Возлюбленная, которую, как он думал, поглотило озеро, стояла прямо перед ним. Все эти дни До Гон ни на секунду не мог спокойно сомкнуть глаз.

Стоило закрыть глаза, как его мучил фантом Соль Ип, погружающейся под холодную воду, и даже лоскут одежды, служивший доказательством того, что она могла благополучно выбраться, не приносил ему никакого утешения. Ведь мир без неё сам по себе был огромной могилой.

В тот момент, когда он увидел её живой, мир До Гона болезненно рушился и одновременно возрождался из пепла. Горячие слезы, не успевая скатиться по щекам, крупными каплями падали прямо на пол. Это были слезы, в которых смешались облегчение, невыносимая боль и непередаваемая тоска.

— Где и как сильно болит?

Спросил До Гон сорвавшимся, хриплым голосом и потянулся к ней. Но Соль Ип вздрогнула, словно увидела огонь, к которому нельзя прикасаться, и отступила на шаг.

Лицо До Гона болезненно исказилось. Он шагнул вперед, желая поближе рассмотреть шрамы на её руках и осунувшееся лицо, но Соль Ип в знак отказа достала телефон.

— Подожди-ка.

Доктор Хам, уже поднявшаяся со смотрового стула, тихо остановила его, и До Гон замер на месте.

Соль Ип дрожащими пальцами набрала текст на экране телефона и протянула ему заметку.

«Я слышала, вы должны были улететь в Штаты для подготовки к предсезонке. Как вы здесь оказались?»

Это был вежливый, но почему-то обдающий холодом вопрос.

До Гон неотрывно смотрел в её глаза. Он не хотел упустить ни малейшего колебания в этих ясных зрачках. В его голосе, звенящем как металл, прорвалось подавляемое всё это время отчаяние.

— Мне о многом нужно тебе сказать. Для начала... давай сначала поедем домой и там поговорим.

Но ответ, который он получил, оказался острым кинжалом. На экране, который она снова протянула, красовался короткий и ясный отказ.

«Это не мой дом.»

Брови До Гона дрогнули. Между ними уже пролегла непреодолимая пропасть, на дне которой, словно ил, осели невысказанные искренние чувства. Протяни руку — и поймаешь лишь холодный, бесформенный утренний туман. Было невыносимо тоскливо.

Тот факт, что этот чудовищный разрыв оттолкнул Соль Ип в чужое пространство, лишив её ощущения дома, тяжелым камнем лег на его сердце.

— Но почему ты всё время тянешься к телефону? Настолько не хочешь со мной разговаривать?

При этом вопросе, полном обиды, плечи Соль Ип заметно задрожали. Её пальцы, зависшие над экраном в нерешительности, блуждали как призраки.

— Если дело не в этом, то, может, ты больна...

Острый, как лезвие, взгляд До Гона вонзился в доктора Хам.

Эта старуха, врач восточной медицины, наверняка уже разгадала болезнь, скрывающуюся за молчанием Соль Ип. До Гон, подгоняя избегающую ответа старушку, сверкнул глазами, в которых читались подавленные эмоции.

— Как видишь, она не может говорить.

В это мгновение все звуки в ушах До Гона резко отдалились. На место внезапно стертого шума окружающего мира пришел лишь пронзительный звон. Он явно ослышался.

Лишенный всякой связи с реальностью голос сорвался с его губ:

— Что вы, сказали?

— Говорю же, немая она. Ты что, оглох?

Доктор Хам прищелкнула языком, переводя взгляд с одного на другую.

До Гон оторвал взгляд от старушки и повернул голову к Соль Ип. В его глазах была уже не просто жалость, а какое-то отчаянное исступление.

Она не может говорить?

«До Гон-сси.»

Её нежный голос, зовущий его по имени, всё еще живо звучал в ушах. Но она хранила молчание, словно всё, что было в прошлом — лишь иллюзия.

Перед лицом этой невероятной реальности До Гон из последних сил цеплялся за ускользающий рассудок, готовый вот-вот рухнуть.

Кончики её пальцев мелко дрожали. Костяшки пальцев, сжимающих телефон в попытке унять эту дрожь, побелели.

— Какой... у нее диагноз? — голос До Гона упал до самого дна.

Доктор Хам бросила коротко, словно в этом не было ничего особенного:

— Хвабён.

— Хвабён? Вы уверены?

Доктор Хам, словно не веря своим ушам, издала смешок и встала глухой стеной между До Гоном и Соль Ип. Взгляд старушки, окинувшей его с ног до головы так, будто она смотрела на самого высокомерного ублюдка на свете, был свирепым.

