Доктор Хам снова тяжело вздохнула и обреченно кивнула. Видимо, она поняла, что силой упрямство Соль Ип не сломить.
— Чего застыла? Садись ешь быстрее. Ты что, собираешься проникнуть туда так, чтобы его семейка не заметила? Нужно плотно поесть, чтобы были силы быстро и ловко двигаться.
От этой ворчливой теплоты, пронизанной искренним пониманием её чувств, в носу у Соль Ип предательски защипало.
Доктор Хам была права во всем. У Соль Ип сейчас не было ни статуса, чтобы открыто заявить о своих отношениях с До Гоном его семье, ни положения, чтобы доказать свою любовь к нему. Поэтому, чтобы оказаться рядом с ним, ей оставалось только полностью стереть свою личность и тайно проникнуть в больницу.
К тому же, поскольку До Гона перевозили в условиях строжайшей секретности, охрана в больнице «Ильвон» должна была быть усилена в десятки раз. Даже с помощью секретаря Хо прорваться сквозь эту плотную сеть наблюдения и подойти к постели До Гона было бы слишком рискованно. А главное, если бы что-то пошло не так и её раскрыли, Соль Ип не хотела, чтобы вся ответственность и последствия легли на плечи помогавшего ей секретаря Хо.
Когда она через силу доела рис, казавшийся на вкус как песок, доктор Хам начала суетливо собираться на выход.
«Куда вы?»
— Подвезу тебя.
От этого небрежного ответа глаза Соль Ип всё-таки наполнились слезами. Благодарность доктору Хам, которая относилась к ней, стоящей на краю пропасти, как к родной внучке, а то и еще трепетнее, переполняла сердце. Нахлынувшие чувства заставили Соль Ип подойти и крепко обнять доктора Хам со спины.
Но суровая доктор Хам, которая терпеть не могла физических контактов, испуганно отдернула руки Соль Ип.
— Что за телячьи нежности?
Резко отчитав её, доктор Хам, видимо, всё же переживая за тяжелый путь Соль Ип, поправила одежду и продолжила нарочито смущенным голосом:
— У меня есть знакомая в больнице «Ильвон». Провести тебя туда незаметно — это она мне устроит. Она обязана мне жизнью своего ребенка.
Оказалось, доктор Хам уже связалась с нужным человеком внутри больницы «Ильвон» и подготовила идеальный план, по которому Соль Ип сможет проникнуть туда максимально безопасно и скрытно.
***
Благодаря помощи доктора Хам, в тихом кафе недалеко от больницы «Ильвон» Соль Ип встретилась с медработницей. Соль Ип намеренно не стала расспрашивать женщину, где именно и кем она работает. Женщина молча протянула бумажный пакет. Внутри оказалась униформа медсестры VIP-отделения и универсальный пропуск, позволяющий пройти прямо к палате на 12-м этаже, где лежал До Гон.
— Если пойдете после 11 вечера, то ни с кем не столкнетесь.
Под «ни с кем», о которых равнодушно упомянула женщина, несомненно, подразумевались Им Хо Гён, Вон Ик Хён и прочие его родственники.
Соль Ип до поздней ночи бродила вокруг больницы, и лишь после половины одиннадцатого осторожно проскользнула в VIP-отделение больницы «Ильвон». Она натянула маску до самого носа, надела очки с толстыми стеклами и аккуратно собрала волосы, чтобы силуэт был похож на фотографию медсестры на пропуске.
22:57.
Наконец, стоя в коридоре, ведущем к палате, где лежал До Гон, Соль Ип почувствовала, как её тело начинает неконтролируемо дрожать. Она сотни раз клялась себе, что выдержит всё, в каком бы ужасном состоянии он ни находился, но чем ближе была плотно закрытая дверь палаты, тем сильнее наворачивались слезы, застилая зрение.
Осторожно приложив карту-пропуск, она открыла дверь. Первое, что бросилось в глаза — это пациент, окруженный сложными и громоздкими медицинскими аппаратами. Мужчина, который всегда казался несокрушимым, как скала, сейчас лежал на кровати в тонкой больничной пижаме с мертвенно-бледным лицом. Этот вид был настолько чуждым и пугающим.
К счастью, в палате никого не было, он лежал один. Соль Ип, едва волоча дрожащие ноги, подошла к кровати и опустилась на колени. Она осторожно обхватила его большую ладонь обеими руками.
Его рука, которая всегда обжигала её, как огонь, сейчас была ледяной. Соль Ип торопливо стянула маску и начала безостановочно тереть его окоченевшие пальцы, дыша на них горячим воздухом.
Вставайте.
Как бы я хотела хотя бы раз позвать его вслух по имени. К несчастью, после операции он так и не приходил в сознание.
Если бы мой голос достиг его ушей, он бы тут же с недовольным ворчанием, но радостно открыл глаза?
Отчаянно молясь о таком невероятном чуде, Соль Ип попыталась выдавить из себя слова через наглухо перехваченное горло.
Откройте глаза.
Но, к её ужасу, изо рта вырвался лишь хриплый, прерывистый стон; никаких членораздельных звуков в воздухе не прозвучало. Слезы, непрерывно катящиеся по щекам, капали на снятую маску. В тихой палате раздался жалкий звук её рыданий, похожих на скулеж раненого животного.
Согласно взломанной медицинской карте, перелом 5-го и 6-го шейных позвонков был настоящим чудом. Если бы были повреждены позвонки с 1-го по 4-й, нервы, отвечающие за движение диафрагмы, порвались бы, и он умер бы прямо на льду от остановки дыхания.
