До того как все это случилось, она думала, что прекрасно справится одна. Мечтала поступить в колледж и стать независимой.

Если бы не Лорен, она наверняка бы всю ночь напролет проплакала от страха в пустой квартире.

— Спасибо вам...

Джи Ю, судорожно глотая слезы, словно икая, склонила голову, принимая бескорыстную доброту Лорен.

Когда они спустились по лестнице на семейный этаж и направились к комнате Дейзи, из кухни как раз выходил Хантер. Увидев их, он прыснул и выплюнул воду, которую пил. Протерев глаза, он недоверчиво спросил:

— Джу Паркер, что ты делаешь в моем доме в такое время?

Капли воды стекали по его подбородку и падали вниз. Он был в спортивной одежде — видимо, тренировался до самого позднего часа. Вытирая полотенцем подбородок, он не сводил с Джи Ю глаз.

Лорен, проходя мимо него, строгим голосом указала на пол.

— Хантер Гамильтон. Быстро вытри лужу и иди в душ.

— Я спрашиваю, почему она здесь в такое время!

Пропустив мимо ушей замечание матери, он сверлил Джи Ю взглядом, но вдруг замер и заморгал.

Джи Ю поспешно опустила голову, но он уже успел заметить ее распухшие, красные от слез глаза и осунувшееся лицо.

— Погоди, что у тебя с лицом? Что случ...

Лорен предостерегающе оборвала его.

— Хантер, мы поговорим с тобой позже, наедине.

Оставив позади Хантера, который так и застыл с недоуменным видом, переводя взгляд с одной на другую, Лорен провела Джи Ю в гостевую комнату.

— Сначала прими душ и переоденься в пижаму. Минут через тридцать я принесу тебе стакан теплого молока.

Когда Джи Ю кивнула, Лорен похлопала ее по плечу, вышла и закрыла за собой дверь.

Лорен назвала эту гостевую комнату маленькой, но она была больше собственной спальни Джи Ю. Стены украшали элегантные классические обои с цветочным узором, а напротив кушетки с выдвижной кроватью стоял небольшой письменный стол. Напротив телевизора на стене располагался двухместный диван и журнальный столик.

Она приняла душ, как велела Лорен, и переоделась в пижаму. Но когда она встала под струи воды, ее слезы, словно из сломанного крана, не хотели останавливаться.

Впервые в жизни она столкнулась с таким глубоким чувством утраты, тоской и тревогой, которые потрясли ее до самого основания.

В памяти постоянно всплывал последний образ Аллена. Его теплый, сияющий взгляд, колючая седеющая борода и нежный голос, называющий ее «Ливи-дави».

Она не могла поверить, что больше никогда не увидит папу. Выйдя из душа, она плакала беззвучно, боясь, что ее услышат в соседней комнате.

В этот момент раздался стук в дверь.

Приняв душ и переодевшись, Хантер слонялся перед гостевой комнатой, откидывая прилипающие ко лбу волосы. Глубоко вздохнув, он поднял кулак, чтобы постучать, но замер.

Когда он вспомнил лицо Джи Ю, которое видел совсем недавно, у него заныло в солнечном сплетении.

Маленькое лицо было покрыто красными пятнами, все заплаканное.

Но больше всего его потрясло то, что ее глаза, обычно спокойные и безмятежные до такой степени, что это раздражало, сейчас выглядели такими отчаянными, словно у утопающего.

Что в таких случаях вообще говорят?

Хантер растерянно потер лоб, вспоминая шокирующую новость, которую ему только что рассказала Лорен. Это казалось нереальным. Хотя он виделся с ним нечасто, мистер Паркер всегда был очень добрым и мягким человеком.

Мама сказала, что Джи Ю очень убивается из-за внезапной смерти отца. И подтолкнула его в спину, чтобы он отнес ей теплое молоко и сказал пару слов утешения как друг.

Хантер снова глубоко вздохнул и тихонько постучал.

Послышались шаркающие звуки, словно кто-то тащил ноги как привидение, а затем дверь слегка приоткрылась. Видимо, Джи Ю не ожидала увидеть его, потому что испуганно ахнула и отступила назад.

Ее влажные глаза покраснели, и нос тоже был красным. Она опять плакала.

Тук.

В солнечном сплетении странно защемило.

Хантер вошел в комнату и поставил кружку с теплым молоком на журнальный столик.

— Мама просила передать тебе.

— Спасибо.

Ее тихий голос был больше похож на шепот.

Тук.

Опять это чувство.

Хантер с недоумением покачал головой и пошел к выходу, но затем с долгим вздохом — «ху-ух» — обернулся. Джи Ю вздрогнула и посмотрела на него снизу вверх полными слез глазами.

С тех пор как он поддался импульсу, предложил ей встречаться и получил жесткий отказ, он старался ее избегать. Та, кому не нравится он, не нравилась и ему. Ему не хотелось признавать, что какая-то Джу Паркер нанесла столь серьезный удар по его уверенности в себе.