— Я к нему по старой памяти снисходительно отнеслась, а он на голову лезет? Даже твой отец ни разу не усомнился в моих способностях. В любом случае, все эти Воны — ходячие генераторы хвабёна.

— А я вот не доверяю проницательности председателя Вона. Так что способности, которые он признал, вызывают у меня еще больше подозрений.

До Гон напряг желваки и встретил взгляд доктора Хам ледяным блеском глаз. Его до безумия выводило из себя то, что Соль Ип оказалась заперта в этой убогой клинике, где нет даже нормального оборудования для обследования, под прикрытием какого-то устаревшего диагноза «хвабён». Он посмотрел на Соль Ип через плечо старушки.

Соль Ип пыталась спрятаться от него, используя доктора Хам как живой щит. То, как она пятилась назад, оставляло в сердце До Гона всё более глубокие рытвины. Доктор Хам, сверля До Гона властным взглядом, вбила последний гвоздь:

— И что ты собираешься делать, силой утащив девчонку, которая по своей воле лишилась голоса? Хочешь окончательно задушить её там? Что этот, что тот. Оба только и жаждут свести девчонку в могилу.

Что этот, что тот?

В тот момент, когда он понял, что этот пробирающий до костей упрек направлен в сторону Нам Му Сона, внутри До Гона вспыхнул подавляемый всё это время адский огонь. Капилляры в глазах полопались от ярости — он даже представить не мог, через какой ад этот трусливый ублюдок заставил её пройти, раз она сама отказалась от собственного голоса.

Осознание того, что его самого свалили в одну кучу с этими «теми и этими», было оскорбительным, но еще сильнее его сердце кромсало чувство вины за то, что он не смог защитить Соль Ип. Каждый раз, когда он вспоминал имя Нам Му Сона — ублюдка, который так растоптал её, а сам благополучно улизнул, — в глазах До Гона вспыхивала неприкрытая жажда убийства.

Так вот почему дед Нам Му Сона оставил Соль Ип в этом доме? Чтобы оттащить её от своего обезумевшего внучка?

И что, эта доктор Хам — надежный человек?

Он понятия не имел, какие цели преследует эта старуха, защищая Соль Ип, и навязчивая мысль о том, что он не может позволить Соль Ип снова утонуть в каком-то непонятном болоте, стягивала тело До Гона тугим узлом напряжения.

Вообще-то До Гон был не из тех, кто так легко теряет самообладание. Он всегда хладнокровно и жестко контролировал себя, но стоило делу коснуться Хван Соль Ип, как его рассудок давал трещину.

— Я устала. Не подскажешь, как долго ты еще собираешься торчать в моем доме, сынок Вон Ик Хёна?

На откровенное требование убраться вон До Гон ответил кивком, решив, что это его шанс. Его взгляд уже был прикован к жалко сжавшейся Соль Ип за плечом старушки.

— Один я не уйду. Поехали со мной, Соль Ип-а.

Он не мог оставить её в нелегальной клинике в какой-то глуши. В его голове уже зрел план: немедленно отправить её на полное обследование в больницу «Ильвон» или проконсультироваться с врачом своей команды во Флориде. Он был готов перевернуть весь мир, чтобы найти лучших специалистов и вернуть ей голос.

Но в ответ последовал решительный отказ Соль Ип. Она отчаянно замотала головой, пытаясь оттолкнуть его.

— Нет уж, я не предлагала тебе забирать мою пациентку.

Мало того, доктор Хам вмешалась снова, словно заявляя свои права на Соль Ип.

Внезапно в душу До Гона закралось подозрение: а не удерживают ли Соль Ип здесь условия какого-то очередного контракта? Ведь она была хладнокровным информатором-«решалой», чьи действия диктовались условиями сделок.

— ...Ты здесь, потому что сама этого хочешь? Что за контракт на этот раз? — низкий голос До Гона, в котором он с трудом подавлял дрожь, достиг Соль Ип.

Он с мольбой в глазах ждал её ответа. Однако она, не колеблясь ни секунды, широко распахнула глаза и вывела на экран телефона холодные, как лед, буквы.

«Никаких контрактов я не заключала. Доктор Хам — замечательный человек, который меня лечит и заботится обо мне. Я останусь здесь, так что вы, спортсмен Вон До Гон, уходите поскорее. Я устала. Я тоже хочу отдохнуть.»

Спортсмен... Это сухое обращение, доказывающее, что теперь они друг другу даже не чужие, а хуже, оставило на сердце До Гона глубокую кровоточащую рану.