До Гон уже больше трех дней жил в доме доктора Хам, с готовностью помогая по хозяйству. Теперь и бабушки воспринимали то, что До Гон — внучатый зять доктора Хам, как нечто само собой разумеющееся. Очарованные его приветливостью и обходительностью, старушки относились к нему с теплотой, как к родному внуку.
Естественно, приходя в дом доктора Хам, бабушки ожидали увидеть До Гона и с порога здоровались с ним:
— Ну как сегодня наш больной внучатый зятек, полегче?
Дошло до того, что старушки начали слегка журить Соль Ип за то, что она заставляет страдать такого любящего парня:
— Ишь какая внучка упрямая. Где сейчас найдешь такого надежного парня?
Слухи о статном молодом человеке, страдающем от неразделенной любви, быстро расползлись вплоть до соседней деревни, и теперь даже тамошние бабушки приходили поглазеть на До Гона.
Соль Ип была в полной растерянности, не зная, как его остановить.
Пока она сидела перед глиняным горшком для отваров, прислушиваясь к бульканью закипающей воды, До Гон подошел и тихо сел рядом. Они оказались так близко, что их плечи почти соприкасались.
Соль Ип протянула До Гону телефон, на экране которого были написаны слова, над которыми она размышляла все эти дни.
«Дайте мне немного времени.»
— Какого времени? — низкий голос До Гона вплелся в звук кипящей воды. Соль Ип снова застучала пальцами по экрану.
«Даже если вы считаете мой характер сложным, я ничего не могу с этим поделать. У Вон До Гон-сси есть всё. А у меня нет ничего, поэтому и выбора у меня нет.»
До Гон молча, с ясным и глубоким взглядом, лишенным всяких сомнений, ждал её следующих слов.
«Я не хочу выбирать Вон До Гон-сси просто потому, что у меня нет другого выхода.»
В этот момент До Гон резко нахмурился, и его голос упал:
— Хочешь сказать, будешь выбирать между мной и каким-то другим ублюдком?
От этой нелепой ревности Соль Ип тихо фыркнула и набрала ответ:
«А мне что, нельзя? Вы вот прятали меня, а сами гуляли с девицей, с которой вас сводили на смотринах!»
Лицо До Гона вытянулось, словно он получил сдачу с процентами. Заметно растерявшись, он обхватил мягкие щеки Соль Ип обеими руками и серьезно прошептал:
— Это недоразумение. Ты же даже шанса мне не дала всё объяснить. Вот почему я сейчас торчу здесь, сидя перед тобой на корточках.
И что прикажете делать с этим мужчиной, который, согнув свое огромное тело в три погибели, еще и ненавязчиво жалуется, что ему неудобно сидеть на корточках?
Соль Ип, пытаясь усмирить дрогнувшее сердце, вывела новое сообщение.
«Поэтому я и прошу: дайте мне шанс выбрать самой.»
Соль Ип не хотела хвататься за его протянутую руку как за спасительную соломинку из безысходности, находясь на самом дне. Она хотела сначала восстановить свою растоптанную самооценку, а затем, искренне улыбнувшись, с радостью взять его за руку.
«Осознанно и достойно.»
До Гон долго смотрел на это сообщение, а затем поднял глаза на Соль Ип. Нежно поглаживая её щеку, он приблизил свое лицо. Их лбы соприкоснулись. На расстоянии, где их носы почти задевали друг друга, он сладко прошептал:
— Осознанно и достойно.
Он улыбался так, словно понял всё до последней капли. Его тепло передавалось ей через соприкасающиеся лбы. Губы становились всё ближе. Просьба дать шанс осознанно сделать выбор явно не означала разрешения поцеловать её прямо сейчас, но он уже вел себя так, словно был абсолютно уверен: она уже выбрала его.
Губы Соль Ип слегка задрожали, но в итоге она так и не смогла его оттолкнуть. Её глаза мелко затрепетали и плотно закрылись. И в этот самый момент...
— Соль Ип-а!
Доктор Хам внезапно ворвалась в комнату, заставленную горшками для отваров. Испуганная Соль Ип резко отскочила от До Гона. До Гон же, ничуть не смутившись, лишь нагло ухмылялся.
Доктор Хам перевела взгляд с Соль Ип, чье лицо вспыхнуло до корней волос и которая не знала, куда деться от неловкости, на До Гона, который безмятежно улыбался, словно ничего не произошло. Однако теперь старушка, видимо, решив, что ей всё равно, чем они там занимаются, даже не стала ворчать, как обычно.
— Мне нужно на вызов. Иголки у старушек на втором этаже я уже сняла, они скоро разойдутся, так что можешь за ними не следить.
«На вызов?»
Соль Ип с обеспокоенным лицом поспешила за доктором Хам, которая торопливо выходила из комнаты.
— Да, к подруге, которую я лечу уже почти тридцать лет.
Доктор Хам, что было на нее не похоже, тяжело вздохнула. Казалось, она пытается совладать с нахлынувшими эмоциями.
— Она болеет остеосаркомой, восстанавливалась тут неподалеку. Но сегодня мне позвонил её муж и сказал, что счет идет на дни...
Выдавив слабую улыбку, доктор Хам мягко похлопала Соль Ип по плечу и добавила:
— Меня может не быть несколько дней.
Эти слова прозвучали так, словно она собиралась остаться с подругой до конца и провести её в последний путь.
— Запри ворота на все замки перед сном, а хотя, нет. Эй, внучатый зятек!
