Возможно, из-за того, что предупреждение Му Сона все еще звенело в ушах, рука Соль Ип не решалась сразу ухватиться за До Гона, нерешительно блуждая в воздухе. Однако он сам перехватил её ладонь, словно направляя на предначертанный путь.

Его горячая ладонь с твердыми мозолями от постоянного сжимания хоккейной клюшки и скольжения по льду коснулась её худой кисти. Их пальцы переплелись один за другим. Сцепив их в замок, он встал позади неё и уютно обнял.

Его мощное тело, способное выдержать даже самый свирепый и грубый ветер, надежно поддерживало её. Щеки Соль Ип вспыхнули, когда она почувствовала биение его сердца под плотной, словно броня, грудью. Это сердцебиение, которое могла чувствовать только она, казалось, говорило ей, что сейчас его сердце бьется исключительно ради неё. А упирающаяся чуть ниже мощная, напряженная плоть заставила её низ живота судорожно сжаться.

Возникала даже иллюзия, будто само его существование было сотворено специально для Соль Ип.

Вслед за дыханием, щекочущим шею сзади, Соль Ип медленно повернула голову влево. Его глаза, скрытые под полуприкрытыми веками, затуманенно блестели.

Их губы легко соприкоснулись. Но стоило им лишь коснуться, как его губы безжалостно отстранились, и Соль Ип, словно преследуя их, полностью повернулась к нему. На его лице расплылась соблазнительная улыбка. Соль Ип непроизвольно высунула язычок и смочила нижнюю губу. Казалось, над её ключицами колышется его горячее дыхание.

Расцепив пальцы, он уткнулся губами в ладонь Соль Ип и сделал глубокий вдох. Его плечи, пока он стоял с крепко зажмуренными от экстаза глазами, слегка дрогнули. Эта дрожь целиком передалась Соль Ип. От такой искренней реакции у нее на мгновение защипало в глазах, и они наполнились слезами.

Она жалела о своей глупой и жалкой натуре, из-за которой сжималась от страха, думая, что не смеет запирать его чувства в себе.

И почему мне нельзя держаться за руку этого мужчины?

— Щекотно.

Слегка втянув шею, Соль Ип попыталась высвободить руку. Однако он, словно не в силах вынести даже секундного отдаления, притянул её к себе и обнял.

— Сегодня у нас образ стеснительной недотроги? — пробормотал он, будто необычное поведение Соль Ип было ему в новинку.

В ответ на его шутливый вопрос в груди Соль Ип в смятении переплелись желание покапризничать и твердое обещание больше не отдавать ему свое сердце.

— Какое еще стеснение...

Она тихо возразила, словно это слово совершенно ей не подходило, и в этот самый момент он широко раскрыл рот и впился в её губы. Их языки сплелись, её голова запрокинулась. Соль Ип рефлекторно обвила руками его шею, и с её губ сорвался стон:

— М-м-м…

В мыслях царил хаос, а внутренние барьеры безвольно рушились, но её распаленное тело послушно откликалось. Шелковый халат соскользнул с её плеч и упал на пол. Еще вчера он с горящими глазами заявлял, что она ни в коем случае не должна попадаться на глаза Му Сону в пижаме.

А если он узнает, что сегодня я в таком виде тайком виделась с Му Соном и переписывалась с ним, насколько сильно он выйдет из себя?

От одной только мысли о его ревности сердце забилось так быстро, что в груди стало тесно. Чувство вины за обман захлестнуло Соль Ип, и она невольно приподнялась на мысочках, крепко обхватив его за шею.

Словно приветствуя её порыв, он прижал Соль Ип вплотную и продолжил грубо целовать её, а затем слегка ослабил хватку. Тесное сплетение их языков, проникавших так глубоко, будто доставали до самой гортани, немного расслабилось.

Когда Соль Ип с сожалением открыла глаза, он, пристально наблюдавший за ней, улыбнулся. Мужчина, чьи влажно поблескивающие от слюны, раскрасневшиеся губы растянулись в улыбке, был настолько бесконечно соблазнителен, что ей хотелось спрятать его ото всех и смотреть только самой.

— Не улыбайтесь… так. — прошептала Соль Ип, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

— И как же я улыбался?

Скользнув вверх по уголку её губ, он медленно поцеловал её в щеку. Поцелуй, рассыпавшийся на пылающей коже словно перышко, был таким благоговейным, будто его губы вычерчивали лик божества.

— Говорю же, щекотно.

Голос Соль Ип мелко задрожал. Он склонил голову и, глубоко заглянув ей в глаза, спросил:

— И из-за этого стоит плакать?

Слезы так застилали ей глаза, что его образ перед ней расплывался.

— Это от обиды. Потому что вы всё время дразнитесь.

Это было совершенно нелогичное оправдание, но он не стал допытываться, а лишь тихо рассмеялся и снова прижался губами к щеке Соль Ип. Лицо у него было как у безумно влюбленного мужчины.

Как было бы здорово, если бы я могла прожить жизнь, бесконечно любуясь этим лицом.

Му Сон предупреждал: если они продолжат оставаться в этом особняке, Вон До Гон тоже может оказаться в опасности. Му Сон, которого знала Соль Ип, был из тех, кто раздражающе молчит даже о том, что есть, а не легкомысленным человеком, выдумывающим небылицы, чтобы нагнать на людей пустую тревогу.

