Му Сон вырвал листок из блокнота и шариковой ручкой начал набрасывать простую карту.

— Вот тут наш особняк. В радиусе десяти километров нет абсолютно ничего. Есть, правда, одно заброшенное здание, но оно давно пустует, да и летом там всё заросло травой — не лучшее место для укрытия.

К особняку вела только одна дорога. Му Сон решительно прочертил прямую линию ручкой.

— Ты же понимаешь, что здесь нам не пройти? Нас быстро засекут.

— Угу.

Только теперь сердце тяжело заколотилось в груди. До нее начало доходить, что после всего этого времени, проведенного в особняке на правах пленницы, ей предстоит тайком сбежать от Вон До Гона.

— Лес — это тоже опасно. Мы не знаем местности, а с моей ногой это просто самоубийство. Летом еще и ядовитые змеи с насекомыми — это не шутки.

Соль Ип начала нервничать, не видя ни одного выхода. Покусывая губы, она посмотрела на нахмуренное лицо Му Сона.

— И что тогда делать?

— Здесь.

Кончик ручки нарисовал большой круг к югу от особняка.

— Здесь озеро.

Она еще даже не оказалась в воде, но уже почувствовала себя так, словно ей не хватает воздуха.

— Предлагаешь переплыть озеро?

— Это самый быстрый путь. С моей ногой лучше уж плыть, чем пытаться идти.

— А какая там ширина?

Му Сон ответил не очень уверенно:

— Примерно четыре километра? До озера идти три километра, а потом, когда выберемся на берег, еще два километра до трассы, которая пересекает территорию с востока на запад.

— Оппа, ты справишься?

Взгляд Соль Ип упал на больную ногу Му Сона.

— Чем тащиться больше десяти километров пешком, лучше уж часть пути проплыть.

Хоть его взгляд и казался неуверенным, он говорил твердым голосом, словно пытался успокоить Соль Ип.

— А ты-то как, в порядке? И почему вдруг именно сегодня?

Должно быть, он хотел спросить об этом с самого начала, но всё время сдерживался. Соль Ип посмотрела на наспех набросанную Му Соном карту.

Неужели потому, что Вон До Гон спрятал меня здесь, а сам уехал за другой женщиной?

Ей было противно даже притворяться перед Му Соном. То, что она выросла, ничего не имея, еще не означало, что у нее нет гордости.

— Вон До Гон сегодня уехал и вернется поздно, — Соль Ип выдала лишь те факты, которые были необходимы для побега. — Он сказал, что вернется до того, как я усну... Так что, думаю, появится где-то к полуночи.

Она вспомнила его шутку о том, что даже Золушка оставила туфельку, убегая с бала. Его красивое лицо всё еще стояло перед глазами, но во рту было так горько, словно она наглоталась желчи.

— Ладно я, а к тебе разве менеджер Хон не заглядывает постоянно?

— Постараюсь от нее отвязаться.

Му Сон, судя по всему, догадался, что между Соль Ип и До Гоном что-то произошло.

— Жди здесь, с половины десятого до десяти.

Соль Ип была благодарна надежному Му Сону за то, что он не стал лезть с расспросами и согласился сделать всё так, как она просит. Попрощавшись до вечера, Соль Ип вышла из его комнаты.

***

Как же скучно. На протяжении всего ужина До Гон то и дело поглядывал на наручные часы.

Почему время тянется так медленно?

— Я и не знала, что у До Гон-сси есть такой роскошный загородный дом, — женщина со смехом отпила красного вина.

— Многие думают, что наш До Гон только и делал, что тренировался. Но он пошел в меня, знаешь, какой он умный? — Им Хо Гён с жаром принялась расхваливать младшего сына.

Это было настолько нелепо, что До Гон даже усмехнуться не смог.

— Соми-я, ты, наверное, не знаешь, но у него просто глаз-алмаз на недвижимость! У него такие дома не только в Корее. Кажется, и в Штатах есть, и в Канаде, и в Швеции, и в Финляндии.

— Оппа, вы, наверное, на сборах только тем и занимались, что недвижимость осматривали?

— Ой, и правда! Это же всё страны, где хоккей на высоте! Какая же ты у нас догадливая, Соми! Может, наш сын потом станет тренером иностранной сборной?

Им Хо Гён без умолку щебетала, найдя идеального слушателя в лице дочери своей лучшей подруги Чо Соми.

— Довольно. Если так расхваливать сына, нашей будущей невестке станет не по себе.

Вон Ик Хён деликатно вмешался, делая вид, что останавливает жену. Судя по характеру и происхождению, Чо Соми вряд ли бы почувствовала себя неловко. Чо Соми была не кем-нибудь, а дочерью заместителя генерального прокурора.

Фигура, которая, зная о махинациях Вон Ик Хёна, закроет на них глаза, но при этом она не была дочерью из семьи чеболей, так что до корпоративных интриг и дележки власти ей было далеко.

Это означало, что даже если До Гон женится на Чо Соми, у него не будет возможности влезть в управление «Ильвон Групп», опираясь на богатство семьи жены.

Чтобы скрыть слабые места Вон Ик Хёна и сохранить свой идеальный брак, Им Хо Гён активно сватала Чо Соми в жены Вон До Гону.

