До Гон погрузил свой член во влажное лоно до самого конца. Хотя он лишь только вошел, внутренние стенки влагалища сжали его так сильно, что у него вырвался прерывистый вздох.
— Фу-ух, расслабься немного.
Её глаза, в уголках которых скопились слезы, были затуманены безвольным удовольствием. Она смотрела на него с явным возмущением, словно спрашивая: «Куда еще расслабляться, если у меня и так не осталось сил?».
До Гон потянул её футболку вверх, слегка подался назад и почти полностью вытащил член. Оставив лишь самый кончик на самом краю входа, он пробормотал:
— Снимай.
Она завозилась и сняла футболку. При каждом движении её маленького тела лоно, сжимающее его член, вздрагивало.
— М-м.
Это было только начало, но удовольствие было таким, что он непроизвольно зажмурился.
— Ха-а.
До Гон, переведя дух, забрал футболку из её рук и бросил на пол. Когда он глубоко толкнулся вперед, её круглые груди, выпирающие из бюстгальтера, тяжело колыхнулись.
— Ах, блядь.
Возбуждение было настолько сильным, что у него чуть не вырвалось ругательство.
— Пока не вернется доктор Хам, может, будем заниматься только этим?
Даже если она и перестала смотреть на него ледяным взглядом, целовать её и миловаться с ней на глазах у старушки было невозможно. Она шарахалась, даже когда он просто хотел её поцеловать, что уж говорить о сексе — об этом и мечтать не приходилось. Поэтому для До Гона время отсутствия доктора Хам было уникальным шансом не отлипать от неё.
Стянув вниз одну чашечку бюстгальтера, он обнажил сосок, который упруго торчал на бледной, как персик, коже, словно распустившийся цветок персикового дерева. Наклонив голову, он взял в рот сосок вместе с ареолой.
В это мгновение мягкие внутренние стенки влагалища туго сжали его член. Стиснув зубы, До Гон начал мощно и глубоко вколачиваться в нее.
— У-у.
Не в силах даже издать нормальный стон, она тяжело дышала, а её лицо, искаженное от удовольствия, залилось краской. Он провел языком по её щеке, казавшейся сладкой, словно спелый фрукт, и проник языком в её полуоткрытый ротик.
Видимо, не справляясь с ощущением его толстого языка, сплетающегося с её, из её горла вырвался звук, похожий на мурчание беззащитного зверька. От этого звука До Гон окончательно потерял голову.
Она была слаба и уязвима как никогда. И всё же, глядя на неё — ту, что просила дать ей шанс сделать выбор, — он сходил с ума от желания завладеть ею целиком и полностью. Он жадно сосал её язык, который вяло двигался, словно она впитывала в себя невыносимое удовольствие.
Он сжал её пышную грудь в руке и начал мять так сильно, словно хотел раздавить. Стенки её влагалища начали ритмично сжиматься и расслабляться. До Гон оторвался от её губ, желая услышать этот хрупкий звук рыданий на пике наслаждения. Сдавленный стон сорвался с её бессильно приоткрытых, влажных губ.
Прерывистое дыхание и плач слились воедино, барабанным боем отдаваясь в ушах. До Гон прикусил её мочку уха и пробормотал:
— Сама же с ума сходишь от удовольствия.
Она впилась ногтями в его кожу так сильно, словно готова была расцарапать плечи.
— И тебе всё еще нужно время?
— А-ах...
Словно хватаясь за спасательную соломинку, она, мелко дрожа, притянула его за шею и плечи, крепко прижав к себе. От этого давления, словно сжимающего его член в тисках, До Гон тоже не выдержал и излился. Кульминация горячим потоком взорвалась в их сплетенных в экстазе телах.
***
Судя по всему, неподалеку находился не только секретарь Хо, но и менеджер Хон. Каждый раз во время еды под дверь приносили блюда, приготовленные заботливыми руками менеджера Хон, и эти двое ничем не занимались, кроме как ели и жадно исследовали тела друг друга.
В первую ночь они уснули, крепко обнявшись прямо на полу в гостиной, а на второй день в комнату Соль Ип привезли кровать.
— Я получил разрешение от доктора Хам. Она сказала, что такую мелочь можно поставить.
Это значило, что доктор Хам, учитывая, что в будущем Соль Ип будет жить здесь одна, разрешила поставить для неё односпальную кровать размера Super Single.
«Спасибо.»
— И это всё?
До Гон уложил её на новую кровать, застеленную пока только водонепроницаемой простыней, целовал и посасывал её кожу, пока она не выбилась из сил, а затем вонзил в неё свою плоть. А потом, укрыв её обессиленное тело одеялом, наполнил ванну теплой водой и погрузил её туда.
В ванну, которая была слишком тесной для двоих, До Гон всё-таки втиснулся следом. Под предлогом того, что сделает ей массаж и разомнет мышцы, он то и дело ощупывал её мягкое тело. Его руки, массирующие напряженные плечи, спустились по рукам, скользнули по бокам и переместились вперед, крепко сжав круглые груди, всплывшие на поверхность воды.
