Капли холодного чая, выступившие на поверхности стеклянной бутылки, ледяным конденсатом намочили ладонь. Используя этот холод как щит, Соль Ип протянула До Гону бутылку и стакан.
Он протянул руку и взял бутылку. Но в огромной руке До Гона оказалась зажата не только бутылка, но и рука Соль Ип, державшая её.
— ...!
Сердце ухнуло в самые пятки. Как и подобает нападающему, рассекающему жесткий лед, его рука была большой, твердой и, главное, невероятно горячей. От экстремального контраста температур между холодной стеклянной бутылкой в ладони и его горячими пальцами, накрывшими её руку, по спине пробежал электрический разряд.
Хотя они уже не раз жарко сплетались телами в постели, стоило их пальцам лишь слегка соприкоснуться, как голова, словно скороварка, моментально раскалилась и начала выпускать пар. Соль Ип рефлекторно сжала плечи и попыталась выдернуть руку.
— Подожди.
Низко пробормотал До Гон. Он неотрывно смотрел сверху вниз на Соль Ип, лицо которой уже залилось густым румянцем. Его настойчивый, цепкий взгляд скользнул по её щеке и остановился у губ. Не выдержав этого откровенного желания, Соль Ип бросила на него быстрый взгляд и резко разжала пальцы.
Стеклянный стакан выскользнул из рук Соль Ип. До Гон со звериными рефлексами легко поймал его на лету. Этот жест показался ей похожим на то, как он перехватывает её падающее сердце, и в груди всё болезненно сжалось.
Они встретились лишь на мгновение, но Соль Ип, не выдержав напряжения, от которого сердце готово было разорваться, отвернулась. Она уже собиралась засеменить прочь, когда его тихий голос схватил её за лодыжки.
— Дай мне шанс всё объяснить.
В его голосе, донесшемся со спины, слышалось отчаяние.
Соль Ип замерла в нерешительности, держась за ручку входной двери.
Ей до безумия хотелось обернуться прямо сейчас и выслушать, что он собирался сказать, но сердце так грохотало в ушах, что у нее закружилась голова.
Придя к выводу, что мыслить рационально сейчас невозможно, Соль Ип в итоге юркнула в дом, словно спасаясь бегством.
— Холодный чай отнесла?
Доктор Хам, сортирующая травы, спросила со странной улыбкой, поправляя очки. Соль Ип, тяжело дышащая, выглядела просто нелепо.
Соль Ип достала телефон и торопливо набрала текст в заметках.
«Да, отдала. Это всё из-за того, что на улице слишком жарко.»
Увидев это оправдание, написанное так, словно на воре шапка горит, доктор Хам рассмеялась.
— А я разве что-то сказала? Если ты только вышла во двор на минутку, а лицо уже так горит, то каково же Вон До Гону, который там стоит под солнцем.
Было непонятно, говорит ли она это из искреннего беспокойства, или просто дразнит её, пытаясь прощупать почву.
Соль Ип быстро сунула ей под нос экран с заметкой и, словно убегая, спряталась в маленькой комнате.
«Я пойду дальше сортировать документы.»
Как только она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, ноги подкосились, и она медленно сползла на пол. Тесную комнату наполняло лишь её тяжелое дыхание и стук сердца, бьющий по барабанным перепонкам.
Объяснить? Что он собирается объяснять?
Спутанный клубок мыслей застрял в горле, мешая дышать.
В голове всплывали отговорки, которые мог бы выдать чеболь в четвертом поколении. Оправдания, что он вынужден жениться на женщине, которую выбрала семья? Эгоистичное признание, что он не хочет отпускать меня и просит остаться рядом? Или высокомерное заявление о том, что любовь и брак — это разные вещи?
Все дети председателя Вон Ик Хёна без исключения вступали в браки по расчету. Соль Ип прекрасно помнила случай с младшей сестрой секретаря Хо, чья жизнь была разрушена из-за старшего брата Вон До Гона. Но почему тогда сам секретарь Хо приехал сюда и остается рядом с До Гоном, хотя еще недавно так переживал за Соль Ип, относясь к ней как к младшей сестренке?
Чувство предательства и сомнения цеплялись друг за друга, остужая её раскаленную голову. Но, как бы жалко это ни было, она умирала от любопытства: какими же словами он собирался её переубедить?
Выбери что-то одно, Хван Соль Ип.
Соль Ип слегка похлопала себя по щекам обеими ладонями, приводя мысли в порядок. Как только лето закончится, он вернется в Америку, на сверкающую сцену НХЛ, а она, информатор-решала, останется здесь, в тени. Расстояние между ними, которое невозможно преодолеть, не сократится только оттого, что сменится время года.
Дрожащими руками Соль Ип открыла ноутбук. Единственное, что она могла сейчас сделать — это похоронить этот невыносимый трепет в сухой, монотонной работе по сортировке документов.
И тут сквозь маленькое окошко донесся знакомый голос.
— Доктор, спасибо за холодный чай.
Сердце, которое она только-только начала успокаивать, снова забилось как сумасшедшее. Это был голос До Гона.
— Но, честно говоря, он просто ужасно горький и невкусный.
Соль Ип сама того не замечая кивнула в знак согласия. Чаи, которые заваривала доктор Хам, может, и были полезны для здоровья, но на вкус часто оказывались настолько горькими, что пить их было пыткой.
— То, что горько на вкус, полезно для тела.
