Му Сон, тяжело дыша, с угрожающим видом надвинулся на доктора Хам.

— Да она же шарлатанка! Почему наша Соль Ип не может говорить?

Казалось, он вот-вот перевернет стол доктора Хам и устроит погром. Соль Ип нахмурилась и только собиралась подать Му Сону знак, как...

— А в тебе много гнева. Не умеешь сдерживать эмоции, сначала делаешь, а потом обязательно жалеешь и извиняешься, так ведь?

Доктор Хам пробормотала это, словно читая судьбу. Му Сон, уже схватившийся за край стола, дернулся и замер.

— Вылитый свой дед.

Пробормотав это себе под нос, доктор Хам с улыбкой нащупала пульс на запястье Соль Ип.

— Простите, доктор. Быстро извинись. Знаешь, чего мне стоило договориться об этой встрече?

Всегда непреклонный дед склонил голову и отчитал Му Сона. Му Сон, не обращая внимания на дергающего его за руку деда, продолжал свирепо смотреть на доктора Хам.

— А дух у тебя сильный.

Доктор Хам слегка прикрыла глаза и нахмурилась, словно прислушиваясь к пульсу.

— Хм.

Словно что-то поняв, доктор Хам кивнула и с широкой улыбкой спросила:

— Накопилась обида и гнев, которые ты не смогла выплеснуть. Энергия печени застоялась, превратилась в огонь и теперь сжигает твои тело и душу. И мэхэкки сильный.

Му Сон, глядя на профиль Соль Ип, спросил:

— Это еще что такое?

— Мэхэкки — это когда в горле словно что-то застряло, сколько ни глотай, а оно ни туда, ни сюда.

В последнее время Соль Ип часто сглатывала, потому что в горле пересыхало так сильно, что казалось, будто оно вот-вот слипнется.

— А до этого что за чушь про застоявшуюся печень? Она даже не пьет! Точно шарлатанка!

В тот момент, когда Му Сон снова повысил голос...

— Хвабён это, болезнь от подавленного гнева.

Доктор Хам подкатила свой смотровой стул поближе к Соль Ип. Сжав руку в полукулак, она костяшками пальцев с нажимом потерла прямо посередине груди Соль Ип. Вместе с болью, словно ей раскалывали грудину, изо рта вырвался тяжелый вздох.

— Оставляй её здесь. Через неделю заговорит.

Му Сон, часто моргая, переспросил:

— То есть с её телом всё в порядке? Вы хотите сказать, что она сейчас не может говорить из-за какого-то психологического, эм, шока?

Доктор Хам прищелкнула языком.

— Разве я говорила, что с телом всё в порядке?

В расслабленном голосе доктора Хам, подавляющем напор Му Сона, сквозила уверенность.

— С чего бы нам оставлять её здесь с вами?

— Тогда забирай. И угробишь девчонку.

— Да вы ничего не знаете! Кто её угробит?!

Му Сон аж передернуло, словно он умолял не говорить таких страшных вещей.

— Спать не может, есть не может. Заперли этот огненный шар в четырех стенах без выхода, вот она изнутри и сгорает.

Му Сон, который до этого рьяно бросался в бой, в мгновение ока притих. Подавив даже свое тяжелое, прерывистое дыхание, он посмотрел на деда.

Его взгляд словно спрашивал: «Что нам делать?».

— Думаете, недели хватит?

— Время покажет.

Дед почтительно сложил руки перед собой и обеспокоенно произнес:

— Мы бы и рады оставить её здесь до полного выздоровления, но у нас нет такой возможности. Если бы вы могли хотя бы поставить ей иголки...

— А глаза-то какие смышленые. Бесстрашная, волевая. Подозрительная, но умеет это скрывать. Если противник ей не по зубам — в драку не полезет. Интуиция отличная, быстро соображает, где можно стоять, а где нужно лечь.

Вместо того чтобы осматривать больную, доктор Хам внимательно разглядывала лицо Соль Ип, словно читая по лицам.

— В компьютерах разбираешься?

Соль Ип осторожно кивнула.

— Мне как раз пора избавиться от всех этих бумажек.

Доктор Хам постучала пальцем по стопке старых бумаг, похожих на медицинские карты, и продолжила:

— Будешь жить здесь и делать то, что я скажу.

Её глаза миндалевидной формы с двойным веком собрались в морщинки, и на губах заиграла освежающая улыбка. Она казалась старше деда, но в её лице всё еще чувствовалась прекрасная, сильная аура. Впервые в жизни Соль Ип видела такую очаровательную старушку.

— Вот беда. Кажется, девчонка в меня втюрилась?

Шутливо пробормотала доктор Хам, искоса взглянув на Му Сона.

