Причина душевной пустоты — это не что иное, как затаившееся сожаление.
Значит, нужно просто отсечь все эти жалкие чувства.
Соль Ип широкими шагами вышла во двор.
Ночной воздух был пропитан запахом сырости. Остановившись перед старыми железными воротами, Соль Ип замерла, как каменное изваяние, сжимая в руках ковшик, до краев наполненный солью.
Но стоило ей замахнуться, чтобы бросить соль в воздух, как сила покинула пальцы. Грубые кристаллы соли кололи кожу ладоней.
То, что она сейчас должна была изгнать, не было ни домашним проклятием, ни заблудшим злым духом. Это были путаные чувства к До Гону, которые въелись в нее так глубоко, что их было не оторвать, и которые проникали в её тело, словно ледяной дождь.
Нужно разорвать это раз и навсегда. Я должна дать себе клятву, что даже если умру и воскресну, никогда больше не впущу это имя в свое сердце. С этой мыслью она открыла ворота...
Словно пытаясь собрать воедино рассыпающиеся чувства, Соль Ип тяжело вздохнула и подняла глаза. Когда её взгляд охватил темный переулок, она увидела припаркованный черный седан с выключенными фарами.
Эта машина, слишком роскошная для убогой деревенской улочки, машина, подавляющая одним своим видом, неумолимо напомнила ей одного конкретного человека.
***
Воздух в машине казался тяжелым, словно свинцовым. Несмотря на то, что До Гон кое-как вытерся полотенцем, которое протянул ему секретарь Хо, и теперь от его плеч исходил ледяной озноб, внутри у него всё пылало.
Хван Соль Ип жива. Одно это осознание удерживало мир До Гона от окончательного краха.
— Я расставил людей для наблюдения вокруг дома. Соль Ип-ян больше не сбежит. Можете быть спокойны, молодой господин.
Секретарь Хо, сидящий за рулем, осторожно заговорил, поглядывая в зеркало заднего вида на побледневшее лицо До Гона. Взгляд молчаливого До Гона был неотрывно прикован к плотно закрытым воротам дома Соль Ип.
А вдруг эта пронырливая доктор Хам снова её куда-нибудь увезет? Что, если она опять растворится в этой темноте?
Тревога змеей сжимала его сердце.
— Вы же собирались предстать перед ней во всем великолепии. Что же вы так упрямитесь? Поспите немного, а завтра вернемся.
Нотации секретаря Хо даже не достигали его ушей. В голове билась лишь одна безумная мысль: провести эту ночь в машине, а как только взойдет солнце, выломать эти чертовы ворота, ворваться внутрь и запереть её в своих объятиях.
До Гон сверлил взглядом дверную ручку ворот.
— Молодой господин, умоляю вас.
В тот самый миг, когда секретарь Хо обернулся, чтобы снова попытаться его отговорить, тяжелые железные ворота со скрипом приоткрылись.
До Гон резко подался вперед, словно его подбросило.
Так и знал. Хван Соль Ип, снова решила сбежать!
Он уже схватился за ручку дверцы машины, готовый в любую секунду выскочить наружу, как вдруг Соль Ип замерла на пороге. В её руках был розовый пластиковый ковшик.
Она зачерпнула что-то горстью из ковшика, на мгновение замялась, а затем начала разбрасывать это перед воротами.
— И что наша Соль Ип сейчас делает? — в голосе До Гона смешалось недоумение. Секретарь Хо откашлялся и ответил низким голосом:
— ...Полагаю, она разбрасывает соль.
До Гон нахмурился. Соль Ип не только разбросала всю соль из ковшика, но и с остервенением вытряхнула остатки на землю в переулке. Это был жест, полный отчаяния и решимости, словно она пыталась смыть с себя нечто отвратительное и не поддающееся очищению.
Лишь когда она снова скрылась за черными воротами, До Гон разразился тихим смехом.
— В такой-то ситуации еще и злых духов отгоняет. По крайней мере, из этого дома она не сбежит. Поехали.
То, что она защищала это место, даже разбрасывая соль, принесло ему странное облегчение. Значит, хотя бы сегодня ночью она никуда не исчезнет.
Кто бы мог подумать, что наступит день, когда я буду испытывать облегчение, видя, как женщина разбрасывает соль перед воротами дома, из которого я только что вышел.
— Молодой господин, это она не злых духов отгоняла, а...
Секретарь Хо хотел что-то добавить, но До Гон ледяным тоном оборвал его:
— Поехали.
Машина медленно тронулась с места. До Гон скривил губы в усмешке, не веря самому себе.
Непредсказуемая женщина. Вот почему она заставляет До Гона застывать в оцепенении. До Гон лучше кого бы то ни было знал: даже если он будет ползать перед ней на коленях и рыдать, она ни за что не обернется.
И зачем тогда давить на жалость, если это всё равно не сработает.
До Гон перевел дыхание и поправил подол мокрой рубашки. Глядя в окно на удаляющиеся ворота, он пришел к новому выводу. Ни силовое преследование, ни навязчивая слежка на нее не подействуют.
— Мы правда уезжаем, молодой господин? — спросил секретарь Хо. Во взгляде До Гона появилась пугающая глубина.
— Я вернусь завтра.
Пришло время сменить стратегию.
Я стану злым духом, от которого не избавиться даже солью, и буду вечно преследовать её, — твердо пообещал себе До Гон.
***
Наступило тихое рассветное утро, но в душе у Соль Ип царил абсолютный хаос.
