Онлайн чтение книги Это был всего лишь брак по контракту It was just a contract marriage
Глава 95

Во время Праздника урожая внутренний двор самой крайней крепости, расположенной в тройной линии обороны замка, открывали для жителей поместья и устраивали там банкет под открытым небом.

Этот обычай существовал в этих краях еще до того, как Реджет получил эти земли в наследство. В один лишь день в году простолюдинам разрешалось войти внутрь замка, поэтому подготовка к празднику требовала много времени и сил.

Реджет явно поморщился.

— Так вы предлагаете сделать мою жену всеобщим зрелищем? — спросил он с недоумением.

За последние полгода внимание общества к принцессе Аргана и великой герцогине Лотье не ослабевало ни на миг. Даже слуги в замке не упускали случая обсудить ее. Из-за этого у Элизе все больше развивалось отвращение к людям.

— Я просто хотел сказать, что было бы хорошо показать ее высочеству, как тепло к ней относятся в Лотье, — тихо вставила слова старая госпожа Петисон, внимательно наблюдавшая за разговором.

— В последнее время она редко улыбается. Часто принимает снотворное, чтобы уснуть, — добавила она.

— Врач говорил, что серьезных проблем нет, — заметил Реджет.

— Возможно, с телом все в порядке, но душевные болезни — дело не такое простое, — возразила госпожа Петисон.

«...»

— Жизнь в изоляции, ограниченная общением с немногими людьми, никогда не бывает здоровой и счастливой. Даже самые стойкие в таких условиях становятся подавленными и раздражительными, — произнесла она твердым голосом.

Этот довод, казалось, было трудно опровергнуть. Заметив, что Реджет заколебался, госпожа Петисон добавила еще решительнее:

— Вам необходимо помочь принцессе почувствовать привязанность к Лотье, чтобы она ощутила себя его частью. Тогда она меньше будет думать об Аргане и найдет здесь покой. Разве врач не советовал то же самое?

Так и было. Проведя Элизе в спальню, врач Фрейя нерешительно порекомендовала Реджету:

— Прошу вас, уделяйте особое внимание ее настроению. Следите, чтобы ей не было ни слишком грустно, ни слишком скучно.

Врач объяснила, что Элизе по природе своей — чувствительная и тонкоорганизованная девушка. У нее глубокая и богатая внутренняя жизнь, поэтому к ней нужно относиться с еще большей осторожностью, чем прежде.

«Грусть и скука».

Сам Реджет тоже считал Элизе хрупкой и слабой. Она постоянно распускала слезы, пугалась и слишком много думала. Иногда она совершала непонятные ему крайности — причиняла себе вред или бросалась в реку. Ему было трудно понять, хочет ли она жить или умереть.

Но, пожалуй, именно поэтому. Иногда, нет, почти все время, при виде Элизе его охватывало невыносимое чувство. Даже зная, что она уже принадлежит ему, он бесконечно в этом убеждался, стремясь заполнить какую-то пустоту. Сколько ни впивался в нее взглядом, самого факта ее существования все равно было недостаточно.

Всего лишь один маленький кусочек. Казалось, если бы он смог восполнить последнюю недостающую часть, это ощущение исчезло бы — только понять, чего именно не хватает, он никак не мог.

Одного лишь того, что Элизе покорно сидела в спальне, было недостаточно. Ее мир не ограничивался реальным пространством. В своем подсознании она легко ускользала от него, свободно перемещаясь в любые места, а в мыслях всегда находилось место для прежних привязанностей, как нежелательные примеси.

Реджет постоянно испытывал сильное желание очистить все это загрязнение. Он не понимал, зачем ее мир должен быть таким сложным и утонченным.

Разросшиеся сомнения и иррациональные порывы уже мешали ему жить, и в последнее время он страдал. Стоило ему только на мгновение отвлечься от Элизе, как все мысли тут же устремлялись к ней, вытесняя все остальное.

Лишь одно слово точно описывало это состояние. Зависимость. Или же — очарование.

Вдруг в памяти всплыли слова, с ненавистью брошенные Зеновией Ириэн:

— Ты не свел меня с ума. Я сама сошла с ума. Вряд ли ты тоже способен на такое, герцог.

А может, это действительно часть безумия?

С неохотой он пробормотал в ответ ожидающим людям:

— Я посоветуюсь с ее высочеством.

Госпожа Петисон молча протянула ему платок. Оказывается, чернила уже какое-то время капали с пера, зажатого в его руке.

Реджет взглянул на запачканный указательный палец и цокнул языком.

— Черт, ну и дурак, — пробормотал он.

Но даже уставившись в документы, он не мог перестать думать о спальне, где сейчас спала Элизе. Хотя он знал, что дальнейшее промедление помешает подготовке к Празднику урожая, все равно поглядывал на часы. Скоро ему предстояло разбудить ее.

