Доктор Хам, мельком взглянув на сообщение, странно улыбнулась.
— Иногда нужно уметь быть гибкой. Ты только и делаешь, что без разбору всё обрубаешь. Вот этот парень и не может этого понять, поэтому и ошивается здесь, разве не так? Соль Ип-а, сколько тебе в этом году?
Соль Ип показала пальцами цифры 2 и 3.
— Двадцать три, а день рождения?
Когда Соль Ип послушно назвала день рождения, доктор Хам начала большим пальцем пересчитывать фаланги на остальных четырех пальцах, тихо бормоча что-то себе под нос. В этот момент она стала похожа на предсказательницу судеб, читающую чью-то жизнь.
— Ты — драгоценный камень, который должен сиять, но всё это время к тебе прилипала грязь.
Взгляд доктора Хам остановился на глазах Соль Ип.
— Вроде как они и пытались защитить этот камень от царапин, но то, что этот парень сейчас вытворяет — ты не должна спускать ему это с рук.
Было непонятно, говорит ли она о Вон До Гоне, или о чем-то другом, что связывало Соль Ип с прошлым. Но от слов «не должна спускать с рук» у Соль Ип кольнуло в груди.
«Я в такое не верю.»
Соль Ип посмотрела на доктора Хам решительным взглядом. Но с губ старушки сорвалось совершенно неожиданное имя.
— Я про Му Сона. То, что он сейчас творит, разрослось так сильно, что тебе этого уже не остановить. Какой бы ты ни была драгоценностью, если ты зарыта в грязи, разве ты сможешь сиять?
Соль Ип не нашла что ответить и застыла. Когда она узнала, что Му Сон за её спиной проворачивал опасные дела, она решила, что пути назад уже нет и они отдалились друг от друга навсегда. Вспомнилось то леденящее чувство близкой смерти, когда она еле выбралась из озера. Хоть она и спаслась, ужас от того, что она действительно могла пойти ко дну, всё еще был свеж.
— Но беда в том, что ты сама себя слишком изводишь. Драгоценный камень нужно полировать, чтобы он засиял, но если давить на него слишком сильно — он разобьется, и ты погибнешь.
Доктор Хам внезапно подняла руку, и Соль Ип, сама того не осознавая, вздрогнула и сжалась.
— Похоже, тех, кто тебя бил, было куда больше, чем тех, кто гладил.
Морщинистая рука мягко погладила Соль Ип по голове и успокаивающе похлопала по плечу. Что-то, что всё это время камнем лежало в груди, растворилось, и на глазах навернулись слезы.
— Впредь держи рядом с собой только тех людей, которые считают тебя драгоценностью.
Соль Ип хотела было ответить, что в её жизни таких людей никогда не было, но тут же вспомнила До Гона. Единственным, кто называл её драгоценной и красивой, был До Гон.
Но отдать ему свое сердце, а потом забрать обратно было так же больно, как вырезать его ножом. Она так больше не хотела этой боли, что даже приняла радикальное решение больше ни с кем не сближаться. В результате она попыталась сбежать из прачечной "Ёнвон", но её поймали во дворе и привезли сюда.
— Жизнь человеческая — сложная штука. Как было бы здорово, если бы всё можно было обрубить одним махом? Ты наверняка любишь, чтобы всё было четко и правильно, и, наверное, именно поэтому, даже связавшись с таким мутным человеком, как дед Му Сона, ты смогла выжить.
«Благодаря им я тоже смогла выжить.»
Слышать, как чужой человек плохо отзывается о Му Соне и его дедушке, которые помогли ей пережить смертельную опасность, было немного неприятно.
— Люди держат других рядом с собой по разным причинам. Из-за привязанности, из-за любви, а иногда — из-за необходимости...
Соль Ип понимала слова доктора Хам умом, но сердцем принять их было тяжело.
— Тебе, наверное, трудно это понять. То, как можно держать человека рядом только потому, что он нужен. Ведь ты всегда отдаешь людям всю душу. Но ты должна понимать, что не все люди такие же, как ты.
«Но ведь дедушка всё равно привез меня сюда, чтобы вылечить.»
Доктор Хам только фыркнула. То, что дедушка избавился от нее, как только она перестала быть полезной, было жестокой, но неоспоримой правдой. После побега из особняка она была наполовину не в себе, не могла работать и, скорее всего, стала для них обузой.
— Неужели ты не понимаешь, что этот хитрый старик привез тебя ко мне только потому, что знал: я тебя приму? Я ведь пациентов не выгоняю.
Соль Ип чуть было не спросила: «А Вон До Гона вы пускаете в дом, потому что он тоже пациент?», но сдержалась. Она понимала, что её тело и душа всё еще больны, и она не может соображать так же трезво, как раньше. Поэтому она убеждала себя, что именно из-за этой слабости каждый раз, когда он появляется, она так глупо краснеет, а сердце начинает бешено колотиться.
— Я же говорила. Здесь тебя никто подгонять не будет. Никто не будет совать тебе под нос контракты и заставлять работать. А, ну да. Та работа, что я тебе дала — это плата за твои лекарства.
На эти слова доктора Хам Соль Ип слабо улыбнулась и кивнула.
— Живи как драгоценный камень, как тебе и предначертано. Ты же можешь просто держать дистанцию с Му Соном и его семейкой. Только не зарывайся в их грязь.
Доктор Хам продолжала давать искренние советы.
— Редко встретишь человека, который вернет тебе столько же чувств, сколько ты ему отдала. А уж того, кто вернет больше, найти еще сложнее.
Соль Ип снова вспомнила До Гона, и к горлу подкатил ком.
— Решай всё с умом. Ты со всем справишься.