— Ты хоть знаешь, какими прокладками она пользуется?

Лицо Му Сона залилось краской, а плечи вздрогнули.

— Откуда мне такое знать?

— Вот поэтому и говорю — оставляй её здесь. Здоровый лоб, только и умеющий, что злиться, — как ты за ней ухаживать собрался?

Му Сон лишь беззвучно открывал и закрывал рот, всем своим видом показывая, что его сейчас самого разорвет от гнева.

— Запереть девчонку, которая и так задыхается от подавленного гнева, в четырех стенах — это всё равно что приказать ей умереть. Не переживай и оставляй её мне.

Дед, видимо, безгранично доверяя доктору Хам, склонил голову и несколько раз поблагодарил её. Му Сон с донельзя недовольным лицом, подгоняемый дедом, вышел из кабинета.

Боясь, что доктор Хам передумает и выгонит их, если они задержатся, дед схватил Му Сона и быстро увел. Через распахнутое окно виднелся высокий забор, из-за которого донесся звук отъезжающего старого фургона прачечной "Ёнвон".

— Кажется, этот старик в тебе души не чает. У его собственного внука нога покалечена, а он первым делом привел ко мне тебя.

В словах доктора Хам не было особой нежности, но от них глаза Соль Ип почему-то подозрительно защипало.

— Хочешь плакать — плачь, хочешь смеяться — смейся. Здесь никто ничего о тебе не знает. Никто не станет тыкать в тебя пальцем за то, что ты плачешь или смеешься. Живи спокойно. А взамен, приведешь в порядок мои записи начиная с девяностых годов?

Доктор Хам звонко рассмеялась, словно показывая, что за всё нужно платить.

Даже если я буду плакать, никто не накричит, чтобы я замолчала.

Мне не нужно оглядываться по сторонам, прежде чем улыбнуться.

Впервые в жизни она чувствовала такую свободу. Когда она жила с Вон До Гоном, её сердце трепетало, но в то же время было сжато до предела. А сейчас от мысли, что ей не нужно ни о чем беспокоиться, тело расслабленно обмякло.

***

До предсезонки было еще далеко. До Гон был уверен, что пока он в Корее, Соль Ип ни за что не покажется. Попросив руководство команды о содействии и возможности спокойно провести время в одиночестве, он обставил всё так, словно покинул страну.

В прессу просочились слухи о том, что ради лучших результатов в новом сезоне он улетает в Штаты раньше обычного. Заявив, что отправляется в Америку, До Гон провел ночь в Нарите и ранним утром, избегая внимания туристов, тихо вернулся в Корею. Оставалось лишь надеяться, что она не станет проверять его записи о въезде и выезде.

Всё это время поиски на озере не прекращались. Движимый одержимостью проверить всё собственными глазами, он в итоге приказал установить дамбу и частично откачивать воду. Чтобы осмотреть всё озеро, потребовалось бы не меньше трех месяцев. Но ему было плевать на время. Ему нужны были железные доказательства того, что её там нет.

До Гон достал из внутреннего кармана пиджака оторванный кусок ткани. Жалкий лоскуток размером с ладонь. Когда его только нашли, он испытал облегчение, но сейчас нетерпение снова душило его.

— Поспите немного, молодой господин.

С тех пор как исчезла Соль Ип, сон не приносил отдыха, еда не лезла в горло, а жизнь казалась жалким существованием.

— Я немного прикрою глаза. Разбудите, если что-то появится.

Вчера вечером он вылетел в Японию, провел бессонную ночь в отеле и ранним утром вернулся обратно. Веки отяжелели от изнеможения. Он уже и сам сбился со счета, сколько дней толком не спал.

Проваливаясь в тревожную дрему и то и дело вздрагивая, он лежал на диване, когда услышал торопливые шаги.

— Молодой господин! Мы нашли её!

До Гон резко подскочил на ноги. Внезапное головокружение заставило мир перед глазами поплыть. До Гон крепко зажмурился и надавил большим и указательным пальцами на виски.

— ...Нашли?

Хриплый, севший голос едва сорвался с губ.

— Мы же установили слежку за прачечной, которой управляет дед Нам Му Сона!

Умение Му Сона заметать следы было поразительным — «Прачечную Ёнвон», принадлежащую его деду, они вычислили всего неделю назад.

— Сообщают, что она вышла из прачечной и сейчас куда-то направляется. Они подтвердили, что Соль Ип-ян села в фургон прачечной.

Секретарь Хо протянул До Гону телефон. На фотографиях, снятых издалека с приближением, было несколько кадров, как Хван Соль Ип садится на заднее сиденье фургона.

— Едем.

 

До Гон схватил пиджак, перекинутый через спинку дивана, и широкими шагами направился к выходу.