На суровый ответ доктора Хам До Гон тихо рассмеялся. Голос доктора Хам, которая при их первой встрече на рынке выглядела так, будто готова разорвать До Гона на куски, заметно смягчился.
Чтобы открыть сердце Хван Соль Ип, сначала нужно переманить на свою сторону хозяйку дома, доктора Хам. Он думал, что перетащить несколько десятков глиняных кувшинов — пустяк по сравнению с тренировками, но эти пузатые, доверху набитые кувшины оказались гораздо тяжелее, чем он предполагал.
— Почти всё перенес. Но если я продолжу в том же духе, у меня поясница отвалится, вы не находите? Если я из-за этого не смогу жениться, вы, доктор, возьмете на себя ответственность?
— Если у тебя спина отваливается от того, что ты перетащил пару кувшинов, значит, ты и так ни на что не годный хлюпик.
Даже на упреки доктора Хам До Гон отвечал с весельем.
— Ох, если у внучатого зятя спина сломается, вашей внучке это точно не понравится.
В этот момент До Гон, пододвигавший очередной кувшин, заметил краем глаза яркий отблеск. Отраженный луч света полоснул его по глазам. Повернув голову и отыскав источник света, До Гон скривил губы в странной усмешке.
В щель приоткрытого окна комнаты, где жила Соль Ип, было высунуто маленькое карманное зеркальце. Тонкие пальцы, сжимавшие зеркальце, мелко дрожали. Перед глазами живо предстала картина: Соль Ип, которая прячется в комнате, не решаясь выйти, и выставляет наружу зеркальце, чтобы следить за происходящим во дворе.
Представляя её, прячущуюся за этим маленьким зеркалом, До Гон тихо пробормотал про себя:
Хван Соль Ип, я из-за тебя скоро с ума сойду. Правда.
В голове промелькнула дерзкая мысль. Раз уж она подглядывает из укрытия, надо устроить ей настоящее зрелище.
До Гон ни разу не сомневался в том, что Соль Ип нравится его тело. Он прекрасно помнил, как её черные зрачки жадно расширялись, когда он слой за слоем снимал с себя одежду.
— Доктор, там, где стояли кувшины, полно пыли. Может, мне смыть её водой из шланга?
— Делай что хочешь.
Доктор Хам ответила раздраженным тоном, всем своим видом показывая: «Зачем ты спрашиваешь у меня каждую мелочь?».
До Гон краем глаза еще раз проверил маленькое зеркальце, всё так же торчащее из щели окна, и без колебаний стянул с себя насквозь промокшую от пота футболку.
Под лучами солнца обнажилась блестящая от пота кожа: от крепких грудных мышц до четко прорисованных кубиков пресса. До Гон провел своей большой ладонью от ключиц до самого пупка и подумал:
Смотри сколько влезет, Хван Соль Ип. Тебе же нравится это тело.
Если бы секретарь Хо, ожидающий в машине за воротами, увидел, как До Гон устраивает стриптиз в чужом дворе только ради того, чтобы вернуть Хван Соль Ип, он бы, наверное, в обморок упал от шока. Но ради того, чтобы удержать Соль Ип рядом с собой, До Гон был готов и не на такое.
Раз уж она не дает мне шанса всё объяснить словами, придется брать телом.
Он повернул кран, и из шланга ударила прохладная струя воды. Слегка смочив землю во дворе, чтобы прибить пыль, До Гон направил конец шланга себе на макушку. Поток воды ударил по волосам, мощно стекая по лицу, шее и груди. Капли воды разбивались о его мокрый пресс и спину, сверкая на солнце, как драгоценные камни.
До Гон грубо стер ладонью воду, скопившуюся вокруг глаз, и медленно провел рукой по блестящей от воды груди. И в этот момент он заметил, как отраженный из окна луч света мелко задрожал прямо у него на солнечном сплетении.
Её упрямое любопытство, с которым она, забыв о том, что её руки дрожат, не могла оторвать взгляд от его тела, было настолько в духе Хван Соль Ип, что у До Гона приятно защекотало в груди.
— Фу-ух.
Он шумно выдохнул, словно выпуская жар, скопившийся в теле за время перетаскивания тяжелых кувшинов. Пока его грудь тяжело вздымалась, солнечный зайчик не исчезал, продолжая мелко плясать на его коже.
Хотя он только что окатил себя ледяной водой, одно лишь осознание того, что она подглядывает за ним, заставило кровь прилить к низу живота, и он почувствовал знакомое напряжение.
Перетаскивать кувшины во дворе чужого дома, раздеться и поливать себя водой, устраивая стриптиз — и вдобавок ко всему этому еще и возбудиться.
Насколько еще Хван Соль Ип собирается меня разрушить?
Но вместо того, чтобы почувствовать себя уязвленным, ему было до того смешно и забавно, что он едва сдерживал улыбку. Но тут луч света, танцевавший на его мокрой коже, мгновенно исчез. Подняв голову, он увидел, что карманного зеркальца, еще секунду назад мелькавшего в окне, больше нет.
Он только успел подумать, что, возможно, переборщил и теперь чувствует себя по-дурацки, как входная дверь с шумом распахнулась, и на пороге появилась Соль Ип. Она сердито вытаращила глаза и свирепо уставилась на До Гона. Затем её взгляд, словно призывая его к приличиям, красноречиво опустился к его брюкам.
— А что не так? — расслабленно спросил До Гон, так как всё равно добился своего — привлек её внимание.
