Соль Ип замерла, вцепившись в ручку двери. Желание немедленно выйти и посмотреть на него отчаянно боролось с голосом разума, твердившим, что нужно затаиться во тьме и навсегда оборвать эту связь.

— Не знаю, что вы тут ищете, но сидите тихо и ждите. Мне нужно одеться.

Даже в такой напряженной ситуации доктор Хам не сдавала позиций. Старушка в халате с роскошными пионами, бесстрашно отчитывающая непрошеного гостя. Соль Ип подумала, что эта непреклонность — это так круто, но в то же время она сходила с ума от любопытства, представляя, с каким лицом До Гон сейчас смотрит на доктора Хам.

Услышав всего одну его фразу — это низкое «Где она?» — Соль Ип почувствовала, как все винтики, стягивавшие её сердце, бессильно раскрутились. Душа рвалась распахнуть дверь и броситься к нему, но реальность всё туже затягивала свои путы на её лодыжках. Она знала, что правильнее всего — держаться от него подальше, но её тело, словно магнитом, тянуло к дверной щели.

Видимо, доктор Хам уже успела переодеться, потому что раздался скрип смотрового стула, на который она села.

— Вон До Гон? Младшенький сынок Вон Ик Хёна? Как поживает твой отец? Мы не виделись уже... лет двадцать семь, наверное?

Доктор Хам первой бросила кинжал. Соль Ип про себя ужаснулась стальным нервам старушки, так небрежно упомянувшей имя председателя Вон Ик Хёна.

— Мой отец пребывает в добром здравии.

Ровный, лишенный эмоций голос До Гона заморозил воздух в гостиной.

— Какая жалость.

В ответ на небрежно брошенную доктором Хам фразу До Гон парировал без малейших колебаний:

— Я тоже так считаю.

Словно оценив его ответ, доктор Хам громко и заразительно рассмеялась.

— А ты, спортсмен Вон До Гон, в жизни совсем не такой, как по телевизору. Но зачем ты ко мне пришел? Заболел где-то?

При этих словах доктора Хам сердце Соль Ип ухнуло вниз.

Неужели он и правда болен чем-то серьезным, о чем никто не знает? Или пришел сюда за тайным лечением, воспользовавшись тем, что это не официальная больница?

Вопросы роились в голове один за другим.

— Я ищу человека. Её зовут Хван Соль Ип.

Когда с его губ слетело её имя, Соль Ип показалось, что кровь в её жилах застыла. Доктор Хам не была обязана прятать её.

— Если ищешь человека по имени, иди в полицию. Ко мне-то зачем пришел? Я всего лишь старуха, которая ставит иголки.

Его низкий смех прозвучал расслабленно.

— Я знаю, что она здесь, доктор.

Доктор Хам тоже загадочно усмехнулась.

— Нанимать людей, чтобы следить и сживать со свету — это у вас семейное?

Было совершенно очевидно, что доктор Хам враждебно настроена по отношению к председателю Вон Ик Хёну.

— Не знаю, что натворил председатель Вон Ик Хён, но я не унаследовал его привычек.

Он выплюнул эти слова так, словно само сравнение с биологическим отцом было для него оскорблением.

— Творишь то же самое, что и твой отец, а сам отнекиваешься.

Двадцать семь лет назад, когда мать До Гона пряталась здесь, кто-то точно так же стучал в эту дверь?

На Соль Ип внезапно обрушилось столько информации, что голова пошла кругом. Да и Вон До Гон, вступивший в перепалку с доктором Хам прямо за стенкой, тоже не способствовал облегчению головной боли.

До Гон тихо рассмеялся, и этот смех прозвучал как вздох.

— Я действительно болен. Поэтому, будьте добры, впустите меня.

Сердце Соль Ип снова бешено заколотилось.

Он правда болен?

Прошло всего пятнадцать дней с тех пор, как она покинула его особняк.

Что могло случиться с мужчиной, который еще тогда был абсолютно здоров? Чем он болен?

— Симулянт ты или нет, я пойму, как только посмотрю.

Послышался шорох одежды — видимо, она проверяла пульс. Соль Ип услышала, как доктор Хам задумчиво хмыкнула и вздохнула.

— Не думаю, что твое состояние настолько плохо, чтобы требовалось мое лечение. Тебе бы хорошенько выспаться и нормально поесть.

Это прозвучало так, будто он лишился сна и забросил еду. А ведь он был не просто игроком национальной сборной по хоккею, но и обладателем Морис Ришар Трофи как лучший снайпер прошлого сезона НХЛ.

Он всегда маниакально следил за своим распорядком дня и никогда не брал в рот ничего, что могло бы навредить его здоровью.

Мужчина, который всегда держал себя в ежовых рукавицах ради идеальной физической формы, сейчас разрушал себя, забыв о сне и еде.

Неужели причина этого отчаянного саморазрушения — я?

Осознание того, в каком жалком состоянии он находится, вонзилось в сердце Соль Ип острее любых угроз.

— В силу своего характера я не способен на насилие или угрозы. Даже зная, что Хван Соль Ип здесь. Я, конечно, мог бы нанять людей, чтобы они связали вас по рукам и ногам, доктор, а потом обыскать весь этот дом. Мог бы сломать вам руку или ногу и выпытать, где вы её прячете. Но.