Соль Ип слабо покачала головой и оглянулась на До Гона, сидящего позади нее.
— Что такое? — спросил До Гон, и на его губах заиграла обворожительная улыбка. С кончиков его мокрых волос капала вода, а переносица гладко блестела. Каждый раз, когда он кончиками пальцев задевал её затвердевшие соски, внизу живота у Соль Ип сладко ныло.
Но она понимала: если позволить ему продолжать, он не отвяжется от неё, пока у неё не отвалятся ноги. Словно говоря «хватит уже», Соль Ип убрала его руки, поддерживающие её грудь, и покачала головой.
Он лукаво улыбнулся и с громким чмоканьем поцеловал Соль Ип в плечо.
— Понял. Немного отдохнем, а потом продолжим.
Это значило, что он не собирался останавливаться, а просто решил взять перерыв. От предвкушения по затылку пробежали мурашки.
— Чего испугалась? Тебе же понравится.
Он нежно тер спину Соль Ип намыленной губкой, напевая себе под нос какую-то мелодию. На лице Соль Ип, которая из-за тесноты ванны сидела прямо на его бедрах, впервые за долгое время появилась умиротворенная улыбка. Хоть его член, трущийся о её спину, и отвлекал, этот долгожданный отдых был теплым и уютным.
Глубокой ночью До Гон, считая, что тратить время на сон — непозволительная роскошь, молча разглядывал её спящее лицо. Желтый свет уличного фонаря, проникающий в окно, ложился на её щеки, делая её еще более сладкой. Длинные ресницы отбрасывали на глаза тени, похожие на веер, а кожа, гладкая, как фарфор, сегодня казалась особенно мягкой.
«Завтра возвращается доктор Хам.»
Вечером они узнали, что доктор Хам, организовав похороны подруги, завтра возвращается домой.
«Так что и Вон До Гон-сси пора уезжать.»
Она мучилась из-за того, что не могла просто так принять мужчину, который был готов отказаться от всей своей жизни и остаться здесь, гонясь только за любовью. Поэтому она просила дать ей шанс. Шанс сделать вид, будто у нее в жизни полно вариантов, и она, никуда не торопясь, осознанно выбирает именно До Гона.
Когда они впервые встретились, хоть у неё ничего не было за душой, её гордость была нерушимой. До Гон хотел своими руками поднять её, сломленную, но она выбрала встать на ноги сама.
Если бы До Гон упрямо остался рядом с ней, наплевав на свою жизнь, это стало бы оскорблением для неё, изо всех сил пытающейся встать на ноги самостоятельно.
Пока меня не будет, ты ведь не будешь плакать, правда? Будешь хорошо себя вести?
Но одно лишь осознание того, что он не может оставить её рядом с собой, жгло его сердце, причиняя невыносимую боль.
Я вот не уверен, что смогу нормально жить, пока тебя нет рядом.
Ему хотелось хотя бы погладить её по щеке, но он боялся разбудить её, поэтому вынужден был с силой сжать кончики пальцев, чтобы сдержать свой порыв.
«Уезжайте, пока я сплю. Я буду часто выходить на связь.»
Поскольку он не мог услышать её голос, она пообещала часто звонить по видеосвязи и писать сообщения, после чего светло улыбнулась.
Я не изменюсь.
До Гон дал клятву в глубине своего сердца.
Поэтому и ты тоже не меняйся.
Глядя на её спящее лицо, До Гон беззвучно произнес эту просьбу.
***
До самого рассвета, пока он осторожно не встал с кровати и не покинул комнату, Соль Ип не сомкнула глаз. Всю ночь он то тихонько смеялся сам с собой, то вздыхал, то с тоской перебирал кончики её волос.
Её закрытые глаза были влажными от слез, но она изо всех сил терпела, чтобы не заплакать вслух.
Всё хорошо. Так будет правильно.
Она считала, что ради его будущего и её собственной полноценной жизни им нужно сосредоточиться на себе. И всё же, как только он вышел из комнаты, а издалека донесся звук закрывающейся входной двери, её глаза резко распахнулись.
Только один раз, я хочу обнять его только один раз перед тем, как отпустить!
Соль Ип прямо в пижаме вскочила с кровати и выбежала за ворота. Если она побежит за ним прямо сейчас, то наверняка успеет догнать.
Мне так хотелось прямо сейчас броситься к вам, До Гон-сси, схватиться за вас. Закатить истерику, умолять бросить всё и спрятаться здесь со мной. Но я так не умею. Я никогда никого не умоляла и ни за кого не цеплялась. Все ведь меня бросали, верно? Даже дедушка Му Сона, который относился ко мне как к родной внучке, оставил меня здесь и уехал? Му Сон тоже больше не выходит на связь?
Как я могу удерживать вас, До Гон-сси? Ведь ваша жизнь прекрасна и без меня.
Сквозь прерывистое дыхание прорвались сдавленные, судорожные рыдания.
За воротами было пусто до отчаяния. Далеко впереди было видно, как его машина поворачивает за угол.
Мы обязательно встретимся снова.
Соль Ип, не в силах совладать с разбитым сердцем, еще долго стояла перед воротами.
