Взяв дополнительный выходной после похорон, Джи Ю вместе с Э Джон отправилась в школу. Им была назначена встреча с заместителем директора старшей школы Беном Андерсоном.

Бен, который также преподавал историю, был любимым учителем Джи Ю. В прошлом году он сам пережил потерю — его жена скончалась после продолжительной болезни.

— Мы со стороны школы приложим все усилия, проявим заботу и понимание, чтобы помочь ей пережить это трудное время.

Искренне пообещал он Э Джон. Когда Э Джон спросила о финансовой помощи, он сказал, что уточнит все детали и сообщит Джи Ю лично, после чего позвонил в администрацию.

— Мы платили этой школе по десять тысяч долларов каждый год в виде пожертвований с тех пор, как ты пошла в детский сад. Если они просто вернут их тебе, ты сможешь учиться бесплатно оставшиеся два года.

Э Джон, которая раньше всегда тайно смотрела свысока на детей, получающих стипендии, прошептала это Джи Ю, словно пытаясь ее успокоить.

Как Бен и обещал, учителя проявляли к Джи Ю всяческую заботу. Школьный психолог пригласила ее к себе и ободряюще сказала приходить в любое время, если возникнут трудности.

Однако реакция учеников была ледяной.

Пока ее не было, Беатрис и Сиенна помирились. И снова стали лучшими подругами, которых водой не разольешь. И свел их вместе не кто иной, как скандал с финансовой пирамидой.

По иронии судьбы, отец Беатрис оказался одним из мелких инвесторов, потерявших деньги. А для Сиенны, которая и так ненавидела Джи Ю, это стало идеальным поводом и предлогом для нападения.

Благодаря неустанным стараниям Сиенны и Беатрис, распускавшим слухи, за Джи Ю прочно закрепился имидж дочери мошенника.

Если раньше ее считали человеком-невидимкой, то теперь к ней относились как к бездомному, чья отвратительная вонь заполняет весь вагон метро.

Отношение как к невидимке было даже комфортным, а вот терпеть полные злобы косые взгляды и откровенные насмешки было просто невыносимо.

Когда она шла по коридору, опустив голову, за ее спиной неизменно раздавался шепот.

— Это она? Дочь мошенника из схемы Понци?

— Ага. У нее еще хватает наглости ходить в частную школу на деньги, украденные у папы Беатрис.

— Говорят, ее отец покончил с собой, потому что боялся сесть в тюрьму.

— Да? А я слышала, что его убили подельники, потому что он слишком много знал.

— Но она же теперь нищебродка, нет? Как она будет платить за учебу?

— Да кто ее знает. Только не говорите мне, что пожертвования моей семьи пойдут на ее стипендию? Фу, как мерзко.

В обеденный перерыв, перед тем как пойти в кафетерий, Джи Ю заглянула к своему шкафчику, чтобы оставить учебники. Он был весь обклеен разноцветными стикерами. Быстро пробежавшись по ним глазами, она поняла, что их содержание мало чем отличается от того, о чем шептались за ее спиной.

Увидев побледневшую, словно вкопанную Джи Ю, Хлоя быстро подбежала, сорвала все стикеры и смяла их в руке.

— Оливия, нельзя просто так это терпеть. Расскажи своей маме. И давай заявим заместителю директора и школьному психологу. Они переходят все границы.

Джи Ю бессильно прислонилась к шкафчику и покачала головой. У нее не было на это ни желания, ни сил.

Сиенна действовала хитро. В отличие от фильмов или сериалов, в частных школах насилие и буллинг наказывались очень строго. Зная это, Сиенна не переходила черту, за которой ее могли поймать с поличным, и дергала за ниточки исподтишка, манипулируя другими учениками.

На практических занятиях по естествознанию и французскому языку Джи Ю не могла найти себе пару и оставалась последней. Тогда учитель ставил ее в пару с другим оставшимся учеником. И этот ученик всем своим видом показывал, как ему неприятно с ней работать.

Бутылка с водой, которую она точно приносила утром, бесследно исчезала, а после долгих поисков находилась валяющейся за мусорным ведром. На вопросы о пройденном материале и домашнем задании за ту неделю, что она пропустила, все отвечали «не знаю», поэтому ей приходилось подходить к каждому учителю лично.

Каждый раз, когда Джи Ю проходила мимо, Сиенна делала вид, что чихает, и выкрикивала: «Понци!». А все вокруг взрывались смехом, словно это была лучшая шутка на свете.

Если она расскажет об этом Э Джон, та наверняка перевернет школу вверх дном. А это будет равносильно тому, чтобы плеснуть бензин в огонь.

Так же, как отстали от нее после Спринг Флинга, когда она никак не реагировала на их издевательства, она искренне надеялась, что и в этот раз все утихнет со временем. Ей нужно было просто немного потерпеть.