У него не было ни неврологического шока, ни опасаемого кровоизлияния в мозг, но он всё равно не открывал глаза, и прогнозов никаких не было. Некоторые специалисты пессимистично предполагали возможность паралича всех четырех конечностей.
Только проснитесь. Прошу.
Даже если ему суждено всю жизнь лежать, не в силах пошевелить и пальцем, Соль Ип была готова всегда быть рядом. Если его мозг повредится, и он превратится в ребенка, который её даже не узнает, она всё равно с радостью станет для него руками и ногами. Даже если ей придется всю жизнь вот так пробираться к нему как преступнице, она всё равно будет с ним.
Поэтому, умоляю, откройте глаза.
В тот момент, когда она, обливаясь горячими слезами, терлась щекой о тыльную сторону его ладони, в голове вдруг всплыло его игривое предложение, сказанное с той самой хитрой улыбкой.
— Я остановлюсь, если назовешь меня «милый».
Если бы только это могло прервать его долгий сон с закрытыми глазами.
— ...Ми... лый... хва... тит...
Вставайте.
В тот миг, когда сквозь намертво сжатые губы Соль Ип, словно разрывая связки, с трудом прорвались обрывки слов...
Указательный палец До Гона, словно по волшебству, едва заметно дрогнул. От этого чудесного ощущения Соль Ип широко распахнула заплаканные глаза и уже собиралась посмотреть на его лицо, как вдруг из коридора, издалека, послышался резкий стук каблуков, приближающийся к палате.
Соль Ип инстинктивно вскочила и спряталась в узкую щель между плотной шторой и высоким шкафом для одежды в углу палаты.
С тяжелым гулом автоматическая дверь открылась, и кто-то вошел в палату, звонко цокая каблуками. Затаив дыхание, Соль Ип чуть-чуть приоткрыла штору, создав крошечную щель, и посмотрела, кто этот незваный ночной гость.
Женщина, стоящая вплотную к кровати пациента, высокомерно смотрела на лежащего До Гона сверху вниз.
Это была Пак Хве Хян — женщина на салатовом «Ревуэльто», та самая, что бросила новорожденного До Гона перед горной хижиной.
Как Пак Хве Хян сюда попала?
Соль Ип нахмурилась, внимательно следя за её странными действиями.
— Как же трудно увидеть твое лицо, дорогой племянничек.
Услышав, как она его назвала, Соль Ип почувствовала себя так, словно её ударили молотком по голове. Теперь ей стало абсолютно понятно, почему при их первой встрече от Пак Хве Хян странным образом исходила та же аура, что и от Вон До Гона.
— Если бы не ты, моя сестра бы так не умерла. Ты знаешь об этом?
Жуткий голос Пак Хве Хян, вязкий от гнева и ненависти, разрезал прохладный воздух палаты.
— Мама будет рада, когда ты к ней придешь. Она день и ночь рыдала, пытаясь спасти тебя одного. Жаль, что я отправляю тебя к ней только сейчас.
Пак Хве Хян достала из кармана своего ярко-красного пиджака острый шприц.
— Прощай, племянничек. Моя сестра ушла из жизни вот так, а я больше не могу смотреть на то, как ты здесь расхаживаешь.
В тот самый момент, когда она высоко занесла руку, чтобы вонзить шприц прямо в сердце лежащего без сознания До Гона...
Соль Ип, как дикий зверь, выскочила из-за шторы. Вложив весь свой вес в удар ногой в прыжке, она сбила руку Пак Хве Хян.
— Какого черта! Ах ты сука!
Рухнувшая на пол Пак Хве Хян, подняв искаженное от шока лицо, разразилась грубой бранью в адрес Соль Ип.
— Э-это вы... что творите!
С отвратительным хрипом выдавила из себя Соль Ип.
— Ого? Раз ты пряталась тут, как крыса, значит, ты не медсестра?
Глаза Пак Хве Хян сверкнули, как у ядовитой змеи. Внезапно вскочив, она снова бросилась к кровати До Гона. Соль Ип вцепилась в неё и с трудом заломила ей руки за спину. Шприц со смертельным препаратом опасно откатился на простыню, прямо к руке До Гона.
— Отпусти меня, сумасшедшая!
Отбиваясь, Пак Хве Хян по-звериному запрокинула голову и безжалостно ударила Соль Ип затылком прямо в челюсть. Хрясь. Раздался звук удара, и перед глазами Соль Ип всё побелело. В то короткое мгновение, когда хватка Соль Ип ослабла, Пак Хве Хян снова схватила шприц.
Соль Ип в отчаянии ударила ладонью по кнопке экстренного вызова медперсонала на стене у кровати. Медсестра, получив сигнал, спешно вбежала в палату. В тот миг Соль Ип почувствовала облегчение от того, что пришел кто-то на помощь.
— А-а-а! Эта женщина... эта сумасшедшая пыталась убить спортсмена Вон До Гона! Вы только посмотрите! Она хотела вколоть ему этот шприц! Мне было так страшно...! Эта женщина ведь не ваша медсестра? Она била меня ногами, когда я пыталась её остановить!
Дрожа рукой, сжимающей шприц, как осиновый лист, Пак Хве Хян зашлась в истеричном крике. Она безупречно разыграла из себя жертву.
Два крепких охранника, прибежавшие на шум, выслушав короткое объяснение медсестры, тяжелыми шагами направились прямо к Соль Ип.