Она жила здесь из милости, будучи не в состоянии даже позаботиться о себе, и ничего полезного не делала. И всё же эта женщина искренне верила, что Соль Ип со всем справится. Эти слова поддержки разрушили последнюю линию обороны Соль Ип. Её лицо исказилось, и она разрыдалась. Доктор Хам молча обняла Соль Ип и стала гладить её по спине.
— Точь-в-точь как ты. Ты так похожа на нее.
Пробормотала доктор Хам себе под нос. В её голосе звучало такое глубокое сожаление, что Соль Ип не решилась спросить, о ком идет речь. Летняя ночь сгущалась. Искреннее тепло доктора Хам, с которой она познакомилась всего три-четыре дня назад, наконец-то позволило успокоиться сердцу Соль Ип, которое всю жизнь металось в тревоге.
***
С самого утра от земли поднимался удушающий зной. Соль Ип, уснувшая вчера в слезах, с трудом открыла глаза — лицо опухло, а веки казались свинцовыми.
— Это чай от отеков. Пей.
В пиале, которую протянула доктор Хам, плескалась темно-коричневая жидкость. Недолго думая, Соль Ип сделала глоток и тут же сильно поморщилась. Горечь была такой невыносимой, что язык онемел, а все клетки тела, казалось, взвыли от ужаса.
Боже, как горько...
В это мгновение, словно слуховая галлюцинация, в ушах зазвенел голос Вон До Гона, который вчера во дворе, попивая холодный чай, так же жаловался на горечь. По логике вещей, вчера она выплакала все слезы в объятиях доктора Хам, нашла покой, и теперь у нее должна была появиться твердая решимость оттолкнуть его навсегда. Но в реальности всё было с точностью до наоборот. Казалось, очищенное место в её сердце теперь еще больше заполнилось присутствием Вон До Гона. Теперь всё — от момента пробуждения до глотка горького чая — связывалось с ним.
Интересно, он и сегодня придет?
Сама же сунула ему записку с требованием не приходить, а теперь то и дело поглядывала в сторону ворот. Как только они закончили завтракать и перевели дух, в дверь постучали. Соль Ип навострила уши. Сердце бешено заколотилось — неужели он уже примчался?
— Доктор Хам, вы дома?
Но из-за ворот раздался хриплый старушечий голос.
— Да, иду! Соль Ип-а, иди открой бабушкам дверь.
Соль Ип поспешила открыть ворота. Внутрь толпой повалили бабушки с мелко завитыми кудряшками, похожими на брокколи. Одна несла корзину с вареной кукурузой, другая — белую собачку на руках.
— Что-то я тебя раньше не видела?
Спросила бабушка, разодетая в цветастое платье, в упор разглядывая Соль Ип. Поскольку Соль Ип не могла говорить, она просто низко поклонилась в знак приветствия. Остальные бабушки уже подняли шум, споря о том, кому первой доктор Хам поставит иголки, и держались с Соль Ип на расстоянии, не проявляя особого интереса.
— Мама Чон Нама! Иди скорее сюда!
Только бабушка, которую назвали "мама Чон Нама", проявляла к Соль Ип повышенный интерес. Другая бабушка, стоявшая рядом, добродушно улыбнулась Соль Ип.
— Наверное, ты похожа на её внучку, вот она и заглядывается. Она не злая.
— Моя внучка в сто раз красивее! — ревниво огрызнулась мама Чон Нама, и Соль Ип оставалось лишь неловко улыбаться.
Бабушки улеглись в ряд на кровати для пациентов на втором этаже, грелись компрессами, ели кукурузу и принимали процедуры у доктора Хам.
Когда наступило время обеда, "мама Хэппи", принесшая собачку по кличке Хэппи, взяла на себя инициативу и оккупировала кухню.
— Может, сегодня лапши отварим и перемешаем с соусом?
Когда кисло-сладкая пибим-куксу (холодная лапша с овощами) была готова, доктор Хам уселась среди бабушек и с удовольствием ела лапшу, словно айдол на фан-встрече. Соль Ип, случайно оказавшаяся в этой компании, тоже положила в рот немного лапши.
— Так кто это всё-таки? — мама Чон Нама снова указала на Соль Ип и спросила доктора Хам.
— Моя внучка.
На невозмутимый ответ доктора Хам мама Чон Нама прищурилась и смерила Соль Ип оценивающим взглядом.
— А у внучки что, рта нет? Даже не поздоровалась.
— А у тебя глаз нет? Сама не видела, как она стояла и кланялась? — одернула её мама Хэппи, и атмосфера мгновенно накалилась.
Соль Ип впервые в жизни наблюдала за перепалкой деревенских бабушек, и её прошиб холодный пот. Взламывать камеры наблюдения ей было привычно, а вот участвовать в разборках пожилых женщин — крайне неловко.
— Моя внучка сейчас приболела и приехала подлечиться. Она не может говорить. Будьте к ней снисходительны.
Доктор Хам обвела бабушек взглядом и слабо улыбнулась Соль Ип.
Не бойся. С ними так и надо.
Соль Ип посмотрела на доктора Хам и тоже улыбнулась.
— Ох, бедняжка.
После объяснений доктора Хам взгляды бабушек в одно мгновение наполнились сочувствием. Соль Ип, смущенная таким потоком жалости, потянулась, чтобы убрать пустые тарелки, но бабушки наперебой бросились выхватывать посуду из её рук.
Весь день в доме было шумно от болтовни бабушек и гудения инфракрасных ламп. Но даже в этой суматохе Соль Ип то и дело бросала взгляды на ворота. Когда солнце начало клониться к закату, а земля раскалилась до предела, Соль Ип стала нервничать всё сильнее.
Неужели и правда не придет? С каких это пор он стал таким послушным?