Хантер никак не мог понять Джи Ю.

Да чем я могу не нравиться? Она сумасшедшая? Я же Хантер Гамильтон.

Но спросить ее об этом прямо он не мог.

Боялся показаться жалким и навязчивым.

Но сейчас была совсем другая ситуация.

Его учили, что даже по отношению к врагам на поле боя нужно проявлять элементарную человечность. И как бы она его ни раздражала, в такой момент он был обязан выполнить свой человеческий долг.

Джи Ю опустила голову и потерла глаза рукой.

Хантер нахмурился.

У нее и так глаза распухли, разве можно их так сильно тереть?

Ему стало не по себе: казалось, ее тонкая как бумага кожа вот-вот сотрется.

— Искренне... соболезную твоей потере. Мистер Паркер был хорошим человеком. Спокойной ночи.

Джи Ю медленно подняла голову, и в тот момент, когда их глаза встретились, ее лицо исказилось. Издав сдавленный звук, она закрыла лицо руками и разрыдалась в голос.

Он сам не понял, как оказался рядом с ней. Ему было невыносимо видеть, как она плачет.

— Не плачь.

Его собственный голос прозвучал так резко, что Хантер даже немного растерялся.

— ...Прости.

За что она вообще извиняется? В такой-то момент.

Это был тихий шепот, который можно было и не расслышать, если не прислушиваться. Но он привык к ее голосу. Поэтому он понимал даже то, что другие не разбирали.

— Не говори «прости», дурочка.

Брякнул он.

Черт.

Ему хотелось утешить ее как-то помягче, но не получалось.

— Х-хорошо.

Ответила она сквозь слезы, и ее плечи мелко задрожали. Слезы просочились сквозь пальцы, оставляя длинные мокрые дорожки на тыльной стороне ладоней.

Тук.

Его сердце вдруг сжалось в комок.

Да что же это такое.

В груди сдавило так, словно он пробежал спринт без разминки. Было душно, он злился, но не мог понять почему, и от этого становилось еще хуже.

Ему хотелось только одного — чтобы Джи Ю перестала плакать.

— Перестань плакать.

Хантер сердито крикнул и грубо дернул ее за руку. А затем крепко обнял. Он понятия не имел, как нужно утешать людей в таких ситуациях. Но он знал по опыту, что если обнять плачущую Дейзи, она быстро успокаивается.

Джи Ю вздрогнула и вся напряглась, словно собираясь перестать плакать, но затем сделала несколько судорожных вдохов.

Ну все, сейчас успокоится.

— Хантер...

Прошептав его имя, она обмякла, прижалась к нему и зарыдала с новой силой. Футболка на груди Хантера, застывшего от неожиданности, мгновенно стала мокрой и горячей от ее слез.

Тук.

Что-то пошло не так. Почему она плачет еще сильнее?

Хантер крепко зажмурился, а затем, открыв глаза, неловко похлопал Джи Ю по спине.

— Ха, я сейчас с ума сойду. Ну не плачь ты...

Но Джи Ю, уткнувшись в грудь своего ненавистного «врага», еще долго не могла остановить слезы.

***

События, произошедшие за неделю после смерти Аллена, остались в памяти Джи Ю обрывками, нечеткими и размытыми, как утро после ночного кошмара.

Его смерть освещалась во всех новостях под заголовком «Эксклюзив». Хотя результаты вскрытия показали, что смерть наступила по естественным причинам из-за сердечного приступа, слухи о том, что это могло быть убийство или самоубийство, не утихали.

Имя Аллена, который был всего лишь менеджером бухгалтерии, упоминалось вместе с именами главных преступников финансовой пирамиды.

Двоюродный брат Аллена, Джереми, приехал из Флориды и помог Э Джон, которая плохо говорила по-английски, оформить свидетельство о смерти и организовать похороны.

Опасаясь, что набегут репортеры и поднимут шум, Аллена кремировали без церемонии прощания на кладбище Грин-Вуд в Бруклине.

Как бы Джи Ю ни умоляла, Э Джон так и не позволила ей взглянуть на его лицо в последний раз.

— Запомни своего папу таким, каким он был при жизни. Аллен бы тоже... хотел именно этого.

Аллен, весивший 180 фунтов (около 81 кг), превратился всего в 4 фунта (около 1,8 кг) праха. Прах поместили в небольшую урну и передали Э Джон.

Э Джон, которая всю прошлую неделю сдерживала слезы при Джи Ю, в конце концов сломалась. Прижимая к себе урну с прахом Аллена, она рыдала так отчаянно, что Джи Ю испугалась, как бы она не потеряла сознание. Грубоватая, энергичная Э Джон, всегда выглядевшая намного моложе своих лет, за несколько дней постарела на добрых десять лет.

Попрощавшись с Алленом, мать и дочь вернулись в квартиру на Пятой авеню. Настало время собирать вещи и покидать их первый собственный дом.