Поэтому Соль Ип лучше всех понимала: слова Му Сона — не пустой звук. Вполне вероятно, что за её спиной Му Сон взялся за какоето опасное поручение, и те, о ком Соль Ип даже не подозревает, уже могли прознать о её существовании.

Возможно, когда они проникли в жилой район Каннама и столкнулись с женщиной на салатовом Ревуэльто, они засветились, пока Му Сон убегал вместе с Соль Ип. Если из-за нее выяснится, что женщина на салатовом Ревуэльто связана с Вон До Гоном, очевидно, что разгрести эту ситуацию станет еще сложнее.

Всю жизнь она оценивала наихудший сценарий и выбирала меньшее из зол. Если сейчас наихудшим исходом было подвергнуть Вон До Гона опасности, то для Соль Ип было правильным выбрать меньшее зло и покинуть его.

А значит, у Соль Ип оставалась ровно одна неделя, в течение которой она могла любоваться его лицом вдоволь.

— О чем вы так глубоко задумались?

Видимо, решив, что сегодня Соль Ип ведет себя не как обычно, он терпеливо ждал, пока она лишь молча переводила дыхание. Соль Ип казалось, что слезы вот-вот хлынут наружу, поэтому она лучезарно улыбнулась. Натянув верхнюю губу, чтобы выглядеть как можно красивее.

Даже если ей придется обмануть его и уйти, в ней проснулась жадность — она хотела остаться в его памяти красивой. Выбирать меньшее зло вместо наихудшего исхода — мудро. Значит, и в этот раз она просто самостоятельно приняла правильное решение. Разве жалость к себе, пропитанная чувством жертвенности, способна на что-то, кроме как сгноить остаток её жизни?

Она дала себе клятву: оставшуюся неделю она будет любить его без оглядки.

Соль Ип прислонилась лбом к его плечу и тихо прошептала:

— …Обнимите меня.

Не успели эти слова слететь с губ Соль Ип, как он присел и, подхватив её под бедра, поднял на руки. Как только её ноги оторвались от пола, Соль Ип крепко вцепилась в его плечи из-за тревожного чувства, что может куда-то упасть.

Он посмотрел на беспокойное лицо Соль Ип снизу вверх и успокаивающе произнес неформальным тоном:

— Боишься, что я тебя уроню?

Несмотря на то что она взяла себя в руки, Соль Ип захотелось разрыдаться в голос. Чувство было такое, словно она заполучила мороженое, о котором так долго мечтала, но жалела его съесть, и в итоге оно просто растаяло.

Подгоняемая чувством горечи и сожаления, она перенесла руки с его плеч на его лицо. Обхватив его щеки обеими ладонями, Соль Ип наклонила голову, нежно накрыла его губы своими и закрыла глаза.

Она почувствовала, как он, легко держа её на руках, скользящим шагом пошел вперед. Её тело откинулось на кровать, а его губы прихватили мочку её уха. Огромная рука, державшая её за бедро, приподняла край сорочки, и тут же её трусики потянули вниз. Ощущение того, как тонкое белье соскальзывает с её влажного лона, было невероятно ярким.

— Ха…

До того момента, как он уложил её на кровать, До Гон был расслаблен. То ли потому, что у него гора с плеч свалилась после того, как он нашел Нам Му Сона, но её застенчиво краснеющее личико было таким прелестным, что ему просто хотелось любоваться им как можно дольше.

Но почему вдруг он стал таким нетерпеливым?

До Гон стянул брюки вместе с бельем, торопливо разорвал упаковку презерватива и натянул его на член. Проверив кончиками пальцев, что расщелина меж её складок увлажнилась, он с нетерпением обхватил свой ствол.

Стоило ему лишь прижать тупую головку ко входу, как сквозь плотно сжатые зубы вырвался стон:

— Хх…

Даже не успев полностью раздеться, он втолкнул разбухшую до предела плоть глубоко в её тело.

— Ахх…

Сквозь её милые губы просочился тонкий, болезненный стон. Она отвернула голову, и по уголкам её уязвимых глаз скатились капельки слез.

— Мне остановиться?

Желание переполняло его так, словно он ни за что не смог бы остановиться. Но в тот момент, когда он увидел её, казавшуюся чем-то измученной, его сердце рухнуло вниз.

Она крепко зажмурилась и помотала головой.

— Ни за что... не останавливайтесь.

До Гон поцеловал её в висок и прошептал:

— Но ты же плачешь.

При этих словах она, с глазами, полными слез, посмотрела на До Гона снизу вверх и красиво улыбнулась. Затолканный внутрь член дернулся, увеличиваясь в размерах.

— Это потому что мне хорошо… Потому что мне так хорошо с вами, До Гон-сси.

От её признания, прошептанного с таким захватывающим дух, прекрасным лицом, казалось, даже его тяжелое сердцебиение вот-вот остановится.

— Ха-а.

Едва выдохнув, До Гон слегка отвел бедра назад, а затем грубо вколотился в неё. Он даже думать не мог о том, чтобы нежно ласкать и уговаривать её, постепенно подготавливая.