Может, взять бумаги с собой? Если она будет рядом и будет его тормошить, дело пойдет быстрее.

Хотя выражение его лица оставалось неизменным, со стороны казалось, что все его мысли полностью сосредоточены на Элизе. Он и сам понимал, что это ненормально.

«Что-то не так...»

Внезапно его охватило раздражение. Даже влюбившись, он не мог так потерять голову. Реджет стал мысленно отсчитывать циклы безумия.

Если подумать, в октябре должен начаться новый трехмесячный цикл. Может, это уже предвестники?

«Но он никогда не начинался раньше срока. Наверное, просто тревожность».

Грифель, брошенный на стол, громко стукнул. Совер, нагруженный кипой документов на подпись, испуганно поднял брови.

Не обращая внимания, Реджет решительно поднялся.

— Придется держать ее у себя перед глазами, — сказал он твердо.

— Ваша светлость... — начал Совер, но он уже шагал к лестнице, ведущей прямо вверх. Преграждавшие путь тумбочка и сейф давно уже стояли у противоположной стены.

Когда он собирался взять за ручку двери, она сама приоткрылась.

Дверь тихо распахнулась. В щель выглянула Элизе и, увидев его прямо перед собой, ахнула.

— Реджет? — произнесла она с удивлением.

Ее серебристые, нечесанные кудри торчали пышным облаком. Тонкие, как зимние веточки, ресницы взметнулись, отбрасывая тени на бледные щеки. В ее золотистых глазах искрились всполохи света. Неожиданная картина так сильно ударила по сердцу, что оно забилось сильнее.

Так бывало часто. Хотя он всего несколько часов назад держал ее в объятиях, ее красота снова поражала его — несмотря на всю нелепость ситуации. Одно лишь ее появление без предупреждения легко выводило его из равновесия.

— Элизе, что ты здесь... делаешь? — спросил он, стараясь скрыть в голосе удивление.

— Я проснулась раньше, чем думала. Пришла искать тебя, — ответила она.

В прозрачных, как хрусталь, глазах отражалось его лицо.

Реджет вдруг понял, что очень любит эти мгновения. Когда он видит себя в ее взгляде, словно в зеркале. Сладкая, щекочущая нервы иллюзия, что он — единственный человек для нее.

Он тут же почувствовал, как кровь приливает к низу живота. Теперь даже его взгляд мог довести его до состояния, когда он почти не контролировал себя.

Элизе уткнулась лбом ему в грудь. Ее руки обвили его талию.

— Я спустилась, потому что тебя не было в спальне. Если ты занят, я вернусь обратно, — сказала она тихо.

«...»

— Ты занят? — тихо спросила она.

Реджет едва выдавил из себя застрявший в горле воздух. Разве нормально испытывать такое желание — пожрать живьем человека, который тебе так дорог, с головы до ног?

— Конечно, нет, — ответил он.

— М-м... — протянула она.

— Я свободен. Совсем.

Горы бумаг в кабинете, нервничающий помощник, внимательно наблюдающая за ними старшая служанка — все это больше не имело значения. Реджет шагнул в темный коридор лестницы, подхватил женщину на руки и захлопнул дверь.

Мгновенно свет погас.

Они поднялись обратно в спальню. Спокойно сидевшая у него на руках Элизе вдруг заговорила странным тоном:

— Кажется, я никогда не видела, как ты спишь. Никогда не слышала, чтобы драконорожденные не спали.

Реджет подсчитал в уме. Действительно, с тех пор, как он стал хорошо высыпаться, прошло уже много времени.

«Больше двух недель».

Элизе сделала строгое лицо.

— Людям нужно спать. Ты ведь наполовину человек.

— Я иногда сплю, — ответил он.

— Ни разу не видела.

— Вам просто не довелось этого увидеть, — спокойно возразил он.

Сегодня лестница до самого верха казалась особенно длинной. Глянув косо на оставшиеся ступеньки, он ответил:

— Рядом с тобой мне не хочется спать.

— Значит, тебе не нравится быть рядом со мной? — спросила она, удивленная.

Элизе возмутилась. Когда она заерзала, требуя, чтобы он остановился, его шаг дрогнул.

— Ты делаешь со мной в постели что хочешь, но спать рядом не хочешь? Что это значит?! — воскликнула она. — Ты считаешь меня только средством для удовлетворения желания?! Как ты вообще меня...

Она внезапно замолчала, глаза расширились от удивления. Потому что Реджет рассмеялся — так, словно из него выходил воздух.

Не веря своим ушам, она спросила:

— Это что, смешно?

Не давая ему оправдаться, Элизе обрушила на него поток возмущенных слов.

Больше всего она упрекала его в том, что он, ничтожество, не заботится о ней ни днем, ни ночью, не учитывает ее статус и даже забывает, что она — принцесса, занимаясь всякими постыдными вещами.