Кажется, у горя, которое может вынести человек, есть свой предел. Из-за посттравматического синдрома после такого огромного потрясения она все еще пребывала в состоянии легкого оцепенения.

Она так и не оправилась от смерти Аллена, и каждый день ее незаживающая рана кровоточила. Травля приносила боль, но по сравнению со смертью отца и страхом перед неопределенным будущим, этот удар переносился легче.

Свою роль сыграло и осознание того, что она не в том положении, чтобы создавать проблемы.

Со следующего учебного года ей придется получать финансовую помощь, и она понятия не имела, как шум вокруг травли может повлиять на решение о ее предоставлении.

Сиенна, Беатрис и большинство других детей из популярной компании, затеявших травлю, принадлежали к высшему обществу, а их родители делали щедрые пожертвования школе Астор. И раз уж теперь ей предстояло учиться в школе за их счет, ей ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы и терпеть.

Подумав было пропустить обед, Джи Ю спустилась в кафетерий вместе с Хлоей, но тут же пожалела об этом. За их привычным столиком уже кто-то сидел, а стоило ей поставить поднос за пустой столик, как сидевшие рядом ученики тут же вскочили и пересели.

Громкий смех Сиенны прорезал гул кафетерия и вонзился в спину Джи Ю, словно кинжал. Ее плечи рефлекторно сжались.

Хлоя, с явным дискомфортом на лице, выдавила из себя улыбку и сказала не обращать внимания. Джи Ю вяло ковырялась в еде, чувствуя, что если проглотит хоть кусочек, то ее тут же стошнит, когда Хлоя осторожно спросила:

— Слушай... Я спрашиваю просто на всякий случай, но твой папа ведь не был главным организатором схемы Понци?

Сдерживая подступающие слезы, Джи Ю твердо покачала головой.

— Нет. Мой папа был просто одним из менеджеров бухгалтерии. Он умер от сердечного приступа, пока мы временно прятались от репортеров. Это не было самоубийством или убийством. Ничего такого.

Услышав это, Хлоя серьезно кивнула, а затем вдруг громко заговорила:

— Д-да, я так и знала! Значит, твой папа ни при чем! Он был таким хорошим человеком, я с самого начала думала, что это невозможно!

На какое-то мгновение, пусть и очень короткое, в кафетерии воцарилась тишина.

Было видно, как дрожит рука Хлои, сжимающая вилку. Как только гул голосов возобновился, Джи Ю низко опустила голову и изо всех сил попыталась скрыть слезы.

Сглотнув слезы несколько раз, она подняла голову и одними губами сказала Хлое:

— Спасибо.

Хлоя с покрасневшими глазами кивнула в ответ.

Но с того самого дня Хлоя тоже стала мишенью популярной компании. К ней применили «наказание за неповиновение» — за то, что пошла против течения и вступилась за дочь преступника.

После уроков Джи Ю позвала Хлою в библиотеку на пару слов.

— Хлоя, давай пока держаться подальше друг от друга. Я не могу смотреть, как они издеваются над тобой из-за меня. Мне так жаль...

— Оливия, о чем ты говоришь! Я в порядке.

Хлоя старалась держаться стойко, но за те несколько дней, что к ней относились как к неприкасаемой рядом с Джи Ю, она так исхудала, что ее пухлые щеки впали.

Джи Ю не могла позволить себе втянуть в это свою единственную, такую добрую и преданную подругу.

— Пожалуйста. Когда это... безумие немного утихнет, тогда мы снова будем вместе. Спасибо тебе за то, что была рядом в трудную минуту, Хлоя. Если бы не ты, эти несколько дней были бы для меня просто невыносимыми. Я никогда этого не забуду.

Искренне сказала Джи Ю.

У Хлои покраснел нос, уголки губ поползли вниз, и она с явной неохотой кивнула. Но она не смогла скрыть неизбежное чувство облегчения и смешанную с ним вину, промелькнувшие в ее честных глазах.

Когда Джи Ю начала ходить одна, травля, задевавшая и Хлою, постепенно сошла на нет. Когда они сталкивались в коридоре или у шкафчиков, они украдкой, оглядываясь по сторонам, перебрасывались парой слов, но в школе никто, кроме учителей, больше с Джи Ю не разговаривал.

Каждую свободную минуту она бежала в главную библиотеку, забивалась в самый неприметный угол, делала уроки, читала книги и училась.

Только бы продержаться два месяца до весенних каникул. Пожалуйста, только бы выдержать.

Она училась в школе Астор целых 11 лет, и до выпуска оставалось всего два года. Но эти два месяца до весенних каникул казались ей длиннее, чем все предыдущие 11 лет.