Часть 2.

Два года спустя.

Конец апреля — время, когда зима сменяется весной, а выпускной уже не за горами. Для двенадцатиклассников школы Астор этот период был полон взлетов и падений, прямо как весенняя погода.

После мучительного ожидания, начавшегося с подачи документов еще в октябре, наконец-то посыпались результаты.

Те, кто поступил на зимний семестр по программе раннего зачисления, получали водительские права и дорогие спорткары в качестве подарка. Вечеринки не прекращались ни на день, а некоторые ломали голову над приятной дилеммой — поехать в Европу или в Азию, чтобы взять свободный год перед колледжем для путешествий и стажировок.

Остальные же, только-только получив результаты, до начала мая находились в мучительных раздумьях, прежде чем принять окончательное решение.

Джи Ю поступила в семь университетов из десяти, в которые подавала документы.

Она недосыпала, зубрила днями и ночами и сдала SAT почти на высший балл. Вместе с Джошуа она основала и успешно руководила волонтерской организацией, предоставляющей бесплатные услуги перевода для пожилых людей азиатского происхождения, а также раз в месяц проводила сказочные чтения для корейских детей в «Бумажном журавлике».

Кроме того, она приняла участие в конкурсе New Vision Award, организованном издательством детских книг, специализирующимся на теме инклюзивности и разнообразия, и вошла в десятку полуфиналистов. На видеоинтервью, когда Джи Ю призналась, что ей всего семнадцать, представители издательства с сожалением сообщили, что статус финалиста доступен только с восемнадцати лет. Однако они обнадежили её, попросив обязательно попробовать свои силы в следующем году.

К своему эссе для поступления в колледж она прикрепила отрывок из той самой сказки, которая вывела её в полуфинал.

В итоге три престижных государственных университета предложили ей полную стипендию. А Колумбийский университет, о котором она мечтала больше всего, прислал письмо о зачислении с предложением лишь частичной стипендии.

Каждый вечер среды Джи Ю созванивалась с Э Джон. Разговор естественным образом зашел о том, в какой университет ей пойти.

— Мичиганский или Калифорнийский университет в Беркли. Придется выбирать из этих двух. Как ни крути, а Университет штата Флорида мне совсем не подходит.

— А как же Колумбийский?

— С Колумбийским я смирилась. Плата за обучение слишком неподъемная...

— Иди в Колумбийский. У мамы есть план, — продолжала упрямиться Э Джон.

— Чтобы туда пойти, придется брать студенческий кредит. Нам и так едва хватает на жизнь, зачем лезть из кожи вон?

— Ты же с детства хотела учиться в Колумбийском.

Джи Ю незаметно вздохнула, чтобы Э Джон не услышала, и ответила сухим тоном:

— Кто в этом мире получает всё, что хочет, кроме Хантера Гамильтона? Я в порядке.

— А мама не в порядке! Я любыми способами достану деньги на обучение, так что иди в Колумбийский.

— …Как?

Денег, которые они скопили за последние два года, не хватило бы даже на малую часть. Пришлось бы брать заем, но Э Джон всегда приходила в ужас от одного только слова «кредит».

Мысль о том, что придется уехать так далеко от мамы — в Мичиган или Калифорнию, — не давала Джи Ю покоя, но предложение полной стипендии не оставляло выбора.

Конечно, было бы здорово, если бы мама поехала с ней, но раз это невозможно, останется только созваниваться дважды в неделю, как сейчас, и видеться на каникулах.

Стало немного грустно от осознания того, что она успела привыкнуть к жизни вдали от матери.

— Я как раз кое-что заранее подготовила для оплаты твоего обучения. Скоро всё расскажу, так что подожди немного.

— Хорошо.

Джи Ю повесила трубку, всё еще сомневаясь.

Ей было тревожно, потому что она совершенно не понимала, что задумала Э Джон. Она ведь знала, что у них нет ни гроша за душой.

Джи Ю без сил рухнула на кровать. В последнее время её голову занимали не только мысли об университете.

— Хантер… — пробормотала она, уткнувшись лицом в подушку.

Одной из причин, почему она с детства мечтала о Колумбийском университете, было то, что она часто видела Хантера в футболках и худи с эмблемой этого учебного заведения, которые Лорен привозила со встреч выпускников.

Хантер, Хантер, Хантер.

В детстве Э Джон при каждом удобном случае буквально проедала ей плешь разговорами о нём. Всё, что было у него, казалось самым лучшим. Так зародилось слепое восхищение, которое никуда не делось до сих пор.

Джи Ю вдруг вспомнила жаркий спор, разгоревшийся между Хантером и его родителями в гостиной резиденции Гамильтонов прямо перед началом осеннего семестра одиннадцатого класса.

— Я не собираюсь в колледж, в следующем году дебютирую в профи, — выпалил Хантер.

Видели бы вы в тот момент лица Лорен и Джареда.

В следующем году он должен был пойти в двенадцатый класс. И это заявление означало, что он собирается уйти в профессиональный спорт, даже не получив аттестат об окончании старшей школы.

Джи Ю, которая сидела на полу в гостиной и помогала Дейзи делать диораму для летнего задания, навострила уши.

Началось. Решительно настроенная Лорен первая пошла в атаку:

— Хантер, диплом об окончании старшей школы даже не обсуждается.

