Если она и вынесла какой-то урок из множества прочитанных книг, так это то, что на долю главных героев всегда выпадают испытания. И, лишь преодолев их, они становятся сильнее.

Внезапно перед мысленным взором возникло лицо Хантера. Уверенный, дерзкий, сильный.

«А я смогу?»

Джи Ю вцепилась в мягкое, дорогое пушистое одеяло в мелкий цветочек и в последний раз горько, по-детски разрыдалась.

Шла вторая неделя мая.

Квартиру наконец-то продали. Цена оказалась куда ниже той, что изначально запрашивала Э Джон. И хотя они получили больше, чем отдали при покупке, из-за срочности пространства для торга почти не оставалось.

Новый владелец должен был въехать первого сентября, поэтому Джи Ю с Э Джон предстояло съехать до конца августа. Деньги на счет поступят только в последний месяц лета, так что до этого момента средств на переезд всё равно не предвиделось.

После оплаты услуг риелтора и юристов, а также раздачи долгов на руках останется около десяти тысяч долларов. Для аренды жилья на Манхэттене — катастрофически мало.

В середине июня начались трехмесячные летние каникулы.

Семья Хантера по давней привычке отправилась на две недели на виллу на юге Франции, а оттуда — в Хэмптонс. Хлоя же улетела к бабушке с дедушкой в первые дни каникул, чтобы готовиться к экзаменам SAT в престижной корейской академии.

Оба обещали вернуться на Манхэттен не раньше конца августа. Но к тому времени Джи Ю уже переедет. Хантер, Джинкс, домик на дереве — всё это останется лишь детскими воспоминаниями.

От этих мыслей даже не самые приятные моменты теперь вызывали легкую тоску. Время, когда ей придется окончательно распрощаться с детством, стремительно утекало сквозь пальцы, словно песок.

***

— Эй, Олли!

Парень, стоявший у книжного магазина с вывеской «Бумажный журавлик», помахал ей. Джи Ю как раз озиралась по сторонам со смартфоном в руках, сверяясь с адресом, и, заметив его, ускорила шаг.

— Привет, Джош!

Джошуа Юн. Ее новый друг, с которым она познакомилась в прошлом семестре.

Прячась в главной библиотеке от жестокой травли, устроенной Сиенной, Джи Ю волей-неволей начала общаться с ним — таким же завсегдатаем читальных залов.

Она не из тех, кто легко сходится с незнакомцами, но ситуация оказалась критической: даже Хлоя тогда была вынуждена держаться от нее подальше. Не успев оправиться от внезапной смерти Аллена, Джи Ю оказалась выброшенной на мороз, совершенно беззащитной. Полная изоляция, враждебные взгляды, мелкие и крупные издевательства — оставалось лишь стиснуть зубы и терпеть, мечтая, чтобы время летело быстрее.

Главная библиотека стала для нее спасительным иглу, надежным укрытием от бури. Привычный запах книг и успокаивающий шелест страниц дарили душевный покой. Только там, с головой погрузившись в чтение, она могла позволить себе расслабиться.

Джошуа был таким же аутсайдером. Он перевелся из Бостона в осеннем семестре десятого класса — в год, когда основного набора не было.

В школах Алтон и Астор, где дети учились с детского сада вплоть до двенадцатого класса, масштабный добор учеников происходил лишь дважды: в пятый класс перед средней школой и в девятый — перед старшей.

Поступившие в одно время быстро сбивались в стайки и обрастали крепкими связями. Из-за этого новичкам, попавшим в школу вне набора, было крайне сложно завести друзей.

Азиатский отличник в толстых очках в роговой оправе вроде Джошуа после перевода был обречен моментально получить ярлык «ботаника» или «гика».

Однако вписать его в уже существующие компании отличников тоже оказалось не так-то просто. Он хорошо учился, но не рвал жилы ради идеальных оценок.

В школе он казался тихим пай-мальчиком, а на выходных мог увязаться за старшими двоюродными братьями-студентами в какой-нибудь бар в даунтауне и напиться так, что потом мучился жутким похмельем.

В хорошую погоду он обожал сидеть в уличном кафе рядом со своим домом в бруклинском Уильямсберге с кружкой черного кофе размером с суповую миску и читать классическую научную фантастику.

Во время большой перемены Джи Ю, как обычно, сбежала в главную библиотеку, покончила с домашним заданием и открыла «Основание» Айзека Азимова. Джошуа какое-то время то и дело поглядывал на нее, а потом, словно не в силах больше сдерживаться, подошел и, отодвинув стул, сел напротив.

— Слушай, извини за внезапный вопрос, но ты ведь сейчас «Основание» читаешь? И как? Нравится?

Джи Ю оцепенела и лишь молча кивнула.

Но для Джошуа это стало зеленым светом. Глаза за толстыми стеклами загорелись, и он с жаром начал распинаться о том, насколько это великий цикл.