Даже соль не помогла. Мало насыпала? Надо было весь мешок высыпать.
Она не сомкнула глаз ни на секунду, промучившись всю ночь, и теперь веки саднило так, словно в них насыпали песка.
Соль Ип подняла с кровати тяжелое тело только тогда, когда услышала голос доктора Хам, возвещающий о начале нового дня:
— Соль Ип-а, иди есть.
Кое-как умывшись, она вышла на кухню. На столе стоял дымящийся суп из капусты и соевой пасты, яичница с ярко-желтым желтком и аккуратно разложенные дикоросы. Это было такое мирное, теплое утро, но сердце Соль Ип металось из стороны в сторону, как сломанный компас.
Соль Ип, пытаясь собрать воедино волю, которая вот-вот готова была сломиться, взяла ложку. В этот момент раздался звонок в дверь.
— Кто это еще в такую рань приперся?
Доктор Хам, подцепившая ложкой рис, нахмурилась.
Дин-дон, дин-дон. Звонок не умолкал, и доктор Хам с раздраженным стоном бросила ложку.
— Ты вчера нормально соль рассыпала?
Вместо ответа Соль Ип энергично закивала. Рис во рту казался жестким, как опилки.
Доктор Хам встала из-за стола и направилась к двери. Заметив, что Соль Ип собирается пойти следом, она строго бросила:
— Сиди тут.
Соль Ип остановилась на коврике в прихожей и стала прислушиваться к тому, что происходит во дворе. И, конечно же, снаружи раздался низкий голос секретаря Хо.
— Может, никого нет дома, молодой господин?
Ответа До Гона не было слышно. Но следующий вопрос секретаря Хо заставил сердце Соль Ип ухнуть вниз.
— Может, перелезем через забор?
Услышав это, доктор Хам завопила во всю мочь, обращаясь к воротам:
— Эй вы! А ну пошли вон отсюда!
— Здравствуйте, доктор. Вы полны энергии с самого утра. Я пришел на прием. Не откроете дверь?
Тон был вежливым и почтительным, но в нем сквозило то самое высокомерное лукавство, присущее только Вон До Гону.
Это была смекалка, доступная лишь тем, кто вырос в любви, и расслабленность, свойственная лишь тем, кто имеет власть.
Соль Ип, умирая от любопытства, как отреагирует доктор Хам, осторожно выглянула в коридор. И в этот самый момент встретилась со свирепым взглядом обернувшейся доктора Хам.
Доктор Хам прикусила нижнюю губу передними зубами и яростно сверкнула глазами. Соль Ип вздрогнула от испуга и юркнула обратно.
— Вы собираетесь выгнать пациента?
— Иди к черту! Какой еще пациент! Сегодня воскресенье!
— Я слышал, что вы принимаете экстренных больных даже по выходным.
Плечи доктора Хам затряслись от гнева.
— И чем же ты болен?
— Это неизлечимая болезнь, с которой не справляется даже современная медицина.
На мгновение повисла тишина, а затем голос До Гона прозвучал низко и глухо:
— Любовная лихорадка.
От такой бесстыдной наглости доктор Хам пришла в неописуемую ярость.
— Проваливай!
Соль Ип, услышав, как доктор Хам грубо топает обратно в дом, поспешно шмыгнула на свой стул. Она как раз собиралась робко взять ложку, когда доктор Хам схватила с полки для обуви молоток-гвоздодер и с размаху ударила по безостановочно звонящему домофону. Раздался громкий треск, и устройство разлетелось вдребезги.
Соль Ип с ужасом наблюдала за этой сценой, а затем, съежившись от страха, уткнулась носом в тарелку с рисом. Она, конечно, догадывалась, что старушка непростая, но такая непредсказуемая жестокость заставила её разум померкнуть.
Хотя, откуда мне знать, какими бывают обычные бабушки.
Но с другой стороны, она подумала, что если бы у кого-то была такая бабушка, то её внучке ничего бы не было страшно в этом мире. Соль Ип была настолько шокирована сценой расправы над домофоном с помощью молотка, что только молча и усердно работала ложкой.
— Ешь быстрее. После завтрака нам нужно пойти на рынок лечебных трав, так что поешь как следует.
Доктор Хам всё еще тяжело дышала, видимо, не до конца выпустив пар. Несмотря на её собственные слова о том, что ей по судьбе не хватает энергии огня, сейчас её гнев, казалось, мог испепелить весь дом.
Вымыв посуду, Соль Ип стала собираться на выход и посмотрела в зеркало. Поскольку она сбежала в спешке и у нее не было с собой запасной одежды, Соль Ип надела светло-серое платье, которое дала ей бабушка.
В зеркале она увидела свои раскрасневшиеся щеки. Соль Ип крепко зажмурилась и помотала головой. Подумать только, стоять перед зеркалом и краснеть от мысли, что он всё еще может ждать за воротами.
С одной стороны, ей было страшно: если он всё еще торчит там, неизвестно, куда в этот раз полетит молоток доктора Хам. С другой стороны, она боялась, что он уже ушел, и ей придется смотреть на пустой переулок.
Соль Ип закрыла лицо руками и тяжело вздохнула.
Что мне делать, если я так и буду метаться?
Ей было страшно, что, если он там, доктор Хам устроит разнос, но в то же время пальцы Соль Ип, потянувшиеся к дверной ручке, дрожали от совершенно неуместного предвкушения.