Это была явная угроза. Точнее, это было ледяное предупреждение, адресованное не доктору Хам, а спрятавшейся за стеной Соль Ип.

— Я хочу спокойно поговорить с Хван Соль Ип.

Услышав это безумное заявление, звучащее как ультиматум: «если не выйдешь, я сорвусь и пойду на что угодно», Соль Ип дрожащей рукой схватилась за грудь. Пересохшее горло, не способное издать ни звука, казалось, вот-вот вспыхнет.

— Хван Соль Ип-сси, где вы? Выходите. Давайте поговорим с глазу на глаз.

Крик До Гона, прорезавший гостиную, ударился в дверь её комнаты. Он притворялся нежным, но за этой маской скрывалось напряжение, натянутое как тетива лука.

— Разве можно так в одностороннем порядке всё закончить и уйти? Для меня еще ничего не закончилось.

Соль Ип не могла понять, о каком «конце» он говорит. О деловом контракте, который нужно было четко и без эмоций завершить? Или о чувствах, которые загноились внутри, потому что он так и не смог высказать их вслух?

— Может, мне просто всё здесь разнести? — низко пробормотал До Гон. Это было предупреждение о том, что он готов прямо сейчас привести в исполнение те подлые и жестокие методы, о которых говорил только что.

Доктор Хам по-прежнему лишь фыркала, не моргнув и глазом, но чем дольше это продолжалось, тем сильнее накатывала тревога Соль Ип.

Он всегда заботился о мнении публики и своей безупречной репутации, выстраивая идеальный публичный образ без единого изъяна. Но сейчас, глядя на то, как он отбросил весь свой хваленый самоконтроль и разрушал себя, её сердце тревожно забилось.

Неужели идеальный мир Вон До Гона сошел с орбиты?

Или вся эта сюрреалистичная ситуация — лишь бред моего сломленного разума, вместе с которым я потеряла голос?

Послышался глубокий вздох доктора Хам.

— Это из-за тебя Соль Ип стала такой, Вон До Гон?

— А какой она стала?

До Гон ощетинился, как лезвие ножа. Игнорируя его вопрос, старушка лишь расслабленно усмехнулась.

— Я спросил: что сейчас с Хван Соль Ип-сси?

Он с самого начала понял, что этот старик, которого называют Хуа То и который вышел к нему в цветастом халате с пионами — человек неординарный. Но он никак не ожидал, что она с порога упомянет имя его отца и выкажет такую враждебность.

Если речь шла о ненависти к Вон Ик Хёну, До Гон не уступил бы в этом никому, так что он даже почувствовал странное родство душ. Но сейчас это было неважно.

— Медицинская карта пациента — это личная информация. Вот если она сама тебе скажет...

В тот момент, когда взгляд старушки метнулся в сторону маленькой комнаты, сердце До Гона забилось как сумасшедшее.

Она там. Хван Соль Ип действительно прячется в этой каморке, похожей на чулан, и слушает его голос. Старушка, заметив дрогнувший взгляд До Гона, пробормотала, словно поучая неразумное дитя:

— Иногда лучше чего-то не видеть. Раз она сама не хочет, разве можно устраивать здесь такой дебош? Ты же не какой-то жалкий бандит.

До Гон даже не услышал этого сарказма.

Бандит? Да хоть чудовищем назовите, ему было плевать. Публичная репутация, идеально выверенный имидж, карьера в НХЛ...

Всё это весило меньше, чем три слога имени «Хван Соль Ип». С тех пор как он потерял её, ни одна минута, ни одна секунда его жизни не текла в нормальном русле.

— А я ведь еще даже не начинал. Хотите посмотреть?

У До Гона больше не осталось ни капли разума, чтобы выбирать средства. Ему казалось, что он сможет снова дышать, только если прямо сейчас перевернет этот дом вверх дном и вытащит её наружу.

Именно в этот момент...

Скри-и-ип...

Ржавые петли жалобно взвизгнули, дверь открылась, и из темноты появился белый силуэт.

— ...!

До Гон застыл как вкопанный. Лицо, по которому он так тосковал, которое отчаянно искал, которое ненавидел и которое жаждал увидеть, даже если бы для этого пришлось умолять на коленях. Это была Хван Соль Ип.

Но стоило ему встретиться с ней взглядом, как сердце До Гона рухнуло к самым ногам.

Это жалкое, дрожащее от страха лицо... Весь тот ядовитый напор, с которым он только что обрушивался на старушку, мгновенно обернулся чувством вины и сожалением, полосующим его грудь ножами.

Прости. Прости, что заявился вот так. Но я... я думал, что умру без тебя.

Одно лишь то, что он увидел её лицо, заставило изнуряющую бессонницу, мучившую его днями и ночами, и головную боль, от которой казалось, будто перегорели предохранители, отступить, как во время отлива. Душа, разорванная на куски, наконец-то возвращалась на свое место.

— Соль Ип-а.

Голос, выдохнувший её имя, дрогнул от влаги. Глаза горячо защипало, и зрение затуманилось от подступивших слез.