— Соми-я. Наш До Гон ведь очень хорош, правда?

— Когда вы вот так прямо спрашиваете, мне становится так неловко.

Им Хо Гён элегантно рассмеялась, всем своим видом показывая, как её умиляет покрасневшая, щебечущая Чо Соми.

— До Гон-а. Соми у нас такая искренняя. В браке самое главное — это доверие. Уверенность друг в друге — вот что дает силы гордо стоять перед лицом всего мира.

Вон Ик Хён, не испытывая ни малейших угрызений совести, расслабленно улыбался, разыгрывая совершенно не свойственную ему роль добродушного отца семейства.

Им Хо Гён нарочито выбрала для ужина ресторан западной кухни в отеле IW. Они сели не в закрытом кабинете, а специально заняли столик в общем зале, разыгрывая сцену счастливой семьи.

До Гон из вежливости держал на лице слабую улыбку. Имидж, который он выстраивал годами, был его самым сильным оружием. Он не мог позволить себе разрушить его из-за какого-то жалкого ужина.

Разрушаться должен не я, а вы.

Видеть, как эти люди, чьи души черны как дно океана, сидят здесь и мягко улыбаются, не зная, что за змею они пригрели, было до смешного нелепо. Он снова взглянул на часы: уже половина девятого. Даже если они закончат ужинать прямо сейчас, спустятся на парковку и поедут в особняк с водителем, они прибудут не раньше половины десятого.

Когда же закончится этот спектакль?

Как раз в тот момент, когда До Гон кончиками пальцев поглаживал ножку бокала с вином, к которому он так и не притронулся...

— Значит, наша Соми скоро уезжает в Нью-Йорк? Ой, как же это здорово!

Великобритания или Германия? До Гон на секунду засомневался, в какой балетной труппе раньше состояла Чо Соми, но это не имело никакого значения. Это не заслуживало его внимания, да и всё равно он собирался закончить этот разговор прямо сейчас. Внимание До Гона было приковано к другому.

— Значит, вы переходите в Нью-Йоркскую балетную труппу? — тихо спросил До Гон, всё это время хранивший молчание, и Чо Соми повернулась к нему с сияющим лицом.

— Да, я и сама не ожидала, что отправлюсь в Нью-Йорк.

— Если в Америку, значит, с нашим До Гоном будете видеться еще чаще, — подгоняя До Гона, произнесла Им Хо Гён с приветливой улыбкой и вздернутыми бровями.

— После перехода у вас, наверное, будет много работы. Найдется ли время для встреч? — спросил До Гон, словно беспокоясь о Чо Соми.

— Ради вас я найду время, даже если его не будет, — Чо Соми покорно улыбнулась.

Я больше не могу на это смотреть.

До Гон тихо кивнул.

— А, я думал, вы будете очень заняты, ведь артист балета, с которым вы сейчас живете, тоже переходит в Нью-Йорк вместе с вами.

Казалось, в идеально гладкой, словно лед, атмосфере ужина раздался резкий треск. До Гон, не снимая с лица всё ту же легкую улыбку, смахнул по экрану своего телефона.

— Ведь это вы, Чо Соми-сси, верно?

Он повернул к Чо Соми экран с фотографией, выложенной на закрытом аккаунте танцора. Фотография кольца, лежащего на пуантах, была невероятно романтичной.

— Вы ведь уже и обручиться успели? Ваш жених, должно быть, расстроится, если вы оставите его одного и придете на встречу ко мне.

До Гон даже слегка нахмурился, словно порицая её поведение.

— Брак ведь должен строиться на доверии, не так ли, матушка?

Он посмотрел на Им Хо Гён взглядом прекрасно воспитанного сына. Губы Им Хо Гён мелко дрожали.

— На этом я с вами попрощаюсь.

Никто даже не попытался остановить встающего До Гона. Чо Соми внезапно расплакалась, словно её несправедливо обидели, а Вон Ик Хён презрительно и жестко уставился на нее. Лишь Им Хо Гён сверлила взглядом удаляющуюся спину До Гона.

Он снова взглянул на часы: 20:40. В 20:47 он сел на заднее сиденье машины у входа в отель.

Как только машина тронулась, До Гон позвонил менеджеру Хон.

— Да, молодой господин.

— Чем она занимается?

— Выпила лекарство и легла пораньше.

Лекарство? До Гон резко нахмурился.

— Она заболела?

— У нее сильные боли из-за менструации. Говорит, поясницу так ломит, словно пополам разрывает, я ей даже грелку дала. Видимо, Соль Ип-ян слишком переутомилась.

Это прозвучало как упрек в адрес До Гона.

— Я скоро буду. Не будите её, пусть спит до моего приезда.

— Я так и собиралась. И вы тоже, молодой господин, знайте меру.

Это прозвучало как требование не мешать ей отдыхать, но ему казалось, что его нетерпение утихнет только тогда, когда он увидит её спящее лицо.

Положив трубку, До Гон только тогда осознал, что у него вспотели ладони. Напряжение, которого не было даже за ужином, накатило на него, как приливная волна, от одного лишь упоминания о том, что ей больно.