— Вы же знаете, что следующим летом мне исполнится восемнадцать, и я смогу делать всё, что захочу.

Хантер родился в августе.

Поскольку его день рождения был слишком близок к первому сентября — дате отсева по возрасту в школе Алтон, — велика была вероятность, что он окажется самым младшим в классе. Лорен и Джаред, рассудив, что жизнь в школе для мальчиков среди более крупных одноклассников может нанести серьезный удар по его самооценке, на год отложили его поступление в школу.

Практика откладывать поступление летних мальчиков была довольно распространена в большинстве частных школ. В результате Хантер стал совершеннолетним на летних каникулах перед двенадцатым классом. А вместе с этим получил законное право принимать любые решения без согласия родителей.

В отличие от него, Джи Ю, родившаяся в апреле, стала бы совершеннолетней одной из самых последних в классе.

— Я тебя родила, так что, наверное, знаю, сколько тебе будет лет в следующем году. Но это никуда не годится, Хантер. Ты должен окончить старшую школу, — твердо и непреклонно заявила Лорен со строгим выражением лица.

Хантер, постукивая пальцами по виску, будто раздумывая, бросил быстрый взгляд на Джи Ю. Она, с интересом наблюдавшая за происходящим, поспешно опустила глаза на диораму.

Он равнодушно бросил:

— По рукам. Аттестат Алтона я получу.

Лорен облегченно выдохнула.

— И в колледж пойдешь, — добавил Джаред.

— Колледж — это пустая трата времени, — тут же парировал Хантер.

На этот раз Лорен, смягчив голос, попыталась убедить его ласковым тоном:

— Хантер, есть же спортсмены, которые выигрывали чемпионат NCAA, а потом дебютировали в профессионалах после окончания колледжа. Например, Джеймс Блейк.

— Зачем? Я хочу начать играть в профи как можно скорее. Думаю, это будет весело.

Тут снова вмешался Джаред.

— Сынок. Я прекрасно понимаю твою страсть к теннису. Но могу я узнать, как ты собираешься сохранять и приумножать свои акции в холдинговой компании, а также движимое и недвижимое имущество, которое получишь через трастовый фонд?

Хантер, нахмурившись, словно потеряв дар речи, уставился на отца. Джаред, обняв Лорен за плечи, заметил спокойным, гладким голосом:

— Как ты относишься к крупному акционеру, который должен присутствовать на собраниях акционеров и принимать важные решения, но при этом даже не умеет читать балансовый отчет или показатель EBITDA? Думаю, передать долю такому человеку, чтобы он стал мажоритарным акционером Hamilton Group, было бы фатальным невыполнением моих обязанностей как председателя, который вырастил и защищал эту компанию.

Джаред подал эйс на корт Хантера, тонко намекнув, что может и не передать ему акции, если тот не пойдет в колледж.

Лицо Хантера пошло красными пятнами.

«Твои жалкие угрозы деньгами на меня не подействуют» — это ясно читалось в его взгляде.

Джи Ю с замиранием сердца ждала, когда он взорвется. Но этого не произошло.

Сверкнув своими пронзительно-голубыми глазами, Хантер крепко сжал губы и глубоко вдохнул. А затем усмехнулся и саркастично процедил:

— Таким вещам, если захотеть, можно быстро научиться и без колледжа. А свои драгоценные акции можешь отдать Дейзи. Подожди всего десять лет. Я через фонды прямых инвестиций устрою враждебное поглощение и сожру всю Hamilton Group целиком. Думаешь, не смогу? Лучше потрудись внести в устав пункты о защите от поглощения.

«Вау. Хантер Гамильтон. Хладнокровная месть укороченным ударом прямо по нервам».

— Что? Ах ты паршивец, я смотрю, ты совсем распоясался…

Джаред вышел из себя и повысил голос. Обычно мягкий и смешливый мужчина, на удивление, оказался уязвим к такого рода провокациям.

— Джаред! — Лорен положила руку ему на предплечье и покачала головой.

Дейзи, старательно корпевшая над летним заданием, услышав свое имя, подняла голову:

— Хантер, почему ты хочешь отдать это мне? Я тоже не хочу!

Наивный голосок Дейзи, которая даже не понимала, о чем речь, но отказывалась брать то, от чего отказался брат, вмиг разрезал натянутое как струна напряжение. Все невольно фыркнули и отвернулись, чтобы скрыть улыбки.

— Дейзи, ты должна называть его братиком, а не Хантером, — пожурила её Лорен, пользуясь моментом.

Дейзи всегда уважительно звала Джи Ю «онни», но Хантер для неё оставался просто Хантером. Иногда ему было обидно, и он, упрекая сестру, тянул за пухлые, как рисовые пирожки, щечки.

Дейзи, пропустив замечание мимо ушей, указала на крыло единорога:

— Онни, подержи-ка это.

Джаред, словно найдя отличный повод сменить тему, переключил внимание на Джи Ю:

— Оливия, а ты что думаешь? Лорен сказала, ты собираешься поступать в Колумбийский университет. Как думаешь, что лучше сделать Хантеру?

Вздрогнув, Джи Ю взялась за крыло единорога, густо намазанное блестящим клеем, и медленно подняла голову. Три пары глаз уставились на нее. Во рту пересохло.