладони, словно испачкался. Е Ин медленно подняла тяжелую голову. Дрожащими пальцами она торопливо пригладила растрёпанные волосы, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

И этому человеку я должна буду представить своего ребёнка как дедушку?

От одной этой мысли к горлу подкатила желчь.

Ей хотелось как можно скорее убраться отсюда. Е Ин поднялась на ватные ноги, собираясь уйти.

— А попрощаться?

Сон Хван, вальяжно развалившись на подушке, вёл себя так, словно только что ничего не произошло. Тошнота подступила к самому горлу, но Е Ин прекрасно понимала, что обязана сейчас сделать.

— ...Спасибо за ужин, отец.

Е Ин отвесила низкий, покорный поклон. Ушибленный глаз дико пульсировал от боли.

Выпрямившись, она, больше не взглянув на Сон Хвана, поспешно переступила порог. Наверняка старик сейчас победно скалился ей вслед. Было омерзительно даже представлять это.

Придерживая ладонью горящий висок, Е Ин вышла из ресторана. При каждом шаге по вымощенной камнем дорожке боль гулким эхом отдавалась в самом черепе.

— Вышли?

Как только она миновала кованые ворота, её окликнул мужчина. Тот самый похититель, что привёз её сюда.

Увидев растрёпанный вид женщины, он не мог не догадаться, что именно произошло внутри, но на его лице играла лишь нагловатая ухмылка. Противно щёлкая забинтованным пальцем, он кивнул в сторону служебного автомобиля.

— Садитесь, отвезу обратно.

— Не нужно. Я вызову такси. Верните мой телефон.

Мужчина не стал настаивать и на удивление покорно вернул аппарат.

Е Ин на ватных ногах побрела к проезжей части. К счастью, свободное такси удалось поймать довольно быстро.

Едва она рухнула на заднее сиденье, её ослабевшее тело забила крупная дрожь. Она физически не могла заставить себя оглянуться в сторону ресторана.

Услышав адрес, до которого предстояло ехать несколько часов, таксист шустро вбил его в навигатор. Прошло немало времени с момента отъезда, прежде чем у Е Ин появились силы разблокировать экран.

Там скопилась куча пропущенных вызовов. И все — от Тэ Хона.

Ей до одури хотелось услышать голос мужа. Но ответь она сейчас — точно расплачется. А это сделает ему ещё больнее.

Рано или поздно Тэ Хон всё равно увидит, в каком она состоянии, но Е Ин хотелось хотя бы немного оттянуть этот мучительный момент. Так и не нажав кнопку вызова, она открыла мессенджер.

[Я еду домой.]

Пока она набирала это короткое сообщение, в глазах предательски защипало от слёз.

Так больше продолжаться не может.

Е Ин осторожно потёрла тыльную сторону ладони. Вокруг крошечной колотой ранки от палочки уже расползался багровый синяк.

Она больше не позволит, чтобы муж и её будущий ребёнок оставались в когтях этого чудовища.

***

Е Ин переключила камеру на телефоне, чтобы посмотреть на своё отражение, и судорожно вздохнула.

Пока она ехала в такси, ушиб на виске жутко потемнел, а на кисти, до которой теперь было больно даже дотронуться, запеклась кровь. На белке глаза лопнули капилляры, залив его пугающей краснотой.

Выглядела она ужасно. Как отреагирует Тэ Хон, увидев её такой? Е Ин попыталась прикрыть распухшую щёку волосами, но спрятать подобные побои было попросту невозможно.

Экран мобильного снова засветился от входящего звонка. Е Ин приложила трубку к уху, но тут же зашипела и перехватила телефон другой рукой — избитый висок отозвался резкой вспышкой боли.

[— Почему ты стоишь там и не идёшь?] — раздался в динамике напряжённый голос Тэ Хона.

— Ты меня видишь? — Е Ин затравленно завертела головой.

Дорога, ведущая к дому у моря, была прямой и просматривалась далеко вперёд. Вдалеке, крепко сжимая телефон, стоял её муж.

Она специально попросила таксиста высадить её подальше от ворот, чтобы подышать ледяным воздухом, немного прийти в себя и лишь потом показаться ему на глаза. Но всё оказалось зря.

Чем ближе быстрым шагом подходил Тэ Хон, тем сильнее сжималось её сердце от тревоги. Е Ин торопливо опустила волосы на избитую половину лица и слабо помахала ему здоровой рукой.

— На улице так холодно, мог бы подождать внутри. Я хотела приготовить твоё любимое блюдо, но забыла пакет с продуктами в той машине, так что...

— Это сделал отец?

В ясном лунном свете страшный синяк было уже не скрыть никакими прядями. Лицо Тэ Хона мучительно исказилось.

Е Ин всё же увидела это. То, что всегда скрывалось за его непроницаемым ледяным фасадом, который он снимал только перед ней. Увидела его обнажённую, истерзанную душу. Горечь, которая всегда опережала слепую ярость. Густое отчаяние, медленно затапливающее черты его лица.

Именно этого она боялась до смерти. Боялась причинить ему такую боль.

С каких пор мои раны начали так кровоточить в сердце Тэ Хона?

Тэ Хон закрыл лицо широкой ладонью. Кончики пальцев, впивающиеся в кожу с такой силой, что костяшки побелели, мелко и жалко дрожали.

— Тэ Хон, посмотри на меня.

Е Ин мягко обхватила его запястье, отводя руку от лица. Он впивался в себя так сильно, что на скуле остались красные полумесяцы от ногтей.

Но даже когда она опустила его руку, лицо мужа было сложно разглядеть. Лицо Тэ Хона потемнело, словно на него легла густая тень. Опустив голову, он глухо, не своим голосом произнёс:

— Не волнуйся. Я со всем разберусь.

Несмотря на попытку её успокоить, голос Тэ Хона прозвучал не просто мрачно — он был насквозь пропитан обжигающей жаждой крови.

Е Ин не знала, на что именно он только что решился, но позволить ему натворить непоправимых глупостей было нельзя. Она крепко переплела свои пальцы с его. Травмированная кисть тут же прострелила тупой болью, но сейчас эмоциональное состояние мужа волновало её куда больше собственных ран.

— Может, как и советовала Генеральный директор Пэк, тебе стоит на время уехать за границу? — предложил Тэ Хон обманчиво ровным тоном. В его словах не было ни единой эмоции.

В воздухе отчётливо запахло кровью. Конечно, это была лишь жуткая иллюзия, порождённая липким страхом Е Ин.

Перед мысленным взором всплыл образ Тэ Хона, без малейших колебаний спускающего курок того самого чёрного револьвера. И она совершенно не была уверена, в чью именно сторону окажется направлено дуло.

Её муж был глубоко надломленным человеком, который с лёгкостью мог уничтожить самого себя. Оставив его один на один с этим безумием, она не знала, что он с собой сотворит.

Только поэтому она не могла сбежать. Не могла бросить его здесь одного.

— Чтобы пока меня не будет, неизвестно что с тобой случилось? Ты хочешь, чтобы я просто трусливо сбежала и оставила тебя одного? Я так не поступлю.

— Ничего со мной не случится.

Его голос жалко дрогнул, сорвавшись на хрип. Тэ Хон мысленно и грязно выругался.

Впервые за очень долгое время он прямо солгал жене. Но даже он сам слышал, насколько жалко и фальшиво это прозвучало. Он разучился даже искусно лгать, хотя раньше это качество было его главным оружием.

В поле его зрения снова попал наливающийся багровым синяк на её виске. В горле мгновенно пересохло. Едкий, желчный гнев обжёг пищевод.

Ради чего я вообще всё это терпел?

От председателя требовалось только одно: не сметь прикасаться к Е Ин. Если бы старик соблюдал это единственное негласное правило, Тэ Хон безропотно стерпел бы от него всё что угодно.

Он выбрал неверную стратегию.

Надо было с самого начала идти напролом и действовать по-другому. Вырезать эту проблему с корнем. Тогда моя жена бы не пострадала.

— Посмотри на меня, Тэ Хон.

Е Ин настойчиво дёрнула его за руку, заставляя поднять голову. Но даже когда их взгляды наконец встретились, его абсолютно чёрные, расфокусированные зрачки казались стеклянными. Тэ Хон смотрел сквозь неё, не воспринимая её слов и будучи полностью поглощённым собственной яростью.

— Тебе больше не нужно решать всё в одиночку, — твёрдо продолжила Е Ин, чеканя каждое слово. — Я не позволю твоему отцу поглотить тебя.

Неожиданный шок пронзил Тэ Хона насквозь. До этой секунды он даже не осознавал, что его с головой засасывает в кровавую отцовскую воронку. Точно так же, как раньше он в упор не замечал собственного тотального одиночества.

Тэ Хон никогда не задумывался о том, что эта обжигающая жажда убийства досталась ему в наследство именно от старика. Только сейчас он наконец понял, почему так долго откладывал план перерезать председателю глотку после женитьбы на Е Ин.

Потому что, взяв на вооружение методы отца, он неминуемо превратился бы в точно такого же монстра. А став конченым ублюдком, он навсегда потерял бы право оставаться рядом с ней.

— Я... защищу тебя, — с абсолютной уверенностью произнесла Е Ин.

Тэ Хон не сразу уловил смысл её слов.

Защитит? Кто кого?

Е Ин была в тысячу раз слабее и уязвимее него. У неё не было ничего: ни связей, ни денег, ни власти. У неё не было ни ядовитых когтей, ни клыков, ни прочной чешуи, чтобы защитить хотя бы саму себя.

Она наверняка прекрасно это осознавала, но всё равно дала ему это обещание с непоколебимой, отчаянной смелостью.

— Я выбрала тебя. Поэтому прошу... и ты выбери меня. Не оставайся один на один с отцом в этой тьме. Останься со мной.