Доктор Хам окликнула До Гона, который молча стоял за спиной Соль Ип.
— Да, бабушка!
Глядя на До Гона, который тут же подошел и приклеился к Соль Ип, доктор Хам рассмеялась с таким видом, будто говорила: «Ох, и что мне с тобой делать». А затем, широко распахнув глаза, строго приказала:
— Не вздумай ночевать на улице, пока меня нет — спи здесь, в гостиной. Обязательно в гостиной!
Уголок губ До Гона пополз вверх, рисуя на щеке соблазнительную линию.
— Да, обязательно буду спать в гостиной.
Объяснив, где лежат постельные принадлежности, и наказав поужинать и процедить отвар, доктор Хам поспешно покинула дом. Как только доктор Хам ушла, бабушки со второго этажа тоже засобирались раньше обычного и гурьбой разошлись по домам.
В доме, еще недавно полным голосов, мгновенно повисла тишина. С тех пор как Соль Ип покинула особняк До Гона, они впервые оказались совершенно одни в замкнутом пространстве.
«Что будем делать с ужином?»
Соль Ип вела себя так неловко и зажато, словно спрашивала об этом коллегу, с которым всего пару дней назад начала вместе подрабатывать. До Гон молча подошел, выхватил телефон из рук Соль Ип и небрежно бросил его на стол доктора Хам.
Его большая рука скользнула под её локоть и обхватила за талию. От одного лишь того, как его рука мягко скользнула поверх тонкой ткани, сердце Соль Ип забилось так, что готово было выпрыгнуть из груди.
— Думаешь, сейчас ужин — главная проблема?
Он даже не дал ей шанса переспросить, в чем же тогда проблема. Губы До Гона в одно мгновение накрыли и поглотили губы Соль Ип. Когда Соль Ип в испуге замялась, прежде чем их языки успели соприкоснуться, он широко раскрыл рот и глубоко впился в её губы.
Он слегка прикусил зубами язык Соль Ип, утопающий во влажной, податливой плоти, где уже было не разобрать, чей это рот. В тот же миг его рука крепко обвила её вздрогнувшие плечи, а он жадно втянул её язык до самого основания.
У нее не было возможности даже как следует выдохнуть горячий воздух, поэтому Соль Ип оставалось лишь упираться дрожащими руками в его грудь.
Он сжимал тело Соль Ип в объятиях так крепко, что, казалось, все его мышцы были напряжены до предела, готовые взорваться. Его член, вставший так угрожающе, что, казалось, вот-вот прорвет ткань брюк, тяжело и властно вдавился в её плоский живот, словно выжигая клеймо.
Воспоминания о том, как это свирепое, пульсирующее орудие входило в её тело, живо вспыхнули в памяти, и разум Соль Ип окончательно расплавился. Даже не замечая, как слюна стекает по подбородку, Соль Ип сплела свой язык с его языком и неистово сминала его губы.
— Ха-а.
На мгновение оторвавшись от нее, он выдохнул разъяренное дыхание и снова впился в её губы. Это был далеко не первый их поцелуй, но он был настолько нетерпеливым, что их передние зубы сталкивались. Его объятия еще сильнее стиснули Соль Ип. Не в силах противостоять его напору, Соль Ип непроизвольно попятилась назад.
Как только подколенки коснулись дивана, её тело рухнуло вниз. То ли он с силой уложил её, то ли Соль Ип сама добровольно откинулась назад.
— У-ух.
Его губы, оторвавшись с влажным звуком, скользнули по мягкой щеке, словно прочерчивая маршрут. Вмиг спустившись по линии челюсти, его губы коснулись слегка обнаженной ключицы. Чувство того, как с губ стекает слюна, а из лона — горячая смазка, было кристально ясным.
Ей так отчаянно хотелось запустить пальцы в его мягкие волосы и позвать по имени, но из перехваченного горла вырывались лишь сдавленные стоны. Понимая или нет её разочарование, его руки задрали её футболку.
Не успели его длинные, сильные пальцы коснуться её груди, как он прикусил её прямо через футболку и бюстгальтер. Это был не первый раз, когда он кусал соски, но в глазах потемнело так, словно она испытала это впервые в жизни.
Соль Ип обхватила ладонями его лицо. Его футболка, насквозь пропитанная слюной, выглядела еще более возбуждающе, чем если бы он был полностью раздет. Судя по его напору, он не собирался останавливаться. И Соль Ип тоже этого не хотела.
— Остановимся?
Он вежливо и тихо спросил, всем своим видом показывая, что остановится в любую секунду, если Соль Ип этого не захочет, но его взгляд был яростным, словно он жадно вдыхал запах её обнаженной кожи. Соль Ип потянулась рукой к стоящему рядом журнальному столику.
Он, словно не в силах ничего поделать, с улыбкой взял блокнот и ручку, к которым тянулась её рука, и вложил их ей в пальцы.
«Нам нужно предохраняться.»
Записка, написанная лежа, с опорой лишь на ладонь, получилась кривой. Прочитав текст, он улыбнулся, и его глаза превратились в полумесяцы.
— Скажу секретарю Хо, чтобы купил.
Соль Ип в испуге шлепнула его по плечу.
— Или мне самому сбегать в круглосуточный в городе?
Деревенские бабушки его, может, и не узнали, но если он появится в городском магазине, вероятность того, что его узнают, была крайне высока.
Вон До Гон покупает презервативы в деревенском магазине!
Казалось, кричащие заголовки статей уже пляшут перед глазами.
