Контент удален!

Как Тэ Хон знал её тело, так и Е Ин знала, что сводит с ума её мужа.

Если Е Ин была сверху, ему особенно нравилось, когда она двигалась так, словно сама тёрлась о него стенками влагалища. Но она редко на это решалась: ей казалось, что, раскачивая бёдрами, она выглядит так, будто отчаянно выпрашивает ласку.

Несмотря на влажный пар в ванной, во рту у неё пересохло. Е Ин начала двигаться быстрее и размашистее.

При каждом толчке у самого входа её плоть глубоко внутри судорожно сжималась. По поверхности воды расходилась мелкая рябь. Влажный плеск в ванне звучал до неприличия откровенно.

Удержать равновесие оказалось трудно. Если бы Тэ Хон не придерживал её за талию, она бы уже соскользнула. Е Ин опустила взгляд, то и дело прикрывая глаза от накатывающего удовольствия.

Момент, когда их разгорячённая плоть трётся друг о друга, и те секунды, когда их затуманенные от страсти взгляды встречаются, — Тэ Хон любил это больше всего.

Поймав на себе пьяный, обожающий взгляд мужа, Е Ин выгнула спину дугой. Оргазм пронзил её насквозь.

Ноги ослабли.

Больше не могу.

— Больше не могу, — пробормотала Е Ин заплетающимся языком.

— Подвигайся... ещё немного, — тяжело дыша, взмолился Тэ Хон. — Настолько, чтобы было безопасно. Совсем чуть-чуть...

Совсем чуть-чуть. Этот дьявольски сладкий, низкий голос сводил с ума. Кто вообще в силах был бы ему отказать?

Обезоруживающе красивый мужчина умолял её охрипшим от возбуждения голосом — в этом крылась сокрушительная власть. Она и сама чувствовала, как внутри снова всё мучительно увлажняется.

Е Ин чуть приподняла таз. Её ягодицы, слегка округлившиеся за эти спокойные дни, скользнули вверх и снова опустились на бёдра Тэ Хона.

Сквозь плеск отчётливо прозвучал резкий, прерывистый вдох. Вода, и без того перелившаяся через край, когда он забрался к ней в ванну, снова выплеснулась на пол.

— А-а... ах... ха-а!

Тэ Хон откинул голову назад, и Е Ин, застонав, поспешно обняла его за шею. Его широкая ладонь легла ей на спину. Вдоль позвоночника пробежала горячая волна, отдаваясь сладкой дрожью в копчике.

И так при каждом движении. Ягодицы покалывало от наслаждения. Низ живота горел, а когда Тэ Хон почти выскальзывал и снова глубоко проникал в неё, по телу разливался сладкий шок. Удовольствие концентрировалось где-то ниже пупка.

Всхлипывая, Е Ин прижалась щекой к щеке Тэ Хона.

Смогу ли я вот так раствориться в нём и стать одним целым? Чтобы больше никогда не разлучаться.

Она поймала себя на мысли, что если бы могла, так бы и поступила. Лишь бы остаться с ним навсегда.

***

Мужчина, который только что шептал ей грязные непристойности и грубо брал в ванной, сейчас листал детские книжки. Его профиль с зачёсанными назад, всё ещё влажными волосами казался не просто утончённым, а по-настоящему аристократичным.

Небрежно накинутый халат смотрелся на нём до неприличия элегантно. Надень его кто-то другой — эффект был бы совершенно иным.

Отложив выбранную сказку, Тэ Хон перевёл взгляд на Е Ин. Пойманная с поличным, она смущённо отвела глаза.

— Почему ты на меня так смотрела?

Тэ Хон не собирался спускать ей это с рук. Да и сделать вид, что не расслышала вопрос, у неё бы не вышло — он сидел к ней вплотную, на самом краю кровати.

— Да так, просто.

— Возбудилась, глядя, как я книги выбираю?

Е Ин не нашлась что ответить, и Тэ Хон коснулся её затылка. Кончики его пальцев дразняще скользнули по коже.

Она вжала голову в плечи. Знала, что он делает это нарочно, но тело всё равно невольно отзывалось. Прикосновения Тэ Хона всегда вызывали невыносимую щекотку.

— До сих пор краснеешь от слова «возбудилась»? Мы столько лет женаты.

Тэ Хон наклонился и прошептал это ей прямо в ухо. Теперь от щекотки заныло и где-то глубоко внутри.

Она бы и рада ответить ему тем же, но под пристальным взглядом такого роскошного мужа всё равно терялась. Даже если он не произносил ничего пошлого, от одного его вида щёки заливало краской.