Она немного опешила, но в то же время обрадовалась. Было так приятно, что кто-то заговорил с ней первым, что можно просто поболтать о книгах. Если, конечно, страстную лекцию о влиянии «Основания» на современную научную фантастику можно назвать обычной беседой.

То, что Джошуа тоже был корейского происхождения, помогло ей раскрыться. Узнав, что Джи Ю неплохо говорит по-корейски, он стал вплетать корейские слова в английскую речь самыми причудливыми и парадоксальными способами. Этим он чем-то напоминал Хлою, поэтому рядом с ним было легко и спокойно.

Они частенько сидели в углу главной библиотеки и обсуждали прочитанное. Оба обожали фантастику и на этой почве быстро сошлись.

О ситуации Джи Ю Джошуа знал лишь в общих чертах. Как-то раз он с весьма серьезным видом нацарапал в блокноте несколько слов. Обвел их кружками, соединил линиями и, выдав пространный анализ происходящего, сделал четкий вывод:

— Травля из-за того, что твой отец работал в компании, замешанной в схеме Понци, — это типичная ошибка ассоциативной вины. Когда «коллективный разум» деградирует до «коллективного скудоумия», создается атмосфера, где люди понимают, что поступают подло, но никто не может сказать «стоп». Эту ошибку они совершают без зазрения совести, находясь в состоянии «коллективной иллюзии», будто так делать можно. Это не мои слова, я цитирую книгу Тодда Роуза, профессора из Гарварда. Так что это целиком и полностью их вина. Ты ни в чем не виновата.

— …А-а-а.

Это был своеобразный способ Джошуа выразить ей поддержку.

На совместных с учениками Алтона занятиях по «Участию в жизни общества» они разработали план волонтерской помощи азиатскому комьюнити. И за летние каникулы собирались подготовить всё для его реализации.

— Джош, ты сегодня без очков?

Джи Ю склонила голову набок, а Джошуа застенчиво улыбнулся и взъерошил волосы пальцами. Если бы не эта его фирменная прическа — словно его только что хорошенько потрепали, — она бы решила, что это незнакомец, и прошла мимо.

Без очков, обычно закрывавших пол-лица, его выразительные глаза казались еще больше и темнее. А нос оказался прямым и довольно высоким. Одетый в простую футболку и джинсы, он, казалось, стал еще выше с момента их последней встречи.

Что Хантер, что Джош. За летние каникулы парни вытягиваются с такой скоростью, словно знают какой-то секретный прием.

— Линзы надел?

— Ага. Ощущение, будто песка в глаза насыпали. Второго раза не переживу.

Он комично заморгал. Джи Ю не сдержала смешка, и Джошуа со смущенным видом кивнул в сторону книжного:

— Пойдем внутрь.

«Бумажный журавлик» был независимым книжным магазином, который открыла мама Джошуа, Мин Ё Джин, параллельно работавшая главным редактором в издательстве. Лавочка, где продавались в основном оригиналы и переводы азиатской литературы, находилась в тихом переулке Ист-Виллиджа.

Ё Джин искала сотрудника на полставки для утренних смен: ей нужен был кто-то, кто присмотрит за магазином, пока основная работница находится в трехнедельном отпуске. Джошуа порекомендовал Джи Ю, и сегодня она пришла на собеседование — на должность временного консультанта и ведущей корейских сказочных чтений раз в неделю.

Когда они вошли, стоявшая за кассой женщина средних лет со стрижкой каре и в очках в роговой оправе радостно помахала им:

— Заходите скорее!

Услышав родную речь, Джи Ю вежливо поздоровалась по-корейски:

— Здравствуйте.

— Мам, это...

Но не успел Джошуа договорить, как Ё Джин вышла из-за прилавка и крепко схватила Джи Ю за руки.

— Так ты и есть Оливия! Мин Хён мне все уши про тебя прожужжал. Всё в точности, как он рассказывал. Какая же ты красавица!

— О... Спасибо большое.

Растерявшаяся Джи Ю учтиво поклонилась.

— Мам, ну прекрати!

Джошуа покраснел до кончиков ушей и показал матери жест «застегни рот на молнию».

Ё Джин, носившая почти такие же роговые очки, как и ее сын, лишь рассмеялась, а в ее умных глазах заплясали озорные искорки.

— А что, я что-то не так сказала? Он так хвастался первым другом, которого завел в Нью-Йорке. Мы с его отцом просто умирали от любопытства. И фантастику любит, и пишет отлично, и добрая, и умная, и красивая. Весь прошлый семестр только эти дифирамбы и слушали. Особенно про то, что ты любишь научную фантастику — об этом он упомянул, наверное, раз двести восемьдесят!

✨P.S. Переходи на наш сайт! Больше глав уже готово к прочтению!  ➡️ Fableweaver