Контент удален!

Всю жизнь эти люди, прикрываясь святым словом «семья», безнаказанно давили на Е Ин. Ей было сложно даже представить, что когда-нибудь она сможет поменяться с ними ролями и манипулировать ими.

— Не забывай. Преимущество на твоей стороне.

— В конце концов, за моей спиной стоишь ты, Квон Тэ Хон? — спросила Е Ин.

Тэ Хон широко усмехнулся.

Она сказала это в шутку, но муж улыбнулся так ослепительно, что у неё на миг перехватило дыхание.

— Да. У тебя есть я.

Услышав эти слова, она поверила, что сможет всё. Даже то, на что никогда не отважилась бы в одиночку.

Тэ Хон открыл пассажирскую дверь и учтиво протянул Е Ин руку. Она с готовностью села в машину.

***

— От одной только мысли, что придётся смотреть на рожу Ли Е Ин, уже тошнит, — недовольно проворчала Се Рин, оценивая своё отражение в зеркале.

Сегодня ей категорически не нравился макияж. Видимо, из-за того, что она всю ночь пила, кожа выглядела тусклой и уставшей.

Как только стало известно о предстоящем ужине с бесследно исчезнувшими Е Ин и её мужем, напряглась вся семья. Даже отец, директор Ли Гын Хо, который вечно пропадал на сомнительных проектах и редко ночевал дома, подстроил свой график.

— Смотри у меня, держи язык за зубами. Только попробуй устроить скандал при её муже, — строго предупредила Со Джон, когда они выходили из машины.

— Мам, я же рассказывала, что она вытворила на моей выставке!

— Да знаю я, дура. Но директор Квон будет сидеть рядом с ней, так что хотя бы сделай вид, что всё в порядке. Эта девка всё равно ни пикнуть, ни ответить не посмеет. Ещё успеешь вырвать ей все волосы.

Гын Хо, слушая перепалку жены и дочери, оставался безучастным. Ему было абсолютно плевать, как и кто будет издеваться над его младшей дочерью.

Когда они приехали в ресторан, забронированный Тэ Хоном, швейцар даже не спросил их имён и сразу проводил внутрь.

Се Рин ещё на парковке удивилась, что нет ни одной машины. Оказалось, зять арендовал весь ресторан целиком.

Что за бред. Се Рин заскрежетала зубами. К чему такая показуха?

Если бы очередной кандидат на свидании вслепую сделал для неё что-то подобное, она бы уже раструбила об этом всем подругам. Но мысль о том, что это Е Ин выставляет напоказ богатство своего мужа, вызывала лишь приступ жгучей зависти.

— Вы уже приехали?

Как только они вошли в зал, Е Ин с вежливой улыбкой подошла поздороваться. Лицо Се Рин мгновенно перекосило.

Е Ин выглядела так утончённо и элегантно, словно была полноправной хозяйкой этого роскошного места. На мгновение показалось, что освещение в комнате стало ярче. Возможно, дело было в бриллиантах, сверкавших на её ключицах.

Сверля завистливым взглядом это ослепительное сияние, Се Рин кипела от злости.

Вся в свою мамашу — выскочила замуж только благодаря смазливой мордашке и телу. Решила похвастаться тем, что залетела? Вырядилась так, чтобы живот обтягивало.

— Е Ин, что это за наряд такой для беременной? — Се Рин решила кольнуть её словами. Ей до дрожи хотелось, чтобы сестра почувствовала себя жалкой и неуместной.

— Это платье выбрал я. Но, похоже, свояченице оно не по вкусу.

Тэ Хон появился словно из ниоткуда и по-хозяйски обнял жену за талию.

Се Рин, словно заворожённая, уставилась на него. Широкие плечи, идеальные, словно высеченные из мрамора черты лица — каждый раз при виде этого мужчины у неё сводило низ живота. Даже его пугающая холодность казалась ей безумно привлекательной.

Этот мужчина. Источник всего, что сейчас есть у Е Ин.

Мама была права. Я должна была выйти замуж за Квон Тэ Хона. После череды неудачных свиданий с нелепыми неудачниками её желание заполучить его стало только сильнее.

— Нет-нет, что вы, — фальшиво улыбнулась Се Рин. — Просто для беременной оно кажется слишком откровенным и облегающим.

— А мне как раз поэтому и нравится.

Тэ Хон поцеловал Е Ин в открытое плечо. Жена смущённо попыталась его остановить.

— Перестань, при семье-то неловко.

От этой слащавой идиллии лицо Се Рин вытянулось.

Ли Е Ин с самого детства была для неё как бельмо на глазу. В этой тихоне не было абсолютно ничего, что могло бы понравиться.

— Говорили, что разводитесь, а теперь, смотрю, помирились? — язвительно бросила Се Рин.

Со Джон незаметно, но больно ущипнула дочь за бедро под столом. Се Рин ойкнула, отдёрнула ногу и раздражённо зыркнула на мать.

— Милые бранятся — только тешатся. Как же приятно на вас смотреть, — Со Джон лучилась фальшивой радостью, но в её глазах тоже читалось явное недовольство. Наверняка её истинные мысли ничем не отличались от мыслей дочери.

— Слышал, председатель Квон снова вернулся к делам. Значит ли это, что директор Квон на время отойдёт в тень?

— Дорогой, ну зачем за семейным ужином о делах?

Отец, который до этого сидел с постным лицом, вдруг завёл разговор о корпоративном управлении. Со Джон попыталась его осадить, но Гын Хо и ухом не повёл. Было очевидно, что он думал только о своей выгоде.

— Да подожди ты. Председатель жаловался на здоровье, а сам так активно включился в работу. С такими талантами наш зять мог бы с лёгкостью взять всё в свои руки. Может, я могу чем-то помочь?

У самого за душой ни гроша, а собрался помогать. Се Рин зло ткнула вилкой спаржу. Она не разбиралась в бизнесе, но прекрасно знала, что её отец — никудышный управленец.

Она также знала, что комфортная жизнь её и матери напрямую зависит от Е Ин и Тэ Хона.

Именно поэтому она так ненавидела Е Ин. Эта девчонка, которая раньше жила у них из милости и доедала объедки, теперь сидит рядом со своим высокомерным мужем и смотрит на неё свысока. Это было невыносимо.

— На самом деле, у меня к вам сегодня есть просьба.

— О-о, конечно! Всё, что скажешь, зятёк.

Гын Хо аж облизнулся, радостно потирая руки. Движения напоминали муху, кружащую над едой.

Квон Тэ Хон просит о чём-то такого неудачника, как наш отец? Се Рин навострила уши.

— Е Ин жаловалась, что слишком засиделась дома.

Как только прозвучало имя жены, сияющее лицо Гын Хо мгновенно помрачнело. Как и лица Со Джон и Се Рин.

— Было бы неплохо подыскать для неё какую-нибудь необременительную должность. Что скажете?

— Зя-зятёк, ты чего. Какая ещё работа? Даже те, кто пахал годами, берут декретный отпуск перед родами.

С кислой миной Со Джон попыталась отговорить его. А затем переключилась на Е Ин, которая молча слушала их разговор:

— Ты же никогда в компании толком не работала, не знаешь, как это тяжело. Если скучно дома — погуляй, сходи на курсы для будущих мам. Ты же любишь всякие тусовки.

До этого она строила из себя любящую мачеху, но теперь в её словах отчётливо сквозил яд. Се Рин надеялась, что мать сейчас как следует поставит эту выскочку на место.

— Можно найти работу и полегче, — с лёгкой улыбкой ответила Е Ин.

Се Рин, с наслаждением жевавшая идеально прожаренный морской гребешок, застыла с поднятой вилкой.

От Е Ин ожидалось, что она опустит глаза и покорно согласится с мачехой, но вместо этого она вела себя слишком дерзко.

— Какую-нибудь несложную должность. Например, устроить меня по блату в мамин арт-фонд.

Чем дальше, тем хуже. Что с ней не так? Наглоталась таблеток для храбрости? Се Рин в шоке уставилась на сводную сестру, а Е Ин невозмутимо повернула голову в её сторону.

— Как Се Рин.

Глаза Се Рин едва не вылезли из орбит.

Ах ты безумная дрянь.

— Эй, с какой стати я по блату?!

— Ну, я не говорю, что ты именно по блату, но ты ведь не перерабатываешь. Думаю, я тоже справлюсь с таким графиком до самых родов.

У Се Рин перехватило дыхание, и она с открытым ртом уставилась на сестру. Трудно было поверить, что эти надменные, дерзкие слова сорвались с губ забитой Ли Е Ин.

Хотя, по сути, та была абсолютно права.

Когда Се Рин хотелось развлечься, она забрасывала и работу в фонде, и свою студию, заявлялась в офис ближе к вечеру, мучаясь от похмелья, и почти сразу же уходила. На выставках она только утверждала готовые эскизы, а всю черновую работу делали ассистенты, так что к созданию картин она почти не прикладывала руку.

Но слышать это от Ли Е Ин было запредельно унизительно.

Какого чёрта эта дрянь смеет меня поучать?! Се Рин резко вскочила.

— Я создаю картины, организую выставки, читаю лекции! Ты хоть знаешь, как я занята?!

— И Се Рин! Сядь! Что ты позоришь отца?!

— Да она же только что назвала меня бездельницей, которая сидит на шее у мамы в фонде!

Е Ин, которая в такой ситуации должна была дрожать от страха и бормотать слёзные извинения, даже не моргнула. Она сидела с неестественно прямой спиной, высоко подняв подбородок, и спокойно потягивала воду. Внутри Се Рин всё клокотало от ярости.

— Успокойся. Никто тебя бездельницей не называл.

Со Джон попыталась угомонить взбешённую дочь, но Се Рин только расходилась ещё больше.

Ледяной голос мгновенно оборвал скандал:

— Сядьте и доедайте.

Се Рин перевела испуганный взгляд на Тэ Хона.

То, как он смотрел на неё, было пугающе холодным. В его чёрных глазах читалось такое откровенное, убийственное презрение, что Се Рин моментально съёжилась и плюхнулась обратно на стул.

— Сейчас подадут десерт. Мы заказали этот ужин специально для вас, так что, пожалуйста, доешьте и можете идти.

Тэ Хон слегка поднял руку, и ожидавшие поодаль официанты тут же бесшумно подошли к столу.

Пока персонал убирал пустые тарелки, Со Джон мёртвой хваткой вцепилась Се Рин в локоть и потянула за собой. Едва они скрылись в дамской уборной, Со Джон, до этого сохранявшая подобие светского спокойствия, сорвалась.

— Ты совсем рехнулась?! — Она прижала дочь к мраморной стене и угрожающе ткнула в неё ухоженным ногтем.

Се Рин испуганно вжалась в прохладный камень. Поток ругательств не заставил себя ждать.

— Из-за твоей выходки нам теперь придётся перед Ли Е Ин на задних лапках прыгать!

— С какой стати мы должны перед ней прыгать?! — захныкала Се Рин и в ответ повысила голос.

— Заткнись! Хочешь, чтобы они нас услышали?! Да, она просто удачно выскочила замуж, но её муж — не из тех, с кем можно шутить. Я скажу, что мы подумаем над их предложением, а ты сиди и молчи!

— Но...

Не дав ей договорить, Со Джон снова подняла палец к губам. Жест был красноречивее слов: заткнись.

Что за бред? Задыхаясь от бессильной злости, Се Рин вернулась за стол.

— Вот, держи. — Е Ин невозмутимо протянула садящейся сестре шёлковый носовой платок. — У тебя тушь размазалась. Вытри.

Увидев это кристально невинное лицо, словно сестра искренне хотела ей помочь, Се Рин окончательно потеряла самоконтроль. Она схватила свою десертную тарелку и с размаху опрокинула её прямо на Е Ин.

Липкий карамельный сироп потёк по белой шее. Взбитые сливки уродливо измазали роскошное платье. На чёрном фоне жирные белые пятна крема выглядели особенно ярко и нелепо.

Глядя на этот испорченный, унизительный вид, Се Рин почувствовала злорадное, мстительное удовлетворение.

Вот именно, тебе больше всего идёт быть жалкой.

— Ты что творишь?! Рука соскользнула?! Быстро извинись перед Е Ин! — истошно завизжала Со Джон.

Е Ин молча, не меняясь в лице, вытирала сироп с волос. То, что она даже не испугалась и оставалась такой же пугающе спокойной, выбесило Се Рин ещё больше.

В средней школе, когда Се Рин точно так же переворачивала её поднос с едой в столовой, Е Ин молча собирала всё руками. Как же Се Рин радовалась, когда потом слушала её тихие всхлипы в школьном туалете.

— За что мне извиняться? Перед той, что всю жизнь подбирала за мной крошки с пола...

Се Рин не успела договорить. Ледяная жидкость обрушилась ей прямо на макушку.

Возвышающийся над ней Квон Тэ Хон хладнокровно выливал ей на голову полный бокал красного вина.

Тёмно-бордовый алкоголь тёк по её волосам, заливая макияж и попадая в глаза. Тщательно уложенные перед выходом локоны слиплись в грязные бордовые комья, похожие на болотные водороски. Резкий, терпкий запах перебродившего винограда ударил в нос.

Се Рин судорожно глотала воздух, ослеплённая и униженная.

Никто вокруг не посмел даже пикнуть, чтобы остановить его.