— Ребёнок же всё слышит.

— Ему ещё расти и расти, прежде чем он начнёт понимать слова.

Его умение парировать поражало своей наглостью. Признаться честно, Е Ин это даже нравилось. Только наедине с ней Тэ Хон становился таким... по-мальчишески озорным.

Она молча посмотрела на мужа, и на его губах заиграла лукавая улыбка. Несправедливо, что даже в такие моменты он чертовски привлекателен.

— Думаешь, ему понравится, когда я буду читать? — пробормотал Тэ Хон, перелистывая страницы.

— А я ему понравлюсь?

Она тут же уловила тщательно скрываемый страх в этих, казалось бы, брошенных вскользь словах.

— Он же будет похож на меня. Конечно, ты ему понравишься.

Она постаралась вложить в эти слова всю свою уверенность, но Тэ Хон лишь слабо улыбнулся.

Ему было приятно это слышать, но он не верил.

Как заставить его поверить? Теперь Е Ин ломала голову именно над этим.

— Тэ Хон, может, нам пора вернуться в Сеул? — спросила она после недолгого раздумья.

Лицо мужа вытянулось.

— Уже? — недоверчиво переспросил он.

— Мы же не можем прятаться здесь вечно. Вещей накопилось куда больше, чем планировалось. Наверное, лучше вернуться в особняк, пока мы не обросли ими окончательно.

— Ты же говорила, что это твой родной город. Отдохни тут ещё.

— Ты сам сказал, что за нами следят.

— Я как раз собирался сказать, что нужно нанять охрану. С завтрашнего дня приставлю к тебе личного водителя.

— А если я вернусь в Сеул, будет опасно?

Вместо отрицания Тэ Хон плотно сжал губы. Это было красноречивее любого «да».

Е Ин приняла решение. Она должна сказать ему правду. Ради него самого.

— На самом деле... приезжала матушка.

Брови Тэ Хона дрогнули. Е Ин мягко провела большим пальцем по напрягшейся складке на его переносице.

— Пообещай, что не станешь злиться на неё, когда я всё расскажу.

— Смотря что за история.

— Тогда мне будет сложно тебе открыться.

Несмотря на явное недовольство, Тэ Хон всё же сдался:

— Ладно. Я ничего ей не сделаю, рассказывай.

Это прозвучало так, словно он изначально планировал с мачехой расправиться, но Е Ин не стала заострять на этом внимание. В любом случае Тэ Хон всегда держит слово.

— Она предложила мне уехать за границу.

Глаза Тэ Хона потемнели. У него и так была очень тёмная радужка, сливающаяся со зрачком, но порой его взгляд становился абсолютно, непроницаемо чёрным. Как сейчас.

— И что ты ответила?

— Сказала, что подумаю.

— Подумала, что со мной ребёнку будет угрожать опасность?

Даже без долгих объяснений Тэ Хон понял всё. Лицо мужа, мгновенно лишившееся эмоций, сейчас выглядело скорее бесконечно одиноким, нежели пугающим.

— Подумала, — кивнула Е Ин. — И приняла решение.

— Ясно.

Тэ Хон спустил ноги с кровати и встал, отворачиваясь. Глядя на его напряжённую спину, Е Ин заметила на затылке выбившуюся влажную прядь волос.

Ей мучительно захотелось её пригладить.

— Я остаюсь с тобой.

Тэ Хон очень медленно обернулся.

— Поэтому расскажи, что происходит между тобой и твоим отцом, и чего мне стоит остерегаться.

Е Ин смотрела на него так же прямо и открыто, как и минуту назад. Твёрдым, ясным взглядом. Тэ Хон тяжело сглотнул.

— Ты хочешь, чтобы я остался рядом?

Тэ Хон медленно кивнул.

— И ты хочешь, чтобы мы с малышом были в безопасности, да?

Ещё один кивок.

Теперь он физически не мог ей лгать.

— Но за границей вам с ребёнком однозначно будет безопаснее, — хрипло произнёс он.

Ему не хотелось этого признавать, но это была правда. Е Ин будет лучше как можно дальше от него и его криминального мира.

— Раз уж ты вернулась ко мне, я могу позволить тебе пожить за границей.

Он попытался сыграть на опережение, делая вид, что сам даёт ей разрешение. Если Е Ин скажет, что уезжает, он больше не сможет её удержать. Он не мог даже представить, что снова попытается сломать ей ноги, лишь бы привязать к себе.

Тэ Хон нервно заходил по комнате, пытаясь унять гудящий рой мыслей. Спокойствие, которое он ощущал всего минуту назад, испарилось без следа.

— Тебе тоже угрожает опасность? — тихо спросила Е Ин.

Тэ Хон замешкался, а затем, куда медленнее, чем в предыдущие разы, кивнул.

— Тогда я тем более остаюсь. Если мы будем вдали друг от друга, я с ума сойду от волнения за тебя.

Тэ Хон как вкопанный остановился посреди комнаты. За эти несколько секунд он перебрал в голове тысячи вариантов её ответа, но среди них не было ни одного про её волнение за него.

Е Ин ведь сама говорила, что вернулась к нему только потому, что у неё не осталось выбора. Он был на сто процентов уверен: она выберет безопасность ребёнка.

Я волнуюсь за тебя, поэтому не хочу с тобой разлучаться.

Она определённо имела в виду именно это.

Лицевые мышцы дрогнули, выходя из-под контроля. В такие моменты он совершенно не понимал, какое выражение лица должен сохранять. Непроницаемая маска, которую он носил всю жизнь, въевшаяся в него, как вторая кожа, сейчас с треском рвалась по швам.

Е Ин поднялась с кровати и подошла к нему. Взяла за обе руки и заглянула прямо в глаза.

Жгучая, ледяная ненависть по капле покидала его. Место, освободившееся от гнева на отца, заполняло что-то совершенно иное. Что-то пронзительно сладкое и тёплое.

Если отец так этого хочет, пусть забирает всё.

Тэ Хон мечтал разорвать председателя на куски и перемолоть ему кости — он и сейчас этого жаждал, — но если отказ от «Чхансон» поможет сохранить безопасность его семьи, он готов отступить.

Он стерпит боль. Стерпит любые унижения.

Всё ради этой женщины.

— ...

Тэ Хон хотел облечь переполнявшие его чувства в слова, но стоял, как иностранец, забывший язык. Из перехваченного спазмом горла не вырвалось ни звука.

Приоткрытые губы так и застыли. Неловкое, уязвимое молчание стало его главным признанием.

Словно говоря: «Всё хорошо», Е Ин мягко поцеловала его. Словно прощая ему это секундное малодушие.

***

Когда в кабинет позвонили из Шанхая, Тэ Хон уже догадывался, о чём пойдёт речь.

Глава китайской торговой компании, тот самый Чен Лю, что подарил ему револьвер, поздоровался всё тем же бодрым тоном, что и в ресторане Инчхона.

— Как поживаете? Надеюсь, без происшествий?

Его корейский оставался всё таким же беглым, лишь изредка проскакивал резкий акцент.

— То, о чём я вас предупреждал, начинает сбываться.

Он говорил о председателе Квоне. Для обычного делового партнёра Чен позволял себе слишком грубое вмешательство во внутрисемейные разборки.

— Вам нужно быть готовым.

Тэ Хону давно было интересно, почему Чен Лю выбрал именно его.

Безусловно, исполнительный директор «Чхансон» считался выгодным союзником. Когда на горизонте появился новый амбициозный наследник криминальной империи Квон Сон Хвана, желающие заручиться его поддержкой выстроились в очередь.

Чен, само собой, тоже прекрасно понимал, на кого стоит делать ставки в этой игре. Но это лишь усиливало подозрения Тэ Хона. Зачем такому расчётливому человеку лезть в дебри чужих семейных интриг?

Теперь он знал ответ.

Потому что Чен Лю тоже был нелюбимым сыном.

Тэ Хон слышал, каким человеком был прежний глава китайской компании. Жестокий, хладнокровный ублюдок, стравливающий собственных детей, как бойцовых псов, и наслаждающийся их смертельной грызнёй.

Сколотив себе трон из костей проигравших наследников, старик спокойно ушёл на покой и теперь доживал свои дни на роскошном тропическом острове.

Чен так и не смог ему отомстить. Узнав историю Тэ Хона и председателя, китаец наверняка провёл параллели. Настолько очевидные, что это даже раздражало.

— Мой отец тяжело болен, — сухо ответил Тэ Хон в трубку. — Я не собираюсь устраивать кровавый корпоративный переворот ради старика, которому и так осталось недолго.

Чен на том конце провода издал смешок. Неприкрытая насмешка.

— А я-то думал, вы куда более безжалостны. Что с вами случилось, директор Квон?

После того как отец слёг в больницу, Тэ Хон полностью прибрал к рукам всё